Комната заполнилась напряжённой тишиной, тёмные тени начали колебаться, силуэт мужчины расплывался, превращаясь в неясное пятно. Постепенно фигура приобрела человеческие черты, глаза стали ясными, дыхание нормализовалось. Демоническая энергия ушла, оставив после себя опустошённого, ослабленного, но жаждущего страсти мужчину.

Наши лица друг напротив друга. Смотрю на него сверху, вжимая его лицо в маленькую грудь, оборачиваю своим запахом дикого, необузданного монстра в теле неуверенного воина. Он тяжело дышит, борясь с последствиями нападения. Сын тихо плачет на полу, привлекая наше внимание.

— Мертвы? — Итар не отстраняется, не скидывает меня, молча принимая мои дикие ласки.

— Все, — нам не нужно много слов. Сейчас важно остаться живыми в данной ситуации, а положение наших тел. Разве это не добавляет огонька в наши неспешные и дурацкие отношения?

— Проклятье? — на его губах моя кровь, на моих — его.

— Младенец станет щитом для княжества, — не отлипаем друг от друга, словно боимся выйти в реальность, пытаясь замереть в этом моменте предсмертной агонии.

— Нас обвинят в уничтожении княжества, — не спрашивает. Ощущает, как критика и чужие суждения держат руку невидимого палача над нашими шеями.

— Пусть, — дерзко улыбаюсь и вижу такой же огонёк в глазах напротив. — Бояться будут подойти. Проклятые убийцы, которым сами боги нипочём.

— В твоих глазах безумная искринка, — замечает муж.

— А ты сам безумен, — склоняюсь к нему и тихо шепчу. — Мы стоим друг друга.

— Будет трудно.

— Станем либо изгоями, любящими жизнь, но гонимыми из-за предрассудков. Либо князьями под носом Богдана и Махи, с силой проклятья, с безумством в правлении и твоей великой мощью зверя, который подарил мой отец. Бесславно погибнем или безумно завоюем целый мир?

— Моя, — его руки сдавливают грудь, а я безумно скалюсь, удивляясь, откуда он там грудь нашёл.

Мне кажется, когда тьма спустилась на землю, она проникла в моё тело и пустила ростки. Поэтому я отважилась на безумство занять проклятое княжество и сделать его своим домом. Итар тоже не остался в стороне. Его ломанные, немного дёрганные движения словно подводят бывшего спокойного и смирного воина. Теперь в нём поселилась тьма, которая приняла зверя, обитавшего внутри тела мужчины.

Чернобог или Морана хороши в издёвках и любят играть, но фигуры у них живые, а награда — жизнь. Даже дитя, едва рождённое, уже фигурка в их руках. А тела под нашими ногами — плата.

Сущность мужа лишь наполовину зверь, а на вторую, очень заботливый и нежный мужчина. Первое, что он сделал, когда пришёл в себя, это разорвал свою рубаху и перевязал рану на моём плече. Потом стянул с себя кафтан и надел на меня. Но от этого я лучше выглядеть не стала. Всё также была похожа на исчадие ада, которому повезло выбраться из смертельного котла с ребёнком на руках.

Итар посмотрел на молчаливый свёрток на моих окровавленных руках и произнёс:

— У Даремира есть старший сын, — Итар отбрасывал в сторону разбросанную посуду, остатки еды и столы. Он расчищал проход к внутренним покоям двора. — Если хочешь сделать княжество своим, то его стоит убить. — внимательный взгляд тёмных глаз, но я отрицательно машу головой. Итар расслабляется.

После сегодняшнего вечера он считает меня демоном?

— Пока нельзя, — оглядела зал, который лишь недавно был ареной мирских игрищ. — Мы убийцы для местного народа. Оставим старшего наследника как гарант нашей безопасности.

— Заложник? — муж отыскал в мусоре мой нефритовый браслет и протянул мне, но я не успела его даже коснуться, как мужчина спрятал его в карман штанов.

Не хочет отдавать? Злится за то, что я отказалась от уз?

— Можно и так сказать, — уклончиво отозвалась, понимая, что моё слово сейчас решает судьбы детей и народа княжества. — Пригодится для политических интриг.

Итар замер. На его лице проступили вены, а кулаки сжались, словно хотели удержать бешено мчащийся мир.

