Ох, как же Павлов желал сейчас спуститься пониже, на высоту метров 100, а то и вовсе 50, чтобы собственными глазами оценить масштаб уже нанесённого противнику ущерба. Чтобы узреть материальное подтверждение реального результата именно своего воздействия на ход истории. Словами не передать, как желал!

Однако делать это было нельзя категорически. Мало того, что существовала реальная угроза нахвататься осколков, как от своих бомб, так и от явно начавших рваться на земле немецких боеприпасов, так тут ещё вдобавок во весь рост вставала угроза столкновения.

Что ни говори, а лишь на эти два аэродрома были нацелены в общей сложности 185 самолётов из числа ночных бомбардировщиков. И пусть время их подхода, как и эшелон с направлением, заранее оговаривались для каждой эскадрильи, чтобы максимально возможно избежать воздушных таранов со стороны своих же, опасность столкновения оставалась отнюдь не малой. Даже сейчас и даже для их пары Як-7УТИ, что кружили над Сувалками вообще выше всех прочих советских самолётов, подобная угроза существовала!

Впрочем, и о немецких зенитках забывать не следовало тоже. Тем более что первые лучи прожекторов уже начали бить с земли в небо, выискивая подбирающиеся к аэродромам очередные советские бомбардировщики, гул множества моторов которых должен был разлетаться на многие километров вокруг.

— Так их, мужики, так! Всех в труху! — радостно скаля зубы, потрясал обеими руками Павлов, провожая взглядом очередную девятку теперь уже СБ-2, что, не разбивая строй, потихоньку отворачивала на восток.

Уже не менее трети часа он наблюдал за тем, как то один, то другой находящийся в зоне его видимости вражеский аэродром окрашивался очередной волной коротких ярких вспышек, повествующих о том, что ещё одна эскадрилья удачно выполнила поставленную задачу и отбомбилась чётко по цели. Последние уже даже не было нужды подсвечивать теми же САБ-ами, поскольку территории обоих аэродромов вовсю полыхали сотнями пожаров, давая великолепный ориентир пилотам и штурманам советских бомбовозов.

Не смотря на тёмное время суток и не сильно великий опыт, имевшийся у лётчиков ВВС КА, им всё же удалось не просто сбросить бомбы куда-то вниз, а с гарантией накрыть намеченные цели.

Что называется, недостаток качества взяли количеством!

Всё же почти 10 тысяч бомб разных калибров уже упали на «место гнездования» вражеских истребителей, и сейчас, когда на востоке начинала потихоньку алеть утренняя заря, в воздух взмывали очередные сотни советских бомбардировщиков, должных доставить сюда ещё в полтора раза больше схожих боеприпасов. Чтобы, так сказать, наверняка удостовериться в том, что с данных лётных полей уже точно никто в ближайшие дни, а то и недели, не взлетит. На что Дмитрию Григорьевичу очень уж желалось посмотреть своими собственными глазами, но, увы, чего он никак не мог себе позволить. Ведь где-то внизу немцы уже вторглись своими пехотными и бронетанковыми подразделениями на советскую территорию, и потому ему следовало оказаться при штабе 3-й армии, куда в самом скором времени начнут поступать первые доклады о прямых столкновениях с противником.

Да и в Москву следовало как можно скорее отправить сообщение о начале германского вторжения, чтобы там все взбодрились и забыли обо сне да отдыхе. И уж тем более, чтобы не терзались тяжкими сомнениями по поводу начала полноценной войны, которыми верхушка СССР страдала в известной ему истории мира почти 8 часов, по десять раз переспрашивая у командующих фронтов и флотов, а не ошиблись ли те в своих докладах и не является ли это всё провокацией.

К тому же, после того как крайние девятки ночных бомбардировщиков ушли восвояси, немецкие зенитчики, которых, следовало отметить, уцелело явно немало, принялись уделять внимание и паре Як-7УТИ. О чём можно было судить по начавшим рваться метрах в двуустах от них 88-мм зенитным снарядам.

