Мои руки трясутся, пока я умываюсь ледяной водой. Я не должна терять хватку. Нет… блять. Я снова плещу себе в лицо водой. Опять и опять. Вскинув голову, смотрю в зеркало на свои красные глаза. Умываюсь снова. Как остановить это безумие, творящееся внутри меня? Что… что мне делать? Мне нужно что-то… выпить. Да, я должна выпить. Я больше не могу. Где мои таблетки. Мне нужны таблетки.

Роюсь в сумочке. С моего лица капает вода, оставляя разводы на моём платье, но мне плевать. Нахожу упаковку с таблетками и бросаю в рот сразу три штуки. Запиваю всё водой из-под крана и стискиваю кулаки, сильно жмурясь.

«Не надо. Пожалей меня».

— Пожалуйста, хватит… хватит, — стискиваю свою голову руками, постоянно слыша спокойный и такой безэмоциональный голос Мигеля. Другой. Он другой. Это не тот мужчина, которого я помню. Теперь у него щетина, он стал шире и мускулистее, на него все оглядываются и облизываются, но его глаза… не блестят. Больше не блестят.

Судорожно выдохнув, я распахиваю глаза и вздрагиваю.

— Что тебе нужно? — шепчу, глядя в отражении зеркала на Мигеля, стоящего в шикарном чёрном смокинге. Он стоит у меня за спиной, облокотившись о дверцу одной из кабинок в уборной. Он просто смотрит на меня. Не осуждает. Лучше бы осудил. Без ненависти. Лучше бы ненавидел. Без страха. Бойся меня! Без сожаления. Пожелай мне смерти, мать твою!

— Что… что ты хочешь? — вою я, пытаясь сдержаться.

Мне снова хочется кричать, но я не могу. Я не должна. Мне нельзя. Я обязана выйти отсюда и достойно пройти до выхода. Я должна защитить, спасти, убить его.

Нет.

Быстро мотаю головой. Откуда эти мысли?

— Если бы я умер, тебе было бы проще, — произносит Мигель у меня за спиной.

— Не говори так, — шепчу я. — Нет. Не говори этого.

— Это ведь так. Ты сама думаешь так. Ты считаешь, что я зря живу. Я не достоин быть мужчиной. Я жалкий, верно? Ты меня таким видишь. Я ничтожество. Так ты меня называла? Я просто недостоин, чтобы дышать. Это так?

— Нет… нет… я…

— Будь ты уже честна с собой, чёрт возьми! Будь честной и убирайся отсюда! Убирайся! Я больше не люблю тебя! Мне больно! Мне больно! — кричит он настолько громко, что мне приходится зажать уши.

Стискиваю зубы, кусаю губы, только бы самой не орать.

Всё резко стихает. Я убираю руки от головы. Вода бежит в раковину, соседний кран раздражающе капает. Закончилось. Теперь пора убираться отсюда.

Хватаю свою сумочку и вылетаю из уборной, когда мне преграждает путь Минди. Вот блять.

— Никогда больше не смей приближаться к моему брату, уяснила? — выставив вперёд палец, грубо шипит она.

— Я и не собиралась, — прочистив горло, отвечаю ей. — Мы лишь трахались, ты же так этого хотела. Разве нет?

— Я не думала, что ты настолько бессердечная. За красивой обёрткой скрывается такое дерьмо. Но мы отмоем его от тебя. Отмоем. Отмоешься ли ты? — спрашивает она, окидывая меня взглядом, полным пренебрежения. — Вряд ли.

— Думаешь, меня это волнует? Нет, мне насрать, — язвительно смеюсь я. — Есть те, кого можно лишь использовать. И Мигель именно такой. Я пользовалась им, пока не подвернулось что-то получше. Мда, я даже не подозревала, насколько, и правда, он жалкий, раз его задницу прибежала защищать девчонка, да ещё и беременная. Жалкий. Жалкий братик, правда? Жалкий. Такой ничтожный. Свали с пути, блять.

Я толкаю Минди в плечо и быстро прохожу вперёд.

Зачем я это сделала?

— Сука. Увижу тебя ещё раз рядом с ним, прибью. Тварь, — летит мне в спину.

— Смотрю, ты уже завела новых друзей, — усмехнувшись, Дек отталкивается от стены.

— Я всегда любила отличные вечеринки. Мы уходим? Эта бешеная сука облила меня, прикинь? Лучше пошли, иначе я её на хуй распотрошу, — презрительно цежу, наблюдая за тем, как Минди скрывается в толпе.

— Да, можем ехать. Чем ты ей насолила? Про кого она говорила тебе? Кому ты яйца откусила? — весело спрашивает Дек.

