— А это разве необходимо, стоять у них за плечами? — нахмурившись, уточнил Иосиф Виссарионович. Всё же сама мысль о том, что, по мнению командующего ЗОВО, командирам целых советских армий требовалась «нянька», приводила к появлению ноющей зубной боли. Ведь что же тогда это были за командармы такие, раз им требовался строгий присмотр, словно каким неразумным детям!
— Да! Необходимо! — проявил твёрдость в отстаивании своей просьбы Павлов. — Они ведь даже не со зла, а просто по уже въевшейся привычке не будут ничего предпринимать, пока не получат из Генерального штаба подтверждения моих приказов, — принялся озвучивать он свои основные опасения, конечно же из тех, которые виделось возможным произносить вслух не вызывая лишних подозрений. — Со временем, дня через 3–4, они, конечно, привыкнут и войдут в должную рабочую колею. Но до того-то момента драгоценное время будет утеряно! А самые первые дни боевых столкновений будут решающими! Надеюсь, это понимают все собравшиеся! Потому в этот период уж точно не может быть места обсуждению приказов командования! И я тому самый что ни на есть показательный пример! Вместо того чтобы подчиниться директивам товарища Жукова, я здесь и сейчас стою перед вами и обсуждаю, как же мне необходимо воевать, теряя на это драгоценные часы! Я — генерал, товарищи! Я понимаю, что мои нынешние действия в корне неверны, если до последней буквы действовать в соответствии с воинскими уставами! Но я имею своё мнение, основанное на моих более глубоких знаниях ситуации на местах! И я препираюсь! И они все, уж поверьте, будут точно так же препираться, особенно после того, как со стороны моего штаба поступит приказ на отступление к оборонительным позициям вместо организации собственного контрнаступления, чему их всех учили из года в год!
— Хм. Ваши сомнения и опасения ясны, — покивал головой Сталин. — Потому и выбор пал именно на одного из заместителей народного комиссара обороны, что он сможет выступать в качестве некоего подтверждения легитимности отданных вами приказов, — как бы проговаривая свои мысли вслух, он принялся озвучивать окружающим собственные измышления на сей счёт. — Что же, это вы очень предусмотрительно задержали у себя товарища Мерецкова, товарищ Павлов. Но у вас ведь, насколько я помню, целых четыре армии. Кто же тогда присмотрит за командованием остальных трёх?
— Если бы моя наглость не имела границ, товарищ Сталин, я бы попросил у вас и у товарища Тимошенко откомандировать на мой фронт в той же самой роли, но уже в 4-ю армию, товарища Жукова, — неожиданно для всех назвал Дмитрий Григорьевич того, с кем лаялся по каждому поводу ещё какие-то считанные минуты назад. — Если немцы пойдут на нас полноценной войной, именно в первые дни положение там будет куда более тяжёлым, нежели в зоне контроля 10-й армии. И кто как не Георгий Константинович смог бы найти нужные слова, выражения и приказы, чтобы заставить наши войска держать указанный фронт? Но, у меня имеются и разум, и совесть, а потому, прекрасно понимая, что товарища Жукова вы мне не отдадите, прошу вас подумать о направлении на ту же роль нынешнего заместителя начальника оперативного отдела Генштаба — товарища Василевского. У него, конечно, звание не столь высокое. Но тут ведь главную роль будет играть не столько его воинское звание, сколько вверенные ему полномочия.
Тут генерал армии несколько лукавил. Тот же Жуков с его тяжёлым характером и страстью к наступательным операциям ему сейчас в войсках нафиг не сдался. Да и по правде говоря, не умел ещё пока Георгий Константинович вести грамотное наступление против действительно серьёзного противника — такого, как Вермахт. Это уже потом, после нескольких поражений лета-осени 1941 года, набив себе изрядно синяков и шишек, он станет мудрее и искуснее в плане ведения боевых действий. Только это его обучение воинской науке обойдётся стране слишком большой кровью. Впрочем, как и обучение того же будущего маршала Рокоссовского, который также не родился военным гением и стратегом от бога.