— Всё! Уходим к Лиде, — связавшись с пассажиром ведомого учебно-тренировочного истребителя, которым являлся старший штурман 314-го разведывательного авиаполка, генерал армии дал тому отмашку лидировать его «воздушное такси» к новой точке назначения, после чего предупредил об ожидающемся манёвре и своего пилота. — Только возьми курс так, чтобы пройти в видимости Бержников, — вновь переключился на «разведчика» Павлов. — Хочу хотя бы одним глазком глянуть, чего наши ночники там успели натворить. Может там потребуется повторить удар.

Увы, но, как это нередко случалось на войне, ему не хватило имеющихся сил, дабы объять необъятное. Потому организовать столь же массовый и колоссальный налёт, которым на его глазах подверглись аэродромы Сувалки и Соболево, на прочие известные аэродромы противника, никак не вышло. На те же Бержники удалось нацелить лишь два полка, летающих на И-153, в количестве 45 машин — по числу имеющихся пилотов-ночников, оперирующих именно этим типом самолёта, чего с первого взгляда виделось совершенно недостаточно для полного и безоговорочного решения вопроса существования на этом аэродроме вражеского истребительного авиаполка.

Единственное что утешало и даровало хоть какую-то надежду на очередной успех — это предусмотрительное предоставление этим двум полкам ночных истребителей-бомбардировщиков именно таких И-153, которые уже прошли переделку в штурмовики, получив всё необходимое оборудование для применения реактивных снарядов РС-82.

На 22 июня 1941 года подобных машин во всех ВВС КА насчитывалось всего-то четыре сотни штук на почти 3,5 тысячи произведённых «Чаек». Но ему и Копцу всё же вышло набрать по всем полкам округа потребное количество таких «штурмовых» вариантов этих бипланов, дабы облагодетельствовать ими хотя бы ночников. А сбрасывать бомбу с 3000–4000 метров или же бить РС-ом едва ли не с бреющего полёта — это две большие разницы в плане обеспечения точности поражения. Потому, не смотря на много меньшие привлечённые для очередной атаки силы, командующий всё же надеялся, что если не уничтожить, то гарантированно повредить подавляющее большинство немецких истребителей в Бержниках, у советских пилотов должно было получиться.

— Мессеры прямо по курсу! — неожиданно прервал все размышления Павлова звонкий голос пилота, а следом до уха генерала армии долетел звук дробного перестука, свидетельствовавшего о том, что его «извозчик» открыл по кому-то огонь из того единственного пулемёта ШКАС, каковым вооружали Як-7УТИ.

Конечно же, никто из пилотов, обеспечивавших вояж Павлова в ближний тыл противника, не собирался вступать в полноценный воздушный бой с немецкими истребителями. Открыв беспокоящий огонь по неожиданно выскочившим им прямо в лоб Ме-109, советские лётчики больше старались напугать тех, дабы расчистить себе путь и поскорее улизнуть на скорости куда подальше от вынужденно отвернувших в сторону вражеских машин.

Впрочем, особой опасности те, с кем им вышло столкнуться на подлёте к Бержникам, для советских учебно-тренировочных истребителей уже не представляли. Причиной тому был полностью израсходованный при штурмовке аэродрома Гродно боекомплект.

Эта, вернувшаяся с первого вылета, тройка истребителей-бомбардировщиков 2-го полка 27-ой истребительной дивизии Люфтваффе[13] вообще уже должна была находиться на земле ко времени появления в зоне их видимости двух советских самолётов. Но в силу сложившихся обстоятельств вынужденно нарезала круги вокруг своего места базирования, опасаясь идти на посадку. Больно уж настораживающе выглядели чадящие чёрными клубами жирного дыма два десятка горящих на земле машин их подразделения и примерно столько же просто разбитых, ставшие жертвами налёта двух полков советских И-153.

Это потом, когда Советскому Союзу станет недоставать много чего, включая специальные марки порохов для двигательных установок реактивных снарядов, когда их производство передадут в руки неквалифицированных рабочих, когда в войсках ими начнут заниматься наскоро обученные оружейники, РС-ы примутся набирать негативные отзывы пилотов, так как рассеивание этих снарядов станет попросту чудовищным. Но пока имелись на руках довоенные запасы, принятые по всем правилам военной приёмки, пока с ними обращались те кадры, руки которых росли из плеч, пока обеспечивалось их более-менее должное хранение с транспортировкой, они представляли собой весьма точное и смертоносное оружие. Куда более точное, нежели свободнопадающие бомбы.