Мой пульс начинает повышаться, а по коже бегут мурашки. Горло сразу же сушит, а язык прилипает к нёбу. Чёрт. Ненавижу реакцию своего тела в последнее время на Раэлию. Мало того, я постоянно нахожусь в полувозбуждённом состоянии рядом с ней, и это меня настораживает. Вот и сейчас, я чувствую, как мой член крепнет, глядя на неё, ожидающую меня в зале. Раэлия покачивает ногой в чёрном ботинке. Её глаза закрыты, а голова откинута назад. Она слушает музыку, выставив напоказ полушария груди, обтянутые коротким топиком. Но слава богу, что хотя бы кожаная куртка наброшена на всё это великолепие. И, конечно, на ней короткие шорты, хотя на улице уже прохладно. Наверное, Раэлия считает, что колготки в крупную сетку могут защитить её. И всё же, я готов потерять самообладание, глядя на неё. Зная, сколько боли, страха, отчаяния, искренности и доброты за всем этим фасадом, а также труда и упрямства, силы и желания добиться своего, я точно продержусь не так долго, как хотелось бы, если Раэлия продолжит преследовать меня.

Подхожу к Раэлии, улавливая, что все сотрудники больницы, которые сейчас здесь находятся, наблюдают за мной. Коснувшись её плеча, я сразу же выпрямляюсь, а она распахивает глаза. Сначала в них вспыхивают ярость и агрессия, но потом всё исчезает, и они начинают сверкать от радости. Она, правда, так рада меня видеть?

— Привет. Я не опоздала, — сняв наушники, гордо говорит Раэлия.

Помню, что ей сложно встать утром. Но уже полдень, хотя это для неё никогда не имело значения.

— Добрый день, Раэлия. Нет, ты не опоздала. Спасибо, что пришла вовремя. У меня не так много времени. Пойдём? Я знаю недалеко хороший салат-бар, — предлагаю я.

— Ага, — кивнув, Раэлия подскакивает на ноги и выходит вместе со мной из больницы.

— Как дела? — интересуюсь я.

— Утром у меня была встреча с психологом.

— Правда? Это прекрасно, — улыбнувшись, бросаю взгляд на Раэлию, но она хмурится.

— Нет, мне не нравится. Я имею в виду… ну, типа психолог, наверное, хороший, но… она трахается с моим отцом.

— Прости? — я давлюсь воздухом.

— Эм, ну я это сегодня видела. Она опоздала на мой сеанс, а ты же знаешь, что я вспыльчивая. Я пошла искать её и нашла с глубоко погребённым членом моего отца в её вагине. Она сломала мою психику, — кривится Раэлия.

— Зачем Доминик это сделал? — удивляюсь я. — Она же работает на вас. Она психолог и нарушила субординацию. Это просто… боже мой, недопустимо.

— Он трахает её уже полгода примерно. Папа сам сказал. Это его не парит, как и Роко. А вот меня… ну, блять…

— Фиолетовый.

— Как можно доверять человеку свои тайны, если она может сдать их во время траха с моим отцом? Она перестала нравиться мне. Я больше не хочу с ней встречаться. Она тупая. И да, я знаю, что она тупая, раз трахается с моим отцом. Папа трахает врачей, у него пунктик какой-то на них. Только врачей, медсестёр, в общем, тех, кто связан с медициной. Понятия не имею, откуда это, но… я больше не хочу ходить к ней на терапию.

— Мда, — цокаю я, — даже не могу ничего сказать. Смени врача. У меня полно контактов хороших психотерапевтов.

— И они всё расскажут тебе?

— Нет, это врачебная тайна, а также врачебная этика. Это запрещено. Ты должна чувствовать себя расслабленно с врачом и доверять ему.

— Я не могу, — она упрямо мотает головой. — Я никому не доверяю… ну, кроме тебя.

— Тебе придётся довериться. Врачи помогают, Раэлия.

— Ты не понимаешь, — Раэлия хмурится, когда я открываю перед ней дверь в кафе и пропускаю её вперёд.

— Так объясни.

— Я постоянно думаю о безопасности. На нас идёт охота, и это… у всех есть что терять, Мигель. У всех. Даже у сирот есть что терять, и существует миллион вариантов, как их подкупить. Если ублюдкам нужна я…

— Фиолетовый.

— Или ты, или они собираются манипулировать тобой или мной. Не суть. Короче, я подумала о том, что в любом случае, не важно какой у меня будет врач, он сдаст информацию обо мне. А это личная информация о моём прошлом, тебе, брате, матери, об отце, да, вообще, обо всём, Мигель.

