Откинувшись на холодную каменную стену, я прикрыла глаза. Всё, что произошло со мной за последние несколько часов, не укладывалось в голове, но точно не было сном или галлюцинацией. Я чувствовала, как холодный камень понемногу вытягивает из меня остатки тепла, слышала неясные звуки из-за приоткрытой двери, вдыхала сырой воздух помещения.

Заставив себя отклониться от стены, я невесело усмехнулась. В детстве я мечтала быть принцессой и жить в таком замке. Кто бы мне тогда сказал, что здесь так сыро и промозгло! Больше всего на свете мне хотелось сейчас оказаться в моей тёплой и уютной девичьей спальне, закутаться в мягкий плед и уснуть, не думая о том, что теперь делать.

Хотя, думать всё равно бы пришлось — о том, как рассказать маме, что опять не поступила, и о том, где бы найти приличную работу, а не ту работу уборщицей в банке, на ставку которой я была устроена весь этот год. Но сейчас все мои недавние проблемы казались такими несерьёзными и легко разрешимыми, что самой было смешно. Что мне мешало устроиться хотя бы секретарём? А можно было и самозанятой стать, мои расписанные тарелки расхваливали все знакомые, а когда я смотрела в интернете, за сколько продаются подобные работы, всегда вздыхала, что не могу уделить любимому занятию целый день.

Все мои проблемы были от неуверенности в себе: неполная семья, школа на окраине, в которой я была лучшей ученицей и гордостью учителей, что, впрочем, не мешало одноклассникам считать меня нудной заучкой. Внимание мальчиков, которые мне нравились, всегда было отдано ярким, весёлым, общительным девчонкам, и, глядя, как раскованно держатся наши местечковые королевы, я только вздыхала: я бы так никогда не смогла.

Мысль, которая пришла мне в голову, заставила широко открыть глаза: а что, если я попала в этот мир только из-за того, что была так недовольна своим бывшим? А что, вполне логично — вот тебе новый мир, в котором тебя никто не знает, завоёвывай его, строй себя заново! Тем более, что и тело у тебя совсем другое, явно без склонности к полноте, а если ещё и мордашка симпатичная, будем считать, что повезло!

Приподняв рукав запылённого платья, я вздохнула: кажется, с комплекцией в этом мире был перекос в обратную сторону — такие тощие ручки и ножки не принадлежат привлекательным девушкам. Вот смешно будет, если здесь ценят дородных девиц!

— Помоешься завтра, — сурово сказала гийра Номи, вернувшаяся в комнату и неверно истолковавшая мой критический осмотр собственных конечностей. — Камин растопим только утром, спать и под шкурой не замёрзнешь. Ледка! Где ты там застряла? — прикрикнула она, выглянув в коридор, и в комнату вошла как раз кругленькая, гораздо полнее меня прошлой, девушка лет шестнадцати.

Ледка с любопытством стрельнула глазами в мою сторону и проворно поставила на стол кувшин с молоком и тарелку, на которой лежал солидный кусок пирога.

От запаха съестного у меня снова поплыла голова. Да что ж такое! Похоже, это тело и правда держали впроголодь. Или она совсем больная, раз так и норовит грохнуться в обморок!

— Ешь, — приказала гийра Номи, наливая молоко из кувшина в широкую глиняную кружку. — Да будем ложиться, прислуга в замке встаёт на рассвете.

Остатков моего прежнего воспитания едва хватило, чтобы не наброситься на еду с урчанием оголодавшего животного. Вместо этого я аккуратно отломила кусок пирога и отправила его в рот. Ммм! Ничего вкуснее не ела!

Стараясь жевать медленно и степенно, я с наслаждением глотала кусочки ароматного пирога, запивая молоком, жалея только о том, что пища так быстро заканчивается. Глаза мои осоловело и довольно жмурились, и, заметив это, девушка, оставшаяся у стены ждать посуду, хихикнула.

Наверное, я всё-таки уже наелась, потому что последние глотки молока показались мне слишком сладкими, и я уже начала задумываться о том, что за начинка была в пироге. Каких-то специй туда точно добавили, потому что во рту едва ощутимо пекло.

— Это какой надо быть голодной, чтобы проглотить такой кусок жгучки и не поморщиться! — высказалась служанка.