— Она решила, что я хочу трахнуть её парня, или кто он там ей. Взбесилась. Ëбнутая, — дёргаю плечом и быстро забираюсь в машину.

— Да там вся семейка такая.

— И что ты узнал? Что, вообще, вы собираетесь с этим ничтожеством делать. Блять, ты видел его? Более смазливого ублюдка я ещё не встречала, а мой брат как бы гей. Мерзость, — кривлюсь и отворачиваюсь к окну.

— Ну, думаю, всё будет просто. Он, правда, слюнтяй. Передам дяде, что его легко можно будет прижать. У него достаточно багажа.

— Ясно. А зачем он вам? Он же… кто? Медбрат? Я как-то упустила этот момент, — делаю вид, что абсолютно не понимаю сути происходящего.

— Он детский травматолог, но хорош и в хирургии. У него быстрая реакция, насколько я знаю. Мы же все собираем себе свою команду хирургов. Дядя хочет его. Он лучший, как говорят. Вроде так. Я не вдавался в подробности.

— И когда ваша семья резко стала детьми?

— Да хрен его знает. Реально, Рэй, я не знаю. Тебя это интересует?

— Ага, просто это такой идиотизм. Ты не согласен?

— Согласен. Я понятия не имею, как долго он поживёт ещё, но явно недолго. Его быстро уберут. Он же… я не знал, что такие мужики реальны. Он гей. Да, думаю, он гей. Такой сладкий, аж зубы сводит. Был бы я геем, трахнул бы его. А его вежливость? Это полный пиздец, — Дек закатывает глаза, а я сжимаю кулак, чтобы не врезать ему за оскорбление Мигеля.

Ублюдок, блять. Я же тебя выебу, как подвернётся такая возможность.

— Ну да. Отвези меня домой, хочу переодеться, а потом тусить.

— О-о-о, круто. Я с тобой.

— Туда тебя не пустят. Не дорос ещё, — фыркаю я.

— Да брось, Рэй, мне тоже нужно расслабиться.

— Подальше от меня. Ты перенасытил меня собой на пару лет вперёд, — злобно рявкаю я.

— Ясно, — Дек обиженно отворачивается и супится.

Мне насрать. Просто насрать. Я ни хрена не узнала, у меня болит голова. Глаза сейчас на хрен взорвутся, а губы… губы горят.

Касаюсь кончиками пальцев своих губ и чувствую поцелуй Мигеля. Жадный. Сильный. Полный боли. Чёрт, что я натворила?

Даже не попрощавшись, выхожу из машины и хлопаю входной дверью.

— И как дела? По тебе вижу, что не очень? — усмехаясь, отец делает глоток виски из бокала.

— Зачем он им на самом деле? Пока я услышала лишь логичные предположения, но никак не правду. Что они хотят от Мигеля? — рычу я, приближаясь к отцу.

— Я же сказал, не знаю. Думаю, ты слышала ту же сказку, что и я. Мигель — хороший хирург, он им нужен, у него прекрасная реакция и остальная хрень. Деклан не раскололся?

— Он ни хрена не знает. Они ему не сказали.

— Понятно. Что ж, значит, будем наблюдать дальше. Как прошёл вечер?

— Иди на хуй! — кричу я с лестницы, поднимаясь к себе.

— Видимо, прекрасно.

— Отвали от меня!

Залетаю в спальню и хлопаю дверью. За время поездки до дома моё тело уже достаточно ослабло, злость исчезает, когда я падаю на кровать и жмурюсь. Всё расслабляется, и в этот момент я чувствую, как меня гладят по голове.

— Это ты? — тихо спрашиваю я.

— Конечно, это я.

Открываю глаза и вижу мягкую улыбку Мигеля.

— Прости меня… прости… я так облажалась. Я… прости меня, — скулю, пододвигаясь ближе к нему.

— Я же всегда тебя прощу. Я сказал тебе об этом. Я не виню тебя, но ты винишь себя за нас двоих, Раэлия. Тебе понравился мой поцелуй отчаянного желания быть с тобой?

— Очень, — шёпотом признаюсь я.

— Это то, чего тебе не хватало?

— Безумно… я… не уходи, пожалуйста. Не умирай больше.

— Я не умру. Всё в порядке, Раэлия. Ты в безопасности.

Да, только с ним я и была в безопасности. Теперь даже Мигель не может быть в безопасности из-за меня. Что я натворила?

Наутро у меня похмелье от таблеток. Такое бывает, когда я не выполняю предписания врачей, а я их никогда не выполняю. Но мне кайфово, я реально под кайфом, как будто покурила травку. Мир спокойный, я спокойная, всё спокойное. Я могу разумнее думать, но под дымкой тумана из таблеток, отчаяния и непонимания самой себя. И я знаю только одного человека, который мог бы прояснить мою ситуацию.