— Мне очень жаль, Тиана, — тихо произнесла я, глядя ей в глаза. — Правда. Я бы хотела помочь вам, если бы знала как. Но я не хочу умирать.

Тиана усмехнулась, но жестко, как раньше. В этой усмешке больше не было яда.

— Да, жаль. Знаешь, ты удивительно благородна для человека. Эргону действительно повезло с тобой. Не делай такое лицо, это не значит, что ты мне начала нравиться! — она тут же шутливо выставила ладонь. — Но ему правда повезло. У нас в роду браки редко бывают по любви, а у вас… кажется, это взаимно, хоть вы оба и ведете себя как идиоты.

Я удивилась, почему это? Но Тиана больше не стала развивать эту тему, указала на оставшиеся книги.

— Тут можно копаться еще несколько суток. Предлагаю поспать хотя бы два часа. Утром продолжим. А еще я на рассвете пошлю гонца за одним шаманом. Он живет отшельником в горах, старый, ворчливый и совершенно ненормальный, но он знает о древней магии больше, чем все наши архивариусы. Вдруг он что-то поймет.

Тиана встала, подошла к кровати и на мгновение коснулась рукой неподвижной Лиры.

— Я бы очень хотела, чтобы у меня когда-нибудь был такой фамильяр, — прошептала она. — А раз это невозможно, я сделаю всё, чтобы спасти твоего. Уже поздно. Ложись спать, Арианна.

Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Я ещё некоторое время посидела перед раскрытыми книгами и все же легла на край кровати рядом с Лирой, чувствуя, как сознание медленно уплывает.

Странная семья у Эргона — жестокая, гордая, но где-то глубоко под чешуей у них всё еще бьются живые, жаждущие тепла сердца.

Сквозь тяжелую, вязкую пелену сна я почувствовала чье-то присутствие. Оно не пугало, нет — наоборот, от него исходило едва уловимое тепло, пахнущее грозой и небом. Кто-то нежно, почти невесомо коснулся моей щеки, а затем я ощутила мимолетный поцелуй, похожий на касание крыла бабочки.

— Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, — прошептал знакомый голос. Он звучал так близко, что щекотал кожу, пробираясь в самое сердце.

— Спаси Лиру… — выдохнула я, не открывая глаз, балансируя на грани яви и грез.

— Спасу, — последовал тихий, решительный ответ. — И тебя никому не дам в обиду. Ты для меня всё…

Когда я окончательно проснулась, комната была залита бледным утренним светом. Я резко села в постели, оглядываясь, сердце колотилось в груди так сильно, что, казалось, его было слышно во всем дворце. Но рядом никого не было. Шторы едва колыхались от утреннего ветерка, а Лира всё так же неподвижно лежала на своей подушке. Был ли это Эргон или просто плод моего измученного воображения? Мне так хотелось верить, что он был здесь. Что ему не всё равно. Но больше он ко мне не заходил…

День тянулся бесконечно долго. Время будто застыло. Тиана пришла рано, как и обещала. Вслед за ней вплыли слуги, занося подносы с завтраком, но я почти не притронулась к еде. Принцесса первым делом подошла к Лире, внимательно осмотрела её, а затем, не обнаружив перемен, молча села за книги. Я устроилась напротив, стараясь сосредоточиться на строчках, которые расплывались перед глазами.

— Шаман должен прибыть где-то к ужину, — нарушила тишину Тиана, перелистывая страницу. Она выглядела сегодня особенно сосредоточенной, даже её волосы были стянуты в строгий узел. — Его зовут Зелим. Идти ему долго, но он должен успеть до заката.

— Идти? Он не долетит? — спросила я, вспомнив, что расстояние до гор здесь было довольно… немаленьким.

— У него давно нет второй ипостаси, а на драконах он не летает, хотя к нему несколько раз присылали лучших из нас, готовых донести его на себе.

— Почему он оказывается? — я удивленно подняла голову от фолианта.

Тиана немного зло ухмыльнулась, отрываясь от книги. Она посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то несусветную глупость.

— Ты же не думаешь, что драконы катают на себе всех, кому не лень? На свою спину мы можем посадить только самых близких и тех, кого сами решили. Это вопрос доверия и чести. Если тебя возил на себе Эргон, значит, он сам этого захотел. Поверь, это дорогого стоит. К другому дракону ты просто так не сядешь — тебя и близко не подпустят.

