То есть плакаться и сокрушаться о том, что в авиации его округа одни лишь бездари, новички да неумехи, Павлов никак не мог. Особенно на фоне того, что почти каждый 5–6 лётчик из числа боеготовых, имел доступ к ночным полётам.

Но тем горше было осознавать ему, что столь великолепные специалисты, на подготовку которых у страны ушли многие годы и миллионы рублей, в несколько иной истории оказались брошены в мясорубку дневных боёв первых дней войны, в которой и «сточились» в числе самых первых.

И ладно истребители — те были обязаны уметь постоять за себя в драке за небо, что они, впрочем, и демонстрировали. Но вот экипажи бомбардировщиков, которых начальство выпинывало в воздух без всякого истребительного прикрытия, уж точно не заслуживали столь расточительного обращения с собой, став жертвой тех высокопоставленных краскомов, кто в панике всеми доступными средствами прикрывал свои собственные сидалища, предварительно «профукав все полимеры».

Не просто так, ой, не просто так впоследствии расстреляли многих и многих из верхушки ВВС, как ЗОВО в частности, так и КА вообще.

У товарищей чекистов действительно имелось, что вменять им в вину. Особенно, учитывая то, сколь колоссальные средства страна год за годом вбухивала в развитие авиации, отрывая кадры, финансирование и много чего ещё у всех прочих отраслей. Да в ту же танковую отрасль не было вложено и десятой доли ресурсов, что за последнее десятилетие оказались потрачены на авиапром!

Впрочем, обнаружилось при данном подсчёте «хорошистов» и некоторое количество неприятных моментов.

Многие лётчики-ночники из числа истребителей оказались размазаны по полкам очень тонким слоем. Где набралось 5, а где 6 пилотов. Не больше. Единственным исключением являлся тот самый 127-й ИАП с его 39 ночниками.

Это же касалось и бомбардировочных полков, в которых зачастую имелась лишь 1 эскадрилья в 9–12 машин, способная работать по ночам. Так что о массовых ночных рейдах по тем же аэродромам противника при таком подходе к делу можно было вовсе не мечтать.

И это, помимо всего прочего, тоже следовало срочно исправлять, дабы встретить врага во всеоружии. Ведь одно дело — когда 3 или даже 9 самолётов совершают ночной налёт на спящий аэродром или же какой-нибудь склад. Шанс поразить намеченную цель у них при этом, будем откровенны, — минимальный. И совсем другое дело, когда бомбы сбрасывают разом под четыре десятка идущих общим строем бомбардировщиков. По закону больших чисел кто-нибудь из них обязан был попасть бомбой-другой куда надо.

Потому Павлову, что называется, сам Бог велел создать на базе той же 11-й смешанной авиадивизии или какой другой уникальную часть, которая работала бы по противнику только ночью. Ведь при осуществлении ночных налётов даже некоторая техническая отсталость техники переставала играть решающую роль, поскольку на первое место выходила выучка экипажей.

Да и географически 11-я САД уже располагалась именно там, где Дмитрий Григорьевич изначально планировал нанести противнику максимально возможное поражение, пока все прочие части округа в силу своих средств и умений сдерживали бы продвижение остальных войск противника.

Дело тут оставалось за «малым» — успеть перетасовать лётчиков и технику так, чтобы они приносили максимальную пользу по месту и вовремя. Ведь оставлять тех же ночников днём на аэродромах, с которых они могли теоретически работать по противнику, означало подписывать и людям, и технике смертный приговор. То есть перед взором командующего маячила вынужденная необходимость ежедневно тасовать туда-сюда целые авиадивизии, с наступлением утра отправляя ночников в далёкий тыл, покуда не наступало бы их время действовать, взамен перегоняя на передовые аэродромы истребители с целью ведения битвы за небо.

И почему-то от одной только мысли о том, что это необходимо организовывать чуть ли не с нуля, а также о том, сколь много горючего придётся сжигать для порожних перелётов сотен машин в тыл и обратно, у генерала армии начинала раскалываться голова. Причём свалить эту боль на недосып уж точно не представлялось возможным.

