Я разорвал дистанцию. Три быстрых шага назад, почти к самой границе. Грахк не преследовал — стоял, покачиваясь и скалясь разъехавшейся ухмылкой. Пена капала с подбородка. Тело подёргивалось мелкими, неконтролируемыми рывками, как у насекомого, которое пытается сбросить панцирь.

— Тони… — прохрипел он, и в этом слове не было ни угрозы, ни злобы. Скорее — удовольствие. — Тони… сладкий…

Мой взгляд скользнул по периметру.

Помощница Нарги стояла у восточного наблюдательного камня. Лицо бледное, как мел. Смотрела то на камень, то на Грахка. Вот снова на камень. Артефакт не светился. Формально — нарушений нет. Ни единого всплеска магии или астральных способностей.

По лицу было видно — хотела прервать бой. Выйти в кругу и заорать «стоп». Использовать свою власть.

Не делала. Потому что камни молчали. Лишая её возможности использовать свои полномочия.

Торвак замер всё там же, у северного края. Его каменное лицо дало трещину. Больше он невозмутимым не выглядел. Взгляд скользил от Грахка к старейшинам и обратно. Он видел то же, что и все. Текучее тело. Плывущие черты. Движения, которых не бывает у живых существ. И молчащие камни, которые должны были всё орать, но молчали.

Четверо старейшин рядом переглядывались. Трое воителей чувствовали фон — я был уверен. Но не фиксировали использования астральных способностей. А без этого у них тоже не было права на вмешательство. Забавно это — следовать традициям, даже когда своими глазами видишь нарушение всех канонов.

— Тони! — воздух разорвал крик Арины. — Осторожнее!

Я ушёл в сторону, избежав нового столкновения с мечом. Ударил в ответ. Отступил.

— Шеф, эта шмаглина на стероидах! — Гоша. — Реальный качок, япнуть его штангой! Чё они ничё не делают?

Справа — движение. Нарга. Шаманка закончила свой танец.

Раг лежал на спине. Грудная клетка была вскрыта от ключицы до нижних рёбер. Он ещё дышал. Булькающе и неглубоко. Пальцы скребли землю, цепляясь за жизнь, которая утекала из него вместе с кровью.

Нарга стояла над ним. Меч — залит красным. Топор в другой руке тоже алый от крови. Грудь и верхняя часть тела — в мелких кровавых брызгах. Тёмная кожа, жёлтые и яростно горящие глаза, мокрые от пота волосы. Каждый выдох — с хриплым присвистом, как у зверя после охоты.

Кровь на ней выглядела не как грязь. Скорее как боевая раскраска. Ей шло. Пугающе, дико, абсолютно ненормально — но шло. Не будь мне так хреново и не бейся я сейчас с неизвестным монстром, возможно даже полюбовался бы. Хотя, Арина могла бы запросто не понять.

— РАГ! — рёв, вырвавшийся изо рта Адиса, был звериным. Вой раненого зверя, у которого убивают детёныша. Он дёрнулся в сторону сына и тут же отскочил, уклоняясь от молота Хорга.

Нарга наступила Рагу на горло. Тот захрипел. Пальцы перестали скрести золу.

— Не та сторона, — сказала она. — Ты ошибся. И умираешь.

Раг попытался что-то сказать. Не получилось. Из раны толчками шла кровь. Глаза закатились. Пальцы руки конвульсивно дёрнулись и замерли.

— Торвак! — голос из толпы. — Мальчишка выбыл!

А потом Грахк атаковал. Сорвался с места — с той самой невозможной скоростью, от которой тело размывалось и текло в движении. Прямо на меня. Я перехватил клинок двумя руками. Сгруппировался, готовясь встретить.

Рывок. В последний момент берсерк изменил траекторию. Его тело перетекло вбок — не развернулось, а именно перетекло, как вода, меняющая русло. Ноги вроде бы двигались в мою сторону, а корпус уже двигался к Хоргу. Физика так не работает. Анатомия тоже. И ноги не отталкиваются в направлении, противоположном изначальному. С таким фокусом, колени от одного усилия должны были превратиться в труху, а мышцы лопнуть.

Грахк выдержал. Метнулся к цели.

— ХОРГ! — заорал я.

Поздно. Меч берсерка вошёл кузнецу в спину. Прямо рядом с правой лопаткой. Пробил насквозь. Остриё показалось спереди, из груди. Хорг замер. Молот дрогнул в его руках. Кровь хлынула по лезвию.

