Приезжаю к дому Мигеля и смотрю на свет в его окне. Он один. Он должен быть один там. Я же узнаю, если он не один. Ему лучше бы думать головой, если он решит притащить туда кого-нибудь ещё. Иду, к примеру. Дай мне повод, Мигель. Только дай мне повод.

Всю ночь я катаюсь по городу, думаю и сижу где-нибудь на воздухе, глядя на дома, людей и на эту жизнь. И такое ощущение, что я в этом мире лишняя. Если я исчезну, то никто даже не заметит этого. Никто не будет страдать. Никто не будет искать меня. Я избавлю всех от себя и своего сумасшествия. И я могу уехать. Могу просто уйти. Исчезнуть.

Поднимаю и смотрю на свои руки. Они трясутся, как бешеные. Я могла бы списать это на похмелье, но чувствую себя иначе. Опять мой разум двойственен. Опять я хочу всех убить, и это ведёт мной. И в какие-то моменты я становлюсь собой, как сейчас. Подхожу к мотоциклу и смотрю в зеркальце. Это не я. Больше не я. Это не моё лицо. Не мои странно блестящие глаза. Не моя ухмылка. Всё не моё. Это наркотики? Я же не принимаю их. Так почему я чувствую себя словно под кайфом? Почему я не могу вспомнить ту ночь? Что со мной не так?

Пока я в сознании. Пока я это ещё я, то не хочу никого убивать. Я не хочу страдать больше. Не хочу жить вот так, как они вынуждают меня это делать. Я хочу уйти. Хочу взять другое имя. Хочу грёбаный дом и смотреть сериалы по вечерам. Хочу жизни, нормальной жизни с тем, кого я полюблю. Я хочу такой жизни с Мигелем. Почему я не смогла сказать ему, что люблю его? Почему я наговорила ему столько дерьма и ещё больше отдалила его от себя? Зачем я это сделала? Я даже не помню. Не помню, что творилось у меня в голове. И я уничтожаю его. Я убиваю Мигеля. Однажды я уже это сделала, и больше не хочу это увидеть и узнать о повторении. Чем дальше я от него, тем дольше он живёт.

Уже утро, а я всё ещё сижу на лавочке, внезапно осознав, что я, и правда, всё уничтожаю. Я, правда, не в себе. Мне нужна помощь, а лучше одиночество. Я должна уехать и оставить всех в покое. И если Мигель хочет быть с Идой, то я не имею никакого права настаивать, чтобы он терял своё время со мной. Время его жизни. Если моя семья ненавидит меня, значит, есть за что. Господи, какой ужас. Что я натворила? Почему я это сделала?

Покупаю билет в один конец на другие документы. У нас всегда их много на случай, если придётся скрыться и убежать. Я покупаю билет на самолёт до Южной Африки, чтобы затеряться там. Потом сяду на автобус, а затем на другой самолёт с новыми документами. Никто больше не пострадает. Мигель будет жить. Он будет живым.

Смахнув слезу, сажусь на мотоцикл и еду к юристу, чтобы передать всё, что у меня есть, Мигелю, а если он не захочет принять, то Роко и Дрону. Я пишу каждому из них длинное письмо с извинениями и своим раскаянием, потому что это была не я. Не знаю, что со мной случилось. То ли таблетки, то ли что-то ещё, но это была не я. Мой рот говорил все эти слова, но это была не я. Никто и никогда не знал меня, кроме Мигеля. Он поймёт всё. Он будет свободным.

Еду домой, чтобы взять некоторые вещи, а затем мне нужно заехать в банк и забрать наличные, а также чтобы они перевели мои деньги в другой банк, в другой стране и на другое имя. Завтра я улечу. Завтра в час ночи меня уже здесь не будет. Завтра у всех будет всё иначе. Завтра они узнают вкус свободы от меня. Для них я умру. Я всё подготовлю сегодня. Я найду жертву и подстрою аварию, на месте которой найдут мои вещи, документы, и ни капли моей крови.

— Вау, да ты сегодня удивляешь, Рэй. Ты вернулась чистая, — хмыкнув, Роко облокачивается о косяк своей спальни.

— Отстань от меня, — бормочу я, направляясь к себе, но он перекрывает мне путь.

— Отстать? Нет, я буду доводить тебя, как ты это делаешь со всеми. Так где была? — спрашивая, он толкает меня в плечо, и я отшатываюсь назад.

— Роко, не трогай меня, — тихо прошу его.

— Ни хрена. Что ты там говорила про Дрона? Что он не инвалид из-за тебя? Да, как же удобно, правда? Удобно считать, что ты ни в чём не виновата. Но ты виновата. Ты виновата, Рэй. Ты…

— Роко, хватит. Прекрати это, — Дрон выезжает на коляске и задевает Роко, остановившись между нами.

