Убираю руку с его плеча, чувствуя себя таким дерьмом, что дышать сложно. Я чувствую себя ужасно уязвимой, снова ненужной, снова выброшенной и снова лишней.

— Ты бросаешь меня? — выдавливаю из себя. — Из-за того, что считаешь, что я врала тебе, а на самом деле трахалась с Деком?

— Нет, нет, — Мигель поворачивает ко мне голову и берёт мою руку. — Нет, это не так. Я не бросаю тебя, ты не вещь, чтобы выбросить, Раэлия. Ты мне очень дорога. Кажется, что я всегда буду любить тебя. Какая-то часть меня всегда будет принадлежать тебе. Всегда. Помни об этом. Я всегда буду рядом, не важно каким образом. Я всегда буду с тобой. Но мне нужно разобраться в себе, Раэлия. У меня куча проблем, сомнений, непонимания того, что происходит, и чего я хочу.

— Я… я… могу помочь, Мигель, — снова облизываю губы. Так хочется пить, но насрать сейчас на это. Меня сильно тошнит. Тоже насрать. Голова болит. Тоже насрать. Убивать хочу. Насрать. На всё насрать! — Мигель, я же могу помочь тебе. Нам не нужно время. Оно убивает всё. Я могу…

— Скажи мне кое-что, Раэлия. Не задумываясь, скажи мне одну вещь, — хмурясь, перебивает он.

— Да что угодно. Я скажу тебе что угодно.

— Мне нужна правда. Только правда, Раэлия. Ты хочешь остаться в этом мире? В мире мафии?

Ну не такие же вопросы. Это вопросы без правильного ответа.

— Хочешь, я прав?

— Я другого не знаю, Мигель. Другого мира у меня не было, других законов тоже. Я ничего другого и не умею.

— Хорошо. Ты специально нашла меня?

— Что? О чём ты?

— Ты знала обо мне раньше?

— Нет. С чего ты взял? Я, вообще, держусь подальше от людей. Мигель, что за хрень ты спрашиваешь? — возмущаюсь я, выдёргивая свою руку.

— Ты видишь со мной будущее? Со мной?

У меня скручивает желудок от страха. Он не может такое спрашивать. Нет. У меня нет вариантов, потому что я не смотрю в будущее. Я не собираюсь жить так долго. И уж точно не подхожу на роль милой жёнушки и матери. Я, блять, ничтожество.

— Будущее? Ты имеешь в виду отпуск? — с надеждой уточняю я.

— И это тоже. Но также будущее со мной через пять, десять, двадцать лет?

— Мигель, это…

— Сложный вопрос, я знаю. Поэтому тебе тоже нужно время, чтобы найти ответы на эти вопросы, Раэлия. Найди их, потому что я хочу знать эти ответы, они мне необходимы, понимаешь? Я должен видеть, ради чего я всё это делаю. Ради пустоты? Ради развлечения? Люди погибают, Раэлия. Невинные люди, в смертях которых виноват я. Моя семья под угрозой, твоя семья тоже, и снова невинные люди, которых вы используете, как мясо. Но всё это живое. И я должен иметь причину, чтобы оправдать себя за свои решения. Мне нужна эта причина, иначе всё это бессмысленно. Всё это… просто глупо и жестоко.

— Подожди-подожди, — жмурюсь, потирая переносицу, чтобы унять головную боль. — С чего ты, вообще, решил начать этот разговор, Мигель?

— Потому что пришло время поговорить, как взрослые, Раэлия. Да, это здорово проводить время вместе, бегать куда-то, играть во что-то, заниматься сексом, но мне уже не двадцать лет, чтобы довольствоваться только этим. Мне нужна конкретика от тебя. Я хочу с тобой будущего, Раэлия. Я хочу большего, понимаешь? Я хочу доверять тебе полностью.

— А ты перестал доверять мне?

— Кажется, да. Сегодня я посмотрел на тебя другими глазами.

— Всё из-за Дека, да? Ты считаешь, что я грёбаная шлюха? — кричу я.

— Фиолетовый. Нет. Я так не считаю. Деклан не виноват. Но ты выглядишь иначе. Раньше я не замечал этого, а сегодня увидел. Когда мы встретились, ты хоть и выпивала слишком много, но выглядела здоровой. Сейчас… посмотри, у тебя тёмные круги под глазами, губы постоянно дрожат, ты делаешь странные вещи. Пока мы говорим, ты несколько раз коснулась волос, потёрла нос, щипаешь себя за пальцы или запястье, постукиваешь пальцами по бедру. Ты делаешь это с того момента, как вернулась из психиатрической клиники. Я не хотел этого замечать, но сейчас вижу. И мне нужна причина, Раэлия. Самая обычная причина, чтобы бороться за нас с тобой.

