— Постой, постой, постой, — спешно присела на корточки и взяла в руки бледное, истощённое личико ребёнка. — О чём ты?

— Батюшка сказывал, что волкам отдаст меня, как только путный наследник народится, — он дрожал, а слёзы по его щекам уже мои руки омывали. — Калека в хозяйстве — груз для семьи.

Он говорил не свои мысли, не свои слова повторял.

Я была знакома с Даремиром всего один вечер. Князь показал своё отношение к беременной жене, а теперь я вижу запуганного ребёнка, которого так же систематически преследовал моральный урод. Если при князе Святослав мог рассчитывать на краюху хлеба и крышу над головой, то, увидев новых хозяев города, ребёнок решил, что от балласта избавятся. Он не за отца переживал, а за собственную жизнь и свободу.

— Тварь! — прорычала я, и ребёнок испуганно отпрыгнул, ударился головой о землю и залепетал.

— Прошу прощения, что слезами своими руки ваши испачкал, что руками своими платье тронул, прошу прощения…

— Не серчайте, барышня, — внезапно попросил Олег. — Пацана не корите. Платье новое сыщем.

Мужчина то же решил, что я на мальчишку рассердилась и за тряпку готова наказать. Неужели я настолько страшна, что люди меня начали бояться уже из-за того, что я дышу?

— Даремир — тварь, — рыкнула и притянула мальца к своей груди, обнимая ребёнка и поглаживая его тёмно-русую голову. — Прекрати о плохом думать. Князь сменился, его Итаром зовут. Мужчина очень добрый и заботливый.

Ребёнок замер на моей груди, словно ожидал удара или болезненного тычка. Выглядел мальчишка не лучше того щенка: истощённый, запуганный, заплаканный. Одни глаза на всём лице живым блеском светятся.

— Что ж вы доброго и заботливого в своих объятиях не привечаете, — с насмешкой буркнул Олег. — Других в постель дожидаетесь? — он подмигнул, а я вспомнила, кто именно предаст моего мужа. Именно по таким взглядам и такими «невинными» словами мне ещё больше не нравится этот «друг».

— За обсуждение личных отношений князя можно на плаху попасть, — строго произнесла, поглаживая ребёнка.

Наглая улыбочка на его лице никуда не исчезла, лишь сильнее раззадорили мои слова.

— А есть эти отношения? Богиня Ветана лишь пользуется добротой, а о мужниных потребностях не печётся. Удобно княгиней быть и раба подле себя держать? Не видит воин бравый, какую змею пригрел. Глуп, неопытен и добросердечен. Таким дурачком только пользоваться. — его слова, словно яд, лились в мою сторону. — Хоть бы поцелуем одарила, а то сорвётся. — поучительно посоветовал мужчина.

Во мне поднялось негодование. Разве меня именно так видят? Ветана, которая выбрала Итара на свадьбе и ушла за мужем с пустыми руками, разве не показатель моего отношения? Разве я не доказываю всякий раз свою благосклонность? С чего вдруг Олег взбеленился на меня, ещё и предложения пошлые делает? Рабом моего мужа кликает и в сердце червоточину бередит! Я ведь не потерплю, когда Итара обзывают.

Вскочив на ноги, хлёстко ударила мужчину по щеке и громко рыкнула:

— Только посмей его рабом назвать! Дурак здесь только ты!

На лице Олега отразилось недоумение. Он явно не ожидал пощёчины от милой, изнеженной девицы.

— Поиграться решила? — рыкнул Олег, нависая надо мной.

— Тебя не касается, сучий сын! — сделала шаг к будущему врагу, не боясь ни удара, ни его злобы, ни боли.

Но тут же оказалась за спиной Итара. Он прибежал разнимать нас с другого конца улицы и встал так, что спрятал всю меня за своими широкими плечами. Итар даже не разбирался кто прав, а кто виноват. Замер так, словно в любой момент готов сорваться и разорвать Олега.

— Спокойно, Итар, — Олег предусмотрительно сделал пару шагов назад, в защитном жесте выставляя руки. — Я просто хотел для тебя благо женского попросить. Жене молодой про тепло постельное напомнить. А то ты всё время в боевой готовности ходишь, а разрядиться негде. Словно супруга не для милости, а для наказания взята. Для тебя стараюсь, — тихо и заискивающе продолжил Олег.