— Не лезь. Она же тебя подставляет.

— Ничего, я это переживу. Оставь её в покое. Рэй, ты как?

— Ты ещё спрашиваешь это? Опять? — взрывается Роко и через Дрона тянется ко мне.

Лучше уйти. Просто уйти и купить новую одежду, но там… в моей комнате есть футболка Мигеля. Я хочу её забрать. Только его футболку. Она нужна мне. Но всё же я разворачиваюсь и иду к лестнице.

— Так он инвалид или как, Рэй? Скажи Дрону в лицо, что ты считаешь его лжецом!

— Роко, остановись. Хватит. Ты переходишь все границы!

— Я тебя спрашиваю, — Роко хватает меня за руку и толкает в сторону от лестницы. — Смотри на меня. Чего это ты теперь играешь роль жертвы? Думаешь, я на это поведусь и поверю тебе снова, Рэй? Нет. Я защищал тебя. Я защищал, а ты всё уничтожаешь.

— Не беспокойся, скоро ты будешь свободным от меня. Пропусти, — я вскидываю голову, глядя ему в глаза.

— Да ладно? Ты решила покончить с собой, да? Отлично, Рэй. Это просто прекрасный вариант, но ты ни хрена не сделаешь. Ты трусиха. Теперь ты будешь манипулировать своей жизнью? А если я скажу тебе, что нам всем насрать? Если я скажу тебе, что мы ждём этого? Если я скажу тебе, что готов помочь тебе? Как тебе такое? — он снова толкает меня в плечо, и я делаю шаг назад.

— Хватит, Роко! Не дави на неё! Оставь Рэй в покое! Ты не можешь говорить ей подобное, не в её состоянии! — выкрикивает Дрон.

— Ты снова защищаешь её? Ты опять это делаешь, когда очевидно, что она решила извести всех нас? Господи, Дрон, разуй глаза! Она сказала, что ты можешь ходить, что ты притворяешься! Ты…

— Роко, что за дерьмо снова здесь происходит? — отец выскакивает из гостиной, одной из тех, что расположены внизу.

— Твоя дочь, вот эта ненормальная, решила, что теперь будет манипулировать своей жизнью. Она сказала, что покончит с собой, а Дрон её защищает! И меня это бесит! Ясно? — рычит Роко.

— И чего ты добиваешься? Чего хочешь этим скандалом добиться, Роко? Хочешь усугубить всё? — спрашивает отец, поднимаясь по лестнице и не сводя глаз с Роко.

— Ну вот, видишь? Ты только вчера говорил мне о том, что придётся её убить, а теперь уже на её стороне, — Роко указывает на меня.

Утилизация отходов. Я знаю об этом всё, что возможно. Я изучала это. Когда-то я хотела и добивалась этого. И вот получила.

Просто дайте мне забрать футболку Мигеля, и я уеду. Пожалуйста, дайте мне уйти. Пожалуйста. Я не могу больше слышать этого. Не могу больше жить с вами. Я не могу больше… любить вас. Вы делаете мне больно. Вы предаёте меня.

— Я ни на чьей стороне, Роко. Но сейчас именно ты являешься тем, кого следовало бы усмирить. Оставь уже всех в покое. Иди к себе, забирай Дрона и иди к себе, — приказывает отец.

— Идти к себе? То есть ты считаешь, что она права? Что это не очередные её наркотические бредни о том, что мой парень, который повредил нервы на бедре и пережил операцию на мозге, спокойно может ходить без костылей и всё время притворялся? Ты тоже считаешь, что Дрон меня обманывает? Ты веришь ей?

— Не неси эту чушь снова. Достаточно, Роко. Отойди.

— Нет, пусть признается, что она больная. Пусть признает, что ей нужно лечение. Пусть признается в этом. Пусть признается, что она должна быть заперта в психиатрической клинике навсегда. Пусть сама поедет туда и начнёт лечение, мать вашу. Говори, — требует Роко, пытаясь уничтожить меня своим взглядом.

Дай мне ещё десять часов. Всего десять часов, Роко.

— Она не врала, — раздаётся голос Дрона за спиной Роко.

— Что? — Роко в шоке оборачивается.

— Нет, не делай этого, — шепчу я Дрону, но он упрямо поднимает подбородок.

— Рэй не врала. Рэй не сумасшедшая. Это так. Это был я. Я шёл по улице, а это всё фарс, — он указывает на себя.

— Я была под кайфом, — выпаливаю я. — Я принимала таблетки, которые вызвали зависимость. И не уверена, что видела Дрона. Я могла ошибиться.