Враг прокрутил клинок. Яростно. С хрустом. Стальное лезвие провернулось в ране, расширяя её и разрывая то, что ещё оставалось целым внутри.

Звук был страшным. Влажный, чавкающий звук металла, разрывающего живую плоть. Глаза Хорга расширились. Изо рта кузнеца вырвался хриплый, булькающий стон.

Грахк выдернул меч из его спины. Тут же хлынула кровь.

Громадный дарг рухнул на колени. Тяжело, как подкошенное дерево. Обеими руками цепляясь за рукоять вертикально стоящего молота.

Адис тут же рванул вперёд. Кинулся, чтобы нанести финальный удар. К нему устремилась Нарга. Но шаманка критично не успевала

Внутри плеснула ярость. Разум, который после порции яда работал на малых оборотах и наблюдал мир едва ли не в чёрно-белом цвете, снова полыхнул яркими красками.

Рука метнулась к поясу. Ноги понесли вперёд. Пальцы вытащили мой боевой нож, который всегда при мне. Замах. Бросок. Короткий клинок превратился в размытую полосу, нацеленную берсерку в переносицу.

Грахк дёрнулся. Смазанным рывком, как будто кадр из старой киноплёнки. Голова мотнулась влево с такой скоростью, что позвонки должны были хрустнуть. Нож просвистел в миллиметре от его уха, срезав прядь слипшихся волос, и ушёл за спину.

Берсерк отшатнулся. Потерял равновесие на долю секунды — без той текучей нечеловеческой грации, которая была минуту назад. Движения стали суше. Человечнее.

Мне хватило. Я проскочил рядом. Мимо берсерка, который отпрыгнул в сторону от кузнеца. Хорг встал за меня, когда остальные молчали. Он стал моим щитом. Теперь я должен стать его мечом.

— АДИС! — крик вырвался сам по себе.

Дядя услышал. Начал поворачивать голову, уже направляя клинок к голове громадного дарга.

Мой клинок встретил его оружие в десятке сантиметров от черепа кузнеца. Лязг разнёсся по арене. Фонтаном брызнули искры. Заныли руки.

Что смешно — Адис сам потерял равновесие. Оступился. Попытался отскочить. То ли сбитый с толку моим воплем, то ли не ожидавший, что я решу прикрыть кузнеца вместо атаки берсерка.

Сейчас внутри меня была не так даргская ярость, к которой я уже привык. Там плескалось нечто куда глубже и древнее — поднималось из того места, где кончалась моя попаданческая сущность и начиналась кровь. Гены вождя, у которого на глазах калечили его воинов.

Сделал рывок, огибая стоящего на коленях Хорга. Ударил.

Меч описал короткую дугу и врубился в правую ногу. Я почувствовал, как сталь проходит сквозь мышцы, рассекая их. Цепляет кость. Раскалывает.

Адис заорал. Бешено завопил, запрокинув голову. Нога подогнулась и он рухнул, хватаясь за бедро обеими руками. Кровь хлестала из рассечённой мышцы. Бедренная артерия? Может быть. Кость повреждена — точно. Рана, после которой не встают.

— РАГ! — выл он. — РАГ!

Рага рядом не было. Тот лежал на другой стороне круга и уже не двигался. Второй сын что-то кричал за периметром, но путь ему преграждали иные дарги. Не войдёт.

Зато рядом оказалась Нарга. Она не стала добивать. Удар ногой и меч вылетел из пальцев Адиса, звякнув о землю. Второй — топором плашмя по руке. Тяжёлый нож дяди отлетел следом.

Разоружен. Ранен. Жив.

Шаманка не задержалась — впаяв ногой ему в морду, развернулась и бросилась к Хоргу.

Кузнец стоял на коленях, по-прежнему держась за молот. Дышал с присвистом — тяжело, натужно. Рана в спине была сквозной, и кровь шла из рта розовой пеной. Лёгкое. Твою же мать.

— Теорг… — прохрипел он, пытаясь повернуть голову. — Добрая битва… Ты приведёшь нас к…

— Заткнись! — Нарга опустилась рядом с ним. Провела пальцами по коже. Измазалась в крови. Принялась рисовать узоры прямо на торсе.

Берсерк стоял в пяти метрах. Не из-за того, что был благороден. Вовсе нет.

Его трясло. Крупная дрожь била огромное тело. От кожи шёл пар — густой, белый, пахнущий чем-то химическим. Пот лил ручьями, оставляя мокрые дорожки на вздутых мышцах.