Итар посмотрел на меня, но в его взгляде не было той неприкрытой силы и звериного желания убить. Он только слабо улыбнулся, как лев, который вдруг решил стать котёнком.

— Не беспокойся, — огромная рука Итара упала на плечо друга так, что тот покачнулся и едва не свалился. — Губы у моей яхонтовой словно мёд, а тело горячо.

Святослав испуганно пискнул:

— Это как?

Всё же в пацанёнке не убили ребёнка, и я радостно сообщила так, чтобы беспокойному Олегу было слышно и понятно.

— Поцелуем я точно одарила, — снисходительно посмотрела на друга-врага и по-юношески показала язык.

Мужчина усмехнулся и посмотрел на Итара.

— То ли я слепой, то ли день такой, но, кажется, у тебя появилась поддержка богов. Такую волчицу в стаю приманил, а про утехи помалкивал. Что ж ты только тяжело вздыхал на помывке?

— Счастье любит тишину, — грозно мяукнула из-за спины мужа и погладила мою защиту. С таким мужчиной и на войну можно и на таран, и княгиней стать.

Решив, что друзьям нужно поговорить, нежно поцеловала щетинистую щеку мужа, ласково погладила его плечи и удалилась прочь. Буду приучать великого недотрогу к физическим контактам.

Взяв Святослава за руку, повела его к княжескому дому. Нужно поговорить с ребёнком в более удобной обстановке, да и к младшему брату отвести надобно. Где-то пора еды раздобыть и завтраком всех потчевать. Ох, столько дел, столько дел, а я ещё не ложилась и даже княгиней не стала, а уже устала. Но отчего-то я улыбалась, словно незримую войну выиграла.

«Маленькие детки, маленькие бедки» — так говорили на моей родине. Но у меня прямо противоположно. Самый маленький с проклятьем и папочкиным наследством, а постарше просто упирается и не хочет показывать свою ногу.

— Святослав, дай ногу посмотрю, — ребёнок боится и не показывает.

Стоит весь перекошенный. Больная нога в колене полусогнута, поэтому весь корпус искривлён и уже начались проблемы с костной системой. Таз ребёнка искривлён, позвоночник то же. И это всё на первый взгляд. Мальчик ходит так, будто у него под ногами шарики.

— Негоже болезнь видеть чужую. На себя несчастье можно накликать. — няня смотрела на меня так, словно я собираюсь трогать чумного.

— Это просто нога, — улыбаюсь и стараюсь выглядеть так, как сама богиня Лада. Ей ведь все хвори и боли доверяют.

С горем пополам заставила парня снять портки. Паренёк, сдерживая слёзы, смотрит на меня, словно я сейчас начну ругаться. Как же сильно Даремир запугал своего сына? Ребёнок боится не то что внимания взрослых, но и их взгляда.

Пытаюсь пропальпировать правую ногу — не даёт. Морщится, не говорит, что больно, но поведение выдаёт. Мышцы напряжены, сухожильный аппарат натянут как струна. При попытке выпрямить ногу, парень начинает извиваться. По сути, у него после травмы неправильно восстановились околосуставные ткани. Если начать реабилитацию, пока ребёнок растёт, можно обойтись консервативными методами реабилитации.

— Хочешь снова бегать со всеми детками? — посмотрела на мальчика, но тот непонимающе моргал глазами. — Если будешь слушаться меня, то сможешь вновь стать наследником и затребовать свои права у Итара назад. Уверена, мужу станет проще, если у него будет такой замечательный помощник.

Святослав посмотрел на Задору за моей спиной, на комнату, в которой мы расположились, и неуверенно кивнул.

— Я найду человека, который сделает тебе специальный сапожок, и ты будешь его носить. Будет неудобно, времена больно, но это всё ради восстановления твоего организма. Будем выравнивать твой позвоночник и растягивать мышечные волокна. Через некоторое время ты сам увидишь результат.

Мальчишка согласился. Видимо, на него уже мало что влияло. Он был согласен на всё, лишь бы я его отпустила. Погладив мальчика по голове, повернулась к Задоре и спросила:

— Можно ли ему найти няню?

Женщина посмотрела на мальчика и улыбнулась.

— Ему помощник нужен. Давайте Захара приставим. Он тоже воспитанник Итара, что за Ирис ходит. Пусть мальчики подружатся.