— Товарищ Павлов говорит правду? У нас действительно не существует оборонительной стратегии? — прекрасно зная, что это так, поскольку и стратегия Генштабом КА выстраивалась исходя из политических лозунгов, проецируемых на всю страну верхушкой ЦК ВКП(б), и присутствовал он лично на штабных учениях полугодовой давности, Сталин, тем не менее, очень умело, всего лишь одним этим вопросом перенаправил весь возможный будущий негатив чётко на Георгий Константиновича. Отчего тот даже вздрогнул, поняв, что в этот момент был запущен процесс поиска козла отпущения.

— У нас существует стратегия подвижной обороны с контрударами, — попытался было «сорваться с крючка» Жуков.

— Та самая, о которой упомянул товарищ Павлов? — мгновенно «подсёк» того Иосиф Виссарионович.

— Да, — вынужденно кивнул в знак утверждения начальник Генштаба КА.

— Она! Уже! Не! Жизнеспособна! — чеканя отдельно каждое слово, словно вбивая гвозди в крышку гроба, аж четырежды прихлопнул ладонью по столу Сталин. — Вам ведь это только что и на карте показали и цифрами объяснили! И после этого вы всё так же настаиваете на своём? На выдвижении наших войск к пограничным оборонительным линиям?

— У нас всё равно нет иного выбора, — угрюмо прогундосил опустивший свой взгляд в пол Георгий Константинович. — Приказы в красных пакетах так или иначе направят войска на исполнение именно такого замысла. За оставшееся время мы попросту не сможем внести такие коррективы, которые предлагает товарищ Павлов.

— Лаврентий Павлович, вы сможете за оставшиеся до нападения 14 часов отвести своих пограничников достаточно далеко, чтобы они не попали под артобстрел с немецкой стороны? — посверлив тяжёлым взглядом Жукова, Сталин неожиданно обратился к руководителю НКВД.

— Если Политбюро примет соответствующее решение, сможем, — очень так хитро снял с себя всю ответственность за оставление границы без присмотра Берия. — Времени точно хватит.

— А вы, товарищ Павлов, успеете убрать из-под удара части 1-го эшелона? — повернулся лицом к тому Иосиф Виссарионович.

— Уже не все, но большую часть — точно успею. Так что потери от самого первого удара точно будут минимизированы. Особенно если товарищ Жигарев выделит мне для полёта обратно в округ новейший двухместный учебно-тренировочный истребитель Як-7УТИ, — придумал Дмитрий Григорьевич, как именно перейти к предметной беседе о замене части имеющихся в его округе самолётов на что-то более полезное и удобоваримое. — Я бы, честно говоря, вообще от нескольких десятков таких машин не отказался в качестве разъездных небесных скакунов для руководящего состава моего штаба и делегатов связи. А то, боюсь, на старичках У-2 мы много не налетаем. Посбивают всех к чертям собачьим и все дела. Да и разведчик из такого самолёта видится мне куда более хороший, нежели из Як-2 и Як-4.

— И чем же вам не угодили двухмоторные самолёты товарища Яковлева? — раскурив трубку, принялся посасывать ту Сталин, пытливо поглядывая на генерала армии.

— А тем, товарищ Сталин, что все наши зенитчики и лётчики-истребители, у которых я интересовался насчёт этих машин, в один голос утверждали, что в небе его не отличить от немецкого тяжёлого истребителя Мессершмитт-110! Потому имею резонные опасения, что их все свои же посшибают, коли начнётся война. Вот их бы я, сменив на двухместный Як-7, с превеликим удовольствием услал бы в максимально глубокий тыл! Вплоть до Дальнего Востока, где их не с кем будет путать! Тем более что их у меня в округе всего ничего наберётся и с производства они уже сняты. Где прикажете запчасти к ним брать? У меня их лётчики уже плачут, что новые колёса к тому же Як-2 днём с огнём не достать, а все старые вот-вот свой ресурс выработают! Что прикажете с ними делать в этом случае? Бросать? Так ведь придётся бросать! Иного выхода просто нет, — сам же спросил, сам же и ответил Павлов. — Только место на аэродромах занимают! Впрочем, как и ещё целый ряд самолётов.

