— Определённо придумаем.

— Не трогай его, — шипит Ида на отца. — Он никуда не пойдёт. Никуда.

— Эта драма уже заебала, — фыркнув, я толкаю Роко в сторону и направляюсь к разделительной линии.

Меня бесит то, что там происходит. Просто бесит. Пусть Ида сдохнет. Я хочу, чтобы она сдохла.

Краем глаза я вижу, как отец ведёт за руку Энзо к машинам, и снова фыркаю.

— Мелкий ублюдок, — шиплю я.

Меня сейчас реально вырвет от того, как все милы с Идой. Буквально все. Алекс улыбается ей и обнимает. Даже грёбаный Роко что-то рассказывает с улыбкой на лице. Предатели. Грёбаные предатели.

— Она мне не нравится, — раздаётся рядом со мной недовольный бубнёж Мирона.

Бросаю на него беглый взгляд.

— Она такая… приторная, аж бесит. Просто бесит. Никогда не верил такого рода женщинам. Они все оказываются сумасшедшими.

Хотя бы один союзник. Я улыбаюсь довольно и киваю.

— Она пыталась залезть к Мигелю в трусы.

— О-о-о, а он был бы рад, если бы… ну, не всё это. Зная Мигеля, я бы предположил, что он женился бы на ней к лету и играл бы в счастливую семью.

— Что? — злобно шиплю я.

— Ага. Но не сейчас. Мигель немного… изменился. Я никогда не видел, чтобы он перечил отцу. Никогда не видел, чтобы он игнорировал его и не извинялся первым. Никогда не слышал, чтобы Мигель защищал убийц. Это прикольно. И такой брат мне нравится больше, чем тот, что был раньше. Так что тебе не о чем волноваться. Он точно на эту сладкую дурочку не клюнет. Ему нравится драйв, адреналин. А что взять с этой? Она даже краснеет от слова член. Мерзкая. Она…

— Мирон, — зовёт его Дженнифер, и он извиняюще улыбается мне, а затем уходит к ней.

Ну хотя бы так.

Кажется, что проходят часы, пока я наблюдаю за тем, как поднимают плиты и достают раненых и мёртвых людей, но Мигеля нет. Его там нет. Но даже отсюда мне кажется, что я слышу голоса, умоляющие помочь им. Я слышу их, но и среди них нет голоса Мигеля.

— Ты его недостойна, просто знай это.

Я усмехаюсь, глядя вперёд.

— Ну, может быть, и так. Но по факту-то он выбрал меня. Он любит меня. Он со мной. И он мой. Не твой, Ида. Перейдёшь мне дорогу, я превращу твою жизнь в ад. Я ясно выразилась? Если ты думаешь, что я приму тебя и этого пацана, то сильно ошибаешься. Ты ни на шаг больше не подойдёшь к Мигелю. Я сделаю для этого всё. Если будет нужно, я даже убью тебя.

— И ты рассчитываешь, что Мигель будет с тобой после такого? Он будет любить тебя? Разочарую тебя, Раэлия, он тебя не любит. Он просто хочет тебя. Это физическое влечение, и всё. У тебя нет козырей, кроме секса. А вот у меня есть больной ребёнок, которому Мигель отдаст всё. И даже бросит тебя, если будет нужно. Так что не угрожай мне, у нас один отец.

Резко поворачиваю голову и встречаюсь с такими знакомыми глазами моего отца, в которых кипит ярость. Я видела этот взгляд так часто, что даже могу рассказать все эмоции, которые отец испытывал.

— Надо же, — улыбаюсь я. — Вау, а ты не такая, какой предстаёшь перед всеми. Думаешь, я не заметила, как ты пыталась помешать Мигелю подойти ко мне? Видела. Но я не отпущу его, просто запомни это. Я отпущу его только в могилу. Могу пропустить тебя вперёд, но ты можешь довольствоваться лишь его трупом. Ты и понятия не имеешь, что я могу сделать с тобой. Но я ничего делать не буду. Я буду делать с ним. Ты ошибаешься, считая, что моя вагина — единственное, что удерживает рядом Мигеля. Нет-нет-нет, Ида, у нас уже есть история, и ты в неё не вписываешься. А теперь пошла на хуй отсюда. Ты всегда была лишней и будешь такой, как бы ни пыталась стать одной из нас. Ты никогда не получишь никого из моей семьи, я прослежу за этим. Они мои и только мои. Кстати, если ты считаешь, что я лишь угрожаю, то попроси Роко рассказать тебе о том, насколько часто и жестоко я люблю убивать. По-настоящему убивать людей, и Мигель мне помогает в этом. Ты уверена, что знаешь его настолько хорошо, как знаю я? Вряд ли. Так что я буду изводить тебя всю твою жизнь. Я обещаю. Свали с моих глаз, сука.