— Да, я понял. Ты боишься, что сказанное тобой сыграет против тебя, и враги будут использовать эти знания, чтобы контролировать тебя, — серьёзно киваю я.

— Именно. Я… немного запуталась, — бормочет Раэлия и просматривает меню. — А можно начать день с водки?

— Нет, — усмехаюсь я. — Начни его с сока, воды, или кофе, но не с водки.

— А так хочется. Правда, так хочется быть пьяной и ни хрена не помнить.

— Фиолетовый. Не прячься за алкоголем, Раэлия, этим ты ничего не решишь.

— А как решить, Мигель? Везде засада. Я же не выдумала всё это. Да?

— Нет, ты не выдумала. Тебе просто нужно найти человека, в котором ты будешь уверена.

— Это ты, — произносит она и пристально смотрит на меня.

И я снова чувствую сухость в горле. Моё сердце подскакивает выше, словно радуясь её словам.

— Спасибо, Раэлия, — смущённо улыбаюсь, — но я не психолог.

— Но… ты же умеешь разговаривать со мной, Мигель. Попробуй быть моим врачом и поговорить со мной. Мы сразу убьём двух зайцев. Ты поймёшь, чего я боюсь, и так мы станем ближе друг другу. А также я буду ходить на терапию.

— Я не могу, — отрицательно качаю головой. — Не могу, прости. Это не моя компетенция, Раэлия. Мне приятно, очень приятно, что ты выбрала меня, но я не тот самый врач. Я не могу. Лучшим вариантом будет вернуться к тому же психологу, даже если учесть, что у неё интимная связь с Домиником. Это их дело, не твоё. А также я могу предположить, что эта женщина находится под защитой Доминика, и это хорошо.

— Ладно, — недовольно фыркает Раэлия и отворачивается, сразу же закрываясь.

— Раэлия…

— Не хочу об этом говорить. Ты меня не понимаешь, — резко рявкает она.

— Я понимаю, что ты…

— Нет. Если бы ты хотел, чтобы мы были вместе, то больше пытался бы, Мигель. Но делаю всё только я. Тебе плевать на меня. Ты заставил меня бегать за тобой, блять.

— Фиолетовый, и это не так. Я не заставлял тебя быть здесь. Ты сама предложила. Я придерживаюсь своей позиции.

— И эта позиция всё разрушает. Всё. Ты придерживался её раньше, и я едва не убила тебя. Зачем ты коснулся меня? Тебе жить надоело? А потом ты ещё говоришь мне о том, что это я не хочу лечиться. Может быть, тебе самому пойти на терапию, а? Или это твой способ послать меня на хер, ты же уже выбрал новую кровать для новой шлюхи. Знаешь что? Да пошёл ты на хуй, Мигель! Пошёл ты на хуй! — Раэлия подскакивает со стула так резко, что он с грохотом падает у неё за спиной.

Я не успеваю ничего сказать, потому что она уже убегает.

— Простите, — шепчу я, поймав напряжённые взгляды посетителей кафе, как и персонала. Боже мой. Она вспылила на пустом месте лишь потому, что я отказался быть её психологом, потому что я травматолог. Я некомпетентен, чёрт возьми.

Аппетит у меня пропадает. Встаю с места, снова извиняюсь, поднимаю стул и ухожу. Мне кажется, что я мог бы как-то иначе преподнести информацию Раэлии. Чёрт, я начинаю винить себя. Что со мной не так? Может быть, Раэлия права, и я просто… не хочу быть с ней, поэтому веду себя так? Но моё тело реагирует на неё, я волнуюсь за неё, стараюсь не навредить ей и пытаюсь остаться человеком, но не получается. Ничего не получается.

Вернувшись в больницу, я готовлюсь к операции, продолжая накручивать себя. Снова и снова. Снова и снова. Операция проходит с осложнениями, и это ещё больше добавляет мне вины за то, что я не предусмотрел все варианты. Я не подумал, что сломанная кость могла оставить мелкие осколки, и начнётся кровотечение. На рентгене их не было видно, они слишком мелкие. Но ребёнок жив. Жив, хотя я вместо благодарности получил осуждение родителей и угрозы подать на меня в суд. Господи. Ещё один плохой день. Ужасный день. Мне приходится писать объяснительную о том, что случилось, и почему я поступил так, как поступил. Конечно, никто меня не винит, но я сам достаточно хорошо справляюсь с этим.