— Жгучки? — встрепенулась гийра Номи. — Ты что, Ледка, совсем сдурела? А ну как жгучка ей дыру в желудке прожжёт? Она ж ничего не ела сегодня!

— Так только этот пирог и остался! — огрызнулась Ледка. — И то потому, что повар жгучки переложил.

Я только переводила взгляд с одной своей новой знакомой на другую. Жгучка — это, наверное, что-то вроде местного перца. Не сказала бы, что я помру с такой дозы, наоборот, приятно согрелась. Это они нашего стручкового перца не пробовали!

— Как ты? — встревоженно спросила гийра Номи.

— Ничего, я привычная, — успокоила её я.

Язык ворочался с трудом, и причиной этого была вовсе не жгучка. Я просто засыпала на ходу.

— Ну и ладно, — немного недоверчиво сказала гийра Номи, и, сунув посуду в руки любопытной Ледки и выставив любопытную девицу за дверь, сноровисто постелила мне на лавке: одну шкуру снизу, одну сверху.

Подушки мне, похоже, было не положено, но я не очень расстроилась — и локоть, подложенный под голову, пойдёт, главное, я наконец смогла лечь и согреться. Шкура была большой и тёплой, я старательно подоткнула её под себя, и уснула в полудвижении.

Проснулась я внезапно, от острого страха. Я явственно почувствовала, что умираю! Это ощущение, которое невозможно передать словами, когда организм, который привык чувствовать, а не размышлять, посылает мощный сигнал тревоги.

Рывком села на лавке и чуть не упала, так поплыла голова. Это ещё что такое? Я вцепилась в края лавки ослабевшими руками. Неужели это тоже от голода? Но меня ведь покормили, и плотно! А может, это таинственная жгучка, на которую не поскупился повар, и правда проела дыру в моём желудке?

Я прислушалась к себе. Никаких болей не почувствовала и немного успокоилась. С дыркой в желудке не забалуешь, а я вполне могла двигаться. Вот только сил, как ни странно, с каждой минутой становилось всё меньше.

В комнате было почти темно, только крохотный, неизвестно, на чём державшийся огонёк, тускло тлел под потолком. В тот момент я даже не поняла, что он горел сам по себе, только порадовалась, что не придётся шариться в полной темноте. Мне просто необходимо было выйти.

Я осторожно поднялась, хватаясь руками за стену. Меня качнуло, но я выпрямилась, изумлённо прислушиваясь к себе. Я просто уверена была, что мне станет лучше, как только я выберусь из комнаты. Откуда взялась эта странная уверенность? Может, мне просто потребовался глоток свежего воздуха? Так не проще ли будет распахнуть окно?

Однако окна были запечатаны на совесть какими-то плотными ставнями, и сколько я ни возилась, не смогла раскрыть хитрый замок, только почувствовала, что ещё немного — и свалюсь без сил. Заколебавшись, не разбудить ли гийру Номи, я всё же решила попробовать обойтись сама, и тихонько вышла в коридор.

Мои туфли остались в спальне, но я не ощущала холода, неслышно ступая босыми ногами по гладкому полу. Коридор, к моему разочарованию, оказался совсем без окон, и, хватаясь за стены, я медленно побрела дальше, вспоминая путь, по которому вчера попала в комнату моей спасительницы. Я уже мало соображала, меня вело наитие, странная уверенность, что, как только я выберусь на свежий воздух, буду спасена.

Однако у самой двери меня ждала неожиданность — ночной страж. Здоровенный мужчина дремал, привалившись к стене. Я, видно, совсем потеряла страх, потому как вместо того, чтобы повернуть назад и попытаться открыть окно в одной из свободных комнат, начала осторожно протискиваться мимо него.

Страж встрепенулся и молниеносно поднёс к губам какую-то кривую трубочку-рожок. Да он же сейчас всех перебудит, и меня вышвырнут из замка прямо посреди ночи. А может, и того хуже — бросят в подземные казематы, которые наверняка есть в этой каменной громадине!

— Тссс! — тихонечко и неожиданно нежно произнесла я. — Я тебе снюсь, бро. Никого тут нет, — вовсе не ожидая, что мой номер пройдёт, да, если честно, и не думая, что говорю. Слова сами слетели с моих губ.