— Маха обучила, как змеёй быть? — вопрос, который я не ожидала услышать от миролюбивого и учтивого мужа.

— Это основа, для нашей семьи, — говорила так, чтобы сама верила, но лгала. Во мне сейчас боролись мысли, и одна из них была резкой с привкусом крови. — Нам нужен фундамент, если мы хотим обосноваться недалеко от Богдана и Махи. Дети Даремира — это сваи, на которых можно построить будущее для наших людей.

— Наши люди? — Итар усмехнулся. — Они просто решили пойти с нами, но мы не имеем права на их свободу.

— Они шли за тобой и готовы остаться с тобой.

— На проклятой земле⁈ — заревел Итар, впервые повысив на меня голос. В его глазах была бездна, в которую он не желал пускать. Мужчина так сильно переживал за людей, что готов сам стать мишенью, но предоставить право выбора остальным. — Если проклятый ребёнок умрёт от лап тьмы, то все, кто будет в княжестве станут духами. Независимо от того, будет ли он князем или народ просто в гости к родным приедет. — напряжённо выдохнув, он произнёс то, что его заботило больше всего: — Я не хочу приводить новых жертв.

Сжавшись от высказанного, я слегка погладила его плечо и прошептала:

— Хочешь оставить дитя одного здесь? Его убьют, княжество погрузится во тьму, проклятые пойдут за пищей по новым землям. Так и будешь бегать? Тебе всё равно придётся сражаться с последствиями. Может, начнём это сейчас? Пока нет толпы проклятых и нужно защищать всего одного малыша.

Мужчина замер. Его тёмные глубокие глаза оценивали мою маленькую, хрупкую фигурку, словно он пытался понять, откуда во мне столько решимости. Но он не знал, что я была в отчаяние. Мне некуда идти, со всех сторон гонения, Итара так и будут обманывать, а у меня даже платья нового нет, чтобы переодеться. Нам выпал шанс поселиться в доме. Да, в проклятом, но и на том спасибо. Если захотеть и приложить усилия, из чулана можно сделать хоромы.

Он видел смелую девчушку с ребёнком на руках, а я понимала, насколько слаба, истощена и отчаянна.

Когда мы поднимались наверх, то видели шепчущиеся тени по углам. Казалось, что существа теней не пожелали покидать проклятую землю, но это были всего-лишь слуги, забившиеся в дальние места. Люди боялись выходить навстречу измазанным кровью новым хозяевам.

— Старшего сына зовут Святослав, — начал говорить Итар. — Он болезненный очень. Сын первой жены, которая в родах скончалась. Второго надо тоже назвать под стать роду. — внимательный взгляд задержался на моих руках.

— Кощеем будет, — безумно улыбнулась и вошла в первую попавшуюся дверь, которую Итар открыл. — Кощей Бессмертный. Лишь сами боги смерти смогут его погубить, для людей и болезней он недоступен.

Итар выгнул бровь, но ни словом не посмел перечить. Кажется, что дела богов он полностью доверил мне. Не зря же меня не смогла поглотить тьма. Видимо, кровь Ситиврата помогает. Надобно посмотреть, может, я колдовать умею?

— Пойду позову наших. Прибраться надо и баню истопить. — взял на себя бытовые вопросы муж и покинул помещение.

А я смотрела на младенца на своих руках и не знала, что с ним делать. Я ведь не мать, и молока у меня нет. Мне нужна няня. Может здесь есть коза? Буду козьим молоком отпаивать кроху.

Сижу в комнате и мечтаю прочесть новую историю Итара. Про ту несчастную, которая влезла в сценарий написанной книги и поменяла ход истории. Про ребёнка, которого не было ни в одной строчке, про проклятых, которые ещё не знают, что обречены. Почему я до сих пор не слышу криков: «Снято».

Кто меня тянул за язык, за руки, за гордость? Нет, я ведь совсем не хотела зла ни главному герою, ни его приспешникам. Это просто эпическая история, здесь должно быть полно боевых сцен, а в итоге мы просто читаем про умозаключения старой попаданки. Слушаем, как в темноте она готова разрыдаться от нахлынувших эмоций, и её терзают сомнения и страхи.

Да, я не метила на место главной героини, просто не хотела быть использованной и выкинутой Богданом и подарить капельку тепла и уважения Итару. Мои благие намерения сослали всех в ад. В прямом смысле в ад.