— Мы ещё посмотрим, Раэлия. Угрожай сколько угодно, но твой брат и отец уже на моей стороне. Я заберу у тебя всё. Раньше я думала, что мы могли бы подружиться. Теперь, нет. Я заберу всё и Мигеля тоже. Заберу всё.

Наблюдаю за тем, как она направляется к семье Мигеля, и у неё снова страдальческое выражение лица. Она смахивает несуществующие слёзы. Я так и знала. Но она никого не заберёт, если будет мертва. Это лишь вопрос времени.

— Скорее сюда. Здесь раненные. Два мальчика! Каталки!

Поворачиваю голову, когда вытаскивают двух мальчишек. На них уже есть гипсы, у другого перемотана голова.

— Там док! Док там! Его защемило! Там док! Он спас нас!

— Он перевернул мою койку! Там док! У него кровь!

— Мигель, — выдыхаю я и проскальзываю под ленту.

Начинается такая возня. Раненых мальчишек пытаются уложить на каталки, но они постоянно кричат, перебивая друг друга. Они просят спасти врача.

— У нас ещё двое! Мы видим выживших! Один врач, у него рана на голове. Ноги защемило! Быстрее, быстрее!

Я замираю и просто смотрю, как плиты бросают в сторону, как камни падают по склону горы мусора, в которую превратилось детское отделение больницы. А затем я вижу тёмную макушку, залитый кровью воротник белой рубашки и порванный медицинский халат.

— Мигель! — кричу я.

Они спускают его вниз. Это он.

— Мигель!

— Это Мигель!

— Я в порядке… просто ударился головой, и всё. Отключился на пару минут. Я в порядке. У меня зажало ноги, и я не мог двинуться. Я в порядке. Я…

— Мигель! — кричу я, толкая мужчин.

— Мисс!

— Уберите её!

Он поворачивает голову. Весь грязный, в крови, но он улыбается.

— Раэлия!

— Мигель! — кричу ему.

Я теряю тапочек, по-моему, но мне всё равно.

— Мисс, нельзя…

— Уберите её!

Тянусь рукой к нему, и он хватается за неё. Через секунду я оказываюсь в его руках.

— Чёрт, Мигель, ты… я пиздец, как ненавижу тебя сейчас.

— Фиолетовый.

На этом всё. Цунами накрывает меня с головой, и я тону. Я тону, задыхаюсь и захлёбываюсь, когда он целует меня. Целует крепко, и я цепляюсь за его плечи.

— Я же обещал, что не умру, — произносит он.

Его глаза такие уставшие, а улыбка нервная, но он сдержал своё обещание.

— Да, я знаю. Я тебе верю. Я…

— Сэр, прошу вас, отойдите и дайте помочь вам. Вы ранены.

— Я в порядке. Я перевернул в трёх палатах койки. Ищите. Там должны быть дети. Они там. Больше я не успел. Они там. Я перевернул пять или шесть коек. Им нужна помощь. В операционной были мои хирурги и дети. Я…

— Мигель!

— Господи, сынок!

У меня забирают его, просто вырывают из рук. Нас заставляют спуститься на землю, и я отхожу в сторону, наблюдая за тем, как его все обнимают. Врачи пытаются заставить Мигеля пойти к машине скорой помощи, но он упрямо отказывается. Мама Мигеля целует его, отец перехватывает и обнимает. Мирон гладит его по плечу. Такое чувство, что всем нужен сейчас кусочек Мигеля, чтобы поверить, что он жив.

— Мигель! Мигель! Ты не на небесах! — визжит Энзо.

Этот мелкий ублюдок меня толкает и обнимает Мигеля.

— Нет, парень, я здесь. Всё хорошо. Ты один?

— Я рада, что ты жив. Ты нас всех перепугал. Господи, у тебя кровь, Мигель.

Ну, конечно.

Закатываю глаза, когда Ида подбегает к Мигелю и обнимает его. Сразу же появляются Роко и мой отец. Но Ида, сука такая, достаёт из сумочки мокрые салфетки и начинает стирать кровь с лица Мигеля. Они все у него что-то спрашивают, но я вижу, что Мигель продолжает обнимать Иду. Мать её, Иду.

И в этот момент я понимаю, что это я всегда была лишней. Только я. Передо мной идиллия. Даже Алекс больше не спорит с отцом. Никто не ругается. Никто. А в кругу этого мерзкого идеального семейного сборища — Ида. Так всегда было, сколько я себя помню. Только мама брала меня с собой. Только мама вот так дарила мне внимание, как они все дарят Иде. Только мама… а потом моя мама меня предала. Роко с отцом всегда тусовались вместе. Хотя именно отец бил и наказывал Роко, но Роко выбирал его. Меня не звали, и эта обида становится такой яркой сейчас. Я никогда и ничего не достойна из того, что у них есть.