Я почувствовала, как щеки обдало жаром. В памяти всплыли наши полеты: мощные мышцы Эргона под моими ладонями, его уверенный голос в моей голове, и то, как бережно он прижимал меня к себе после полета, словно я была величайшим сокровищем в мире. Значит, он действительно этого хотел, а не просто выполнял долг?

— Я и не стремилась ни к кому другому, — тихо ответила я, опуская взгляд на книгу.

Тиана хмыкнула, и её губы тронула едва заметная, почти добрая усмешка. Она убрала книгу с колен и потянулась к стопке фолиантов, с трудом переложив самый тяжелый из них к себе.

— Ну, по крайней мере, у тебя есть вкус, человечка. Мой брат — невыносимый гордец, но он лучший летун в этом королевстве. Один из лучших, не буду слишком уж его хвалить. Но он, можно сказать, летает наперегонки с ветром. И последний ему проигрывает.

Она снова погрузилась в чтение, всем своим видом давая понять, что отвлекаться не стоит. И она была права. Мы не могли просто сидеть и ждать чуда. Каждая прочитанная страница, каждая зацепка могла стать решающей. Я вернулась в свое кресло и раскрыла книгу там, где остановилась.

Весь остаток дня мы провели в тишине. Только шуршали страницы, да изредка Тиана зачитывала мне отрывки, которые могли хоть как-то пролить свет на состояние Лиры. Она вскользь упомянула, что на рассвете Эргон улетел в Цитадель, чтобы изучить всё, что связано с проклятием и архивными записями. Я волновалась за него. После того, что случилось с Лирой, Цитадель больше не казалась мне оплотом знаний. Она казалась мне ловушкой. Но я надеялась, что с Эргоном ничего не случится — он ведь там бывал сотни раз, он сильный, он принц.

Тиана несколько раз выходила из комнаты — видимо, её звали родители или распорядители дворца. Возвращалась всё более раздраженной, поджимала губы и молча возвращалась к чтению. Глядя на неё, я начала думать, что наше вчерашнее ночное откровение теперь больше напоминало сон, чем реальный разговор. Сегодня она снова была колючей, надменной принцессой. «Может, мне действительно всё привиделось?» — с горечью думала я.

Вечером, когда тени в комнате стали длинными и тревожными, в дверь постучали. Вместо меня ответила Тиана:

— Войдите!

Я не стала спорить, хотя эта комната формально была моей. Сейчас мне было всё равно на этикет, лишь бы услышать хоть какую-то добрую весть. Вошел слуга, низко поклонился и доложил:

— Госпожа, отшельник Зелим прибыл. Он ожидает внизу.

— Веди его сюда, — Тиана стремительно встала, поправляя платье.

Я замерла, тоже вставая со своего места. Сердце забилось где-то в горле. А если он скажет, что Лире уже нельзя помочь? Если он просто разведет руками? Тиана, заметив мой испуг, на мгновение улыбнулась.

— Не волнуйся. Он должен помочь. Он лечит старыми, древними методами. Как раз теми, что наши советники в Цитадели уже много столетий считают опасной ересью. Но в его руках магия природы оживает.

Дверь снова открылась, и в комнату вошел старец. Я невольно ахнула — настолько колоритным он был. На нем был необъятный балахон густого горчичного цвета, украшенный вышивкой, которой, кажется, было больше лет, чем самому замку. На шее висели десятки бус, костяных кулонов и каких-то странных амулетов, которые тихо позвякивали при каждом движении. Длинные белые спутанные волосы выбивались из-под шапки, украшенной перьями редких птиц. В руках он сжимал посох, тоже увешанный подвесками.

Но больше всего меня поразили его глаза. Ярко-желтые, пронзительные, они смотрели так, словно заглядывали в самую душу, вынимая оттуда все страхи и надежды.

Зелим подошел к кровати, даже не удостоив нас приветствием. Он проигнорировал принцессу и сразу склонился над Лирой. В комнате воцарилась такая тишина, что я слышала собственное дыхание. Старик долго присматривался, шепча что-то себе под нос, затем осторожно провел сухой ладонью над мехом лисички, а затем громко поцокал языком.