— Так, подождите, что-то я не понимаю, — по окончании «вступительных» докладов, Дмитрий Григорьевич собрал у себя все заполненные краскомами листки и, уже мало кому доверяя, принялся лично с особым тщанием сличать указанные в них данные, выписывая те в сводную таблицу. И, о чудо, не прошло даже получаса, как его глазам предстала очередная безрадостная картина. — А почему у вас, товарищи, такой чудовищный разнобой в цифрах?

— Что вы имеете в виду, товарищ генерал армии, — как-то даже настороженно поинтересовался Копец, всей своей «нижней интуицией» чувствующий, что вот-вот грянет буря.

— Я имею в виду, что озвученные и указанные, — помахал Павлов одним из листков в воздухе, — вами данные по количественному составу ВВС округа вообще не совпадают с той информацией, что я вижу в письменных творениях ваших подчинённых! К примеру, у вас здесь чёрным по белому написано, что в четырёх истребительных полках в общей сумме насчитывается 241 истребитель модели И-153. Но если складывать цифры, указанные командирами этих самых полков, то получается всего 217 самолётов данного типа! Отсюда возникает вопрос! Вы куда ещё две дюжины машин подевали? А?

— Эт-т-то, должно быть, какая-то ошибка, — сменив цвет лица с красного на мертвенно-бледный, а после вновь обратно на красный, ответил слегка пришибленный неожиданной вестью Иван Иванович.

— Ну, если вы мне не верите, посчитайте сами! — собрав со своего стола небольшую кипу бумаг, командующий округом протянул ту собеседнику. — Мне-то что-то придумывать тут совершенно ни к чему! Ну! Берите же! Берите!

— И правда, всего 217 «Чаек» выходит, — пробормотал спустя пару минут десять раз всё проверивший и перепроверивший генерал-майор авиации. — Но… как так? Должна быть 241 штука! — вопросительно уставился он на Павлова.

— Вы это у меня спрашиваете? — откровенно изумился тот в ответ. — По-моему, это как раз моя прерогатива — интересоваться у главного авиатора округа, откуда взялся такой разброс цифр! Вы что, втихаря умудрились продать их на сторону? Как последний вороватый заведующий склада?

— Конечно нет, товарищ генерал армии! — мигом зачастил оправдывающийся командующий ВВС ЗОВО, прежде явно не сталкивавшийся в подобными обвинениями в свой адрес. — Как бы я это смог осуществить? Да и… кому?

— Вот и мне очень интересно — кому бы вы могли их сбагрить, — размеренно постукивая указательным пальцем по столу, произнёс рассматривающий того Павлов.

— Разрешите сказать, товарищ генерал армии? — неожиданно раздалось откуда-то из рядов притихших краскомов. — Майор Тюрин, командир 161-го резервного авиаполка, — представился поднявшийся со своего стула лётчик.

— Говорите, товарищ майор.

— Недавно в мой полк из состава действующих частей были переданы 15 истребителей И-153. Полагаю, что это как раз часть тех самых самолётов, которых вы сейчас недосчитались.

— Хм. Может быть и так, — соглашаясь с весьма разумным предположением, Дмитрий Григорьевич принялся кивать головой. — Но ведь 15 штук это не 24!

— Моему полку тоже передали истребители типа И-153 в количестве 18 штук, — вслед за «коллегой» отозвался командир 162-го резервного авиаполка.

Два этих резервных полка не входили ни в какие авиадивизии и являлись этакими «отстойниками», в которые переводили устаревшую или же излишнюю технику, а также «лишних» пилотов, чтобы за их счёт впоследствии возмещать возможные потери.

И как в течение последующих 15 минут «допроса с пристрастием» выяснилось, недостачи «Чаек» в округе не имелось вовсе. Более того! Откуда-то появился изрядный избыток данных машин, поскольку, вместо указанных Копцом 241 штуки, по всем полкам оказалось разбросано в общей сложности 304 подобных машины, 39 из числа которых, правда, оказались неисправны.