— Я это делаю? — сглотнув, шепчу я и замираю. Опускаю взгляд, замечая, что мои пальцы теребят край футболки. Моя нога немного трясётся.

— Да, ты это делаешь. Иногда люди не замечают этого, потому что они к этому привыкли. Им даже свойственно забывать некоторые поступки, которые они совершают. Они просто блокируют их. Но это ничего. Мы можем с этим справиться. Это могут быть последствия приёма таблеток, которые ты больше не принимаешь, верно?

— Я не наркоманка, — рычу, поняв, к чему он клонит. — Я не наркоманка, понял? Я выбросила всё! Я не вру тебе!

— Хорошо-хорошо, Раэлия. Хорошо, — Мигель выставляет руку вперёд. — Хорошо. Я знаю, что ты не такая. Просто сейчас сложный период, и нам нужно время. Я должен понять, готова ли ты идти дальше со мной. Готов ли я на всё это? Раэлия, у меня больше нет работы в этом городе. Я стал убийцей и должен найти варианты для себя, а потом уже развивать отношения с тобой. Мы не можем топтаться на одном месте.

— Ты был у родителей, — прищуриваюсь я. — Они тебе что-то наговорили про меня, да? Я перестала нравиться им, потому что во мне кровь Лопесов, а Доминик убил Грега. Они настроили тебя против меня, поэтому ты начал сомневаться во мне. Поэтому ты несёшь какую-то чушь про будущее и про то, что я плохо выгляжу. Да, порой я хреново поступаю, но никогда не предавала тебя. Никогда. Я держалась подальше от тебя, чтобы защитить тебя. Но после встречи со своими родителями ты отстранился. Я даже коснуться тебя не могу. Потому что ты весь напрягаешься, словно я собираюсь убить тебя, перерезав тебе глотку.

— Раэлия, родители здесь ни при чём. Это мои чувства. Мои эмоции. И я не говорю о том, что ты предала меня. Я верю в то, что ты мне говорила ранее. Я верю тебе. Мне это нужно, пойми меня, прошу. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Ты услышала, что меня считают убийцей? Ты услышала, что я не найду работу в этом городе? Ты хотя бы что-то услышала из того, что я тебе сказал о себе, а не о тебе? — спрашивая, Мигель встаёт с матраса и раскидывает руки в стороны. — Посмотри, к чему всё это привело. Посмотри, какой хаос вокруг нас. Моя квартира превратилась в склад, моя жизнь разрушена, карьера тоже. Хотя бы раз дай мне время подумать о себе, а не только о тебе, твоих проблемах и страхах. Мне просто нужно чёртово время, Раэлия. Время. Это не значит, что мы расстаёмся. Это значит, что мы поступаем, как разумные люди, чтобы помочь другим людям не подвергнуть себя опасности из-за нас с тобой. Из-за меня. Услышь меня, пожалуйста. Услышь, я раздроблён внутри. Мне нужно время, Раэлия. По моей вине погибли люди, мне нужно разобраться с этим. Я потерял работу. Я… просто время, дай мне время. Это всё, о чём я тебя прошу.

Я не буду умолять его остаться со мной. Не буду плакать и биться в истерике. Не собираюсь снова позволять человеку считать, что он может вот так со мной обращаться. Но это же Мигель. Это мой Мигель. И я не верю, что ему нужно время. Оно ему никогда не было нужно, чтобы что-то решить. Значит, у него появилась сотня сомнений, которых утром ещё не было. Которых не было и тогда, когда он защищал меня перед отцом, зная, что я употребляла таблетки. У него не было никаких проблем с тем, что мы проводили вместе время. Никаких проблем. И вот так внезапно всё изменилось. Я не верю в это. Просто не верю. Это влияние его родителей. Это Алекс настроил его против меня и всей семьи Лопес. Я ему не нравлюсь с того момента, как он узнал, кто я такая. Это Алекс виноват, и он расплатится за это. Мне насрать, кто и что хочет. Важны только мои желания. Исключительно мои желания и моё время с Мигелем. Он принадлежит мне.

— Окей, — равнодушно пожимаю плечами и встаю с матраса.

Моё тело ватное, и у меня чешутся руки двигаться. Много двигаться. Часто. Убивать. И я знаю, что буду делать.

— Раэлия…

— Нет, не надо. Я тебя услышала. Тебе нужно время. Хорошо, у тебя есть время. Окей. Я не против. Тебе это важно, значит, и мне это тоже важно, — говорю я, хватая по пути свой рюкзак, валяющийся на полу. — Вещи оставить или забрать?