— Вот как? И какие же самолёты вы видите лишними для себя, товарищ Павлов? Особенно на фоне того, что сами только что жаловались на их общую нехватку, — прищурил глаза попыхивающий трубкой хозяин кабинета.

— У меня в округе базируются две сотни дальних бомбардировщиков, которые находятся вне моего подчинения. Каждый из них за один вылет потребляет столько же высокооктанового бензина, сколько сожгут восемь истребителей МиГ-3! То есть их общий вылет на бомбардировку какого-нибудь стратегического объекта будет стоить округу растраты трёх четвертей всего столь ценного топлива! Трёх четвертей! За один вылет! Плюс они сейчас занимают те три самых лучших тыловых аэродрома БССР, на которые я с большим удовольствием увел бы временно не менее половины своих фронтовых бомбардировщиков, чтобы уберечь их от вражеских налётов! С какой стороны ни посмотри, а сейчас они мешают! Они излишни!

— А вы что скажете, товарищ Жигарев? Обоснованы ли претензии и пожелания товарища Павлова в плане указанных самолётов? — нашёл глазами командующего ВВС КА Сталин.

— Обоснованы, — был краток генерал-лейтенант авиации.

— В таком случае, товарищи, есть предложение удовлетворить просьбы товарища Павлова. Все его просьбы! Пока ещё время не упущено, — показательно покосился он на извлечённые из кармана часы.

— А мы уже услышали все просьбы товарища Павлова? — не спеша поднимать руку, словно тот прилежный ученик, уточнил немаловажный момент осторожный и предусмотрительный Берия. — Просто не хочется сейчас отдать свой голос «за», а спустя 5 минут узнать, что список пожеланий командующего ЗОВО на самом деле сильно больше уже озвученного. И новые пункты этого самого списка окажутся, либо избыточными, либо вовсе невыполнимыми. Некрасиво может получиться, товарищи.

— Товарищ Павлов, вам есть ещё что сказать или мы можем проводить голосование? — в свою очередь уточнил у генерала армии принявший данный комментарий к сведению Сталин.

— Да, товарищи, как очень верно предположил товарищ Берия, у меня ещё не закончились пожелания. И, уверяю вас, ничем малозначительным в них даже не пахнет. Всё исключительно по делу! — принялся Дмитрий Григорьевич ковать железо пока горячо.

— Тогда постарайтесь озвучить их все побыстрее, — дымя, словно паровоз, хозяин кабинета с некой долей недовольства поторопил своего собеседника. На его плечи и так навалился столь солидный груз ответственности, что не унести. А тут ещё вдруг выясняется, что «главный проситель» озвучил далеко не всё, хотя и так запросил уже немало. Но, следовало отметить, всё исключительно по делу.

— Перво-наперво, товарищи, прошу не отзывать в Ленинградский военный округ, а хотя бы на ближайшие пару недель оставить в БССР генерала армии Мерецкова. Кирилл Афанасьевич всю последнюю неделю инспектировал войска ЗОВО, а потому имеет определённое представление о выявленных проблемах и тех тонких местах, на которые следует обратить особое внимание, — принялся в уме загибать пальцы Павлов.

— В качестве кого вы желаете видеть его в своём округе? Нет. Теперь уже не в округе, а на фронте, — сам же себя поправил Иосиф Виссарионович.

— Мне необходим человек, которому я, по возможности, могу максимально полно доверить присмотр за командованием 10-й армии, — не став ходить вокруг да около, Дмитрий Григорьевич выдал правду матку, как она есть.

— Вы имеет какие-то основания не доверять командованию этой армии? — тут же среагировал Берия, не забыв при этом пройтись холодным взглядом по встрепенувшимся Тимошенко с Жуковым.

— Дело не в том, доверяю я там кому-нибудь или не доверяю, — постарался сойти с той кривой дорожки Павлов, на которую неожиданно для самого себя выскочил, подобрав не совсем корректные слова. — Просто военные советы и штабы армий доселе никогда не находились в моём непосредственном подчинении. Я же лично не могу одновременно стоять за плечом каждого из командармов, чтобы от и до контролировать их действия при выполнении ими поставленных именно мною задач.