А вот кто ему был нужен на ключевом месте — так это «громоотвод» на случай возможных будущих разбирательств на тему «кто виноват и что делать» и одновременно довольно осторожный человек, на роль которого очень хорошо подходил такой работник штаба, как генерал-майор Василевский.
— А кого вы желали бы отправить в той же роли в 3-ю и 13-ю армии? — не спеша высказывать своё мнение на сей счёт, Сталин сперва захотел узреть всю картину в целом, потому и задал именно такой вопрос.
— В 3-ю армию уже отправился мой заместитель — генерал-лейтенант Болдин, — видать, истории в определённой мере всё же суждено было повториться и потому «группе Болдина»[10] вновь придётся появиться на свет. Правда задачи перед ней Павлов ныне собирался поставить несколько доработанные и оптимизированные по сравнению с тем, что имели место быть в известной ему исторической линии. — А 13-ю я оставил за собой. Буду одновременно и осуществлять общее руководство Западным фронтом, и контролировать становление этой тыловой армии действительно грозной силой. Как минимум неделя, а то и две у меня на это дело будет, прежде чем придётся кидать её или её отдельные подразделения в бой.
— Ну как, товарищи, вам инициатива, товарища Павлова? — дослушав краткое, но ёмкое пояснение, поинтересовался у всех присутствующих хозяин кабинета.
— Не лишена смысла, — очень так обтекаемо прокомментировал Тимошенко. — Да и мы, в случае чего, будем иметь дополнительный канал поступления самой свежей информации с передовой. И если товарища Жукова я ни за что не отдал бы, то кандидатуры товарищей Мерецкова и Василевского смотрятся приемлемыми для выполнения такой задачи.
— То есть, никакого неприятия озвученной идеи у вас нет? Я вас правильно понял, товарищ Тимошенко? — уточнил Иосиф Виссарионович, чтобы не осталось какой-либо недосказанности.
— Правильно, товарищ Сталин, — кивнул в ответ нарком обороны. Всё же он хорошо видел, что «хозяину» Павлов нынче импонирует, а потому отделаться такой «малой кровью», было куда проще, нежели идти на какое-либо обострение.
— Тогда идем дальше. Чего ещё вы от нас желаете получить, товарищ Павлов? — удовлетворённо прикрыв глаза, секретарь ЦК ВКП(б) махнул трубкой в сторону генерала армии.
— Технических специалистов, товарищ Сталин. Мне кровь из носа нужны специалисты, умеющие эксплуатировать радиостанции армейского, корпусного и дивизионного уровней. Не знаю, как с этим делом обстоят дела у моих соседей, а лично у меня — полный провал, — вновь неприятно удивил собравшихся Дмитрий Григорьевич. — Чтобы вы понимали масштаб трагедии, с которым я вынужден был мириться всё время нахождения на должности командующего ЗОВО, и который я пытаюсь до вас донести, у меня в округе 11 авиационных дивизий, включая две дальнебомбардировочные. Но на них имеется всего 4 краскома, что способны заставить работать имеющиеся радиостанции дивизионного уровня! Четыре! Не четыре десятка! А всего четыре! И та же беда в системе ПВО! У меня на весь округ опять же всего 4 человека, умеющих работать с устройством наведения новых 85-мм зениток! То есть по факту, четыре дивизиона таких пушек смогут вести прицельный огонь, тогда как все прочие — а это около трёхсот орудий, будут просто неприцельно выбрасывать дефицитные снаряды куда-то в небо. И ситуация в сухопутных частях не сильно лучше. К примеру, в каждой из созданных бригад ПТО, имеется всего по одной радиостанции! Большего количества, положенного им по штату, в бригады не выдавали, поскольку некому на них работать! И если тех же танкистов с артиллеристами я худо-бедно по мобилизации смогу со временем набрать, то таких специалистов днём с огнём не сыщешь! Потому и озвучиваю данную проблему на столь важном совещании, воруя у себя же самого драгоценное время.
— Вы знали о существующей проблеме? — сделав каменное лицо, спокойным таким голосом обратился Сталин к наркому оборону. Только вот последний от услышанного тона начал тут же активно потеть.
— Проблема… кхм… — поправил Тимошенко ставший резко тугим воротник, — не нова. Специалистов подобного класса действительно не хватает. Всем.
