Мэйзи, словно очнувшись, метнулась к гардеробу. Я слышала, как она начала что-то искать, как застучали вешалки. Через минуту она вынырнула оттуда, держа в руках моё тёмно-синее бархатное платье. Оно было добротным, но старым, фасон вышел из моды ещё два года назад, а манжеты были слегка потёрты.

— Вот, — с надеждой воскликнула она, прижимая платье к груди. — Мы… мы можем его украсить! У меня есть ленты. И вашу брошь можно приколоть. Будет скромно, но достойно. Или… или вы можете надеть ваше серое платье, в котором вы были несколько дней назад.

Я посмотрела на это платье, и мне захотелось заплакать. В нём я буду выглядеть как бедная гувернантка, случайно забредшая на праздник к господам. А то серое… оно безнадёжно испорчено после моего похода к Храму Вильяры.

Именно этого Лавена и добивалась. Унижения.

Я не любила менять наряды часто, к тому же не хотела злоупотреблять деньгами дяди. Не хотела, чтобы меня упрекали в растратах на себя любимую, поэтому платьев у меня было очень немного.

Но выхода не было. Я не могла не пойти. Это означало бы сдаться.

— Давай, — кивнула я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Готовь его. Я пойду в нём. Пусть смеются. Главное, что я не струсила.

Мэйзи, всхлипывая, принялась с помощью простой бытовой магии разглаживать складки старого бархата. Я сидела, глядя в одну точку, и в моей душе поднималась холодная, жгучая ярость. Я отомщу им. Всем им. И дяде, и Лавене, и тем девицам с ножницами. Я пока не знаю как, но я это сделаю.

Лира тоже насупилась и молчала, прекрасно «слыша», о чем я думаю.

Вдруг со стороны балкона раздался странный звук. Будто что-то тяжелое мягко опустилось на заснеженный пол.

Лира мгновенно насторожилась.

— Я проверю! — пискнула она и, приняв максимально воинственный вид, выскочила на балкон.

Я напряглась, ожидая нового удара. Может, теперь они решили забросать меня камнями? Или пустить в комнату летучих мышей? Но через секунду Лира вернулась. Вид у неё был крайне озадаченный и… довольный?

— Там коробка, — сообщила она, склонив голову набок.

— Какая коробка? — не поняла я. — Очередная гадость от Лавены? Дохлая крыса?

— Нет, — Лира фыркнула, подбежала ко мне и потёрлась мордочкой о руку. — От неё не пахнет крысами. От неё веет им.

— Им? — переспросила я, и сердце пропустило удар. — Ты имеешь в виду…

— Ну не короля же! — закатила глаза лисичка. — Иди посмотри!

Я вскочила с кресла, забыв про Мэйзи и старое платье. Распахнув балконную дверь, я шагнула в морозные сумерки.

Ветер стих. Снег падал крупными, ленивыми хлопьями, укрывая парк белым пуховым одеялом. Было тихо и невероятно красиво, словно мир замер в ожидании чуда.

Посреди балкона, прямо на снегу, стояла большая, просто огромная коробка из белоснежного картона, перевязанная широкой серебряной лентой. Никаких следов вокруг не было, словно её принёс сам ветер.

Я медленно подошла к ней. Снег приятно скрипел под туфельками.

— Эргон… — выдохнула я, чувствуя, как тепло разливается в груди, вытесняя страх и обиду.

Вдруг высоко в небе, среди туч, что-то сверкнуло. Я подняла голову и увидела, как прямо на меня падает яркая звезда. Она летела, не сжигая воздух, а мягко планируя, оставляя за собой искрящийся шлейф.

Я инстинктивно подставила ладони. Звездочка коснулась моей кожи — она была не горячей, а тёплой и будто живой. В то же мгновение свет погас, и в моих руках остался плотный лист бумаги, свернутый свитком.

Дрожащими пальцами я развернула записку. На ней, выведенные мелким, стремительным и безупречно красивым почерком, горели всего три слова:

«Надень это, моя принцесса».

Я перевела взгляд на коробку. Руки сами потянулись к ленте. Она поддалась легко, соскальзывая вниз, словно живая змея. Я подняла крышку.

— Ах… — вырвалось у меня.

Я прижала руку к губам, не в силах поверить своим глазам. Внутри, в облаке тончайшей, едва светящейся бумаги, лежало… Нечто удивительное, по сравнению с которым моё уничтоженное платье казалось просто тряпкой.

Записка, едва я успела прочитать эти три слова, вспыхнула и рассыпалась в моих руках мельчайшими, тающими звёздочками. Магия. Чистая, красивая, драконья магия. Невероятная.

Я всё ещё не могла поверить своим глазам. Сердце колотилось где-то в горле, смешивая восторг с неверием. Осторожно, словно прикасаясь к святыне, я протянула руки внутрь коробки и подхватила невесомую ткань.

Платье выскользнуло из упаковки, словно облако тумана.

— Богиня… — выдохнула я.

Оно было белым. Ослепительно, безупречно белым. И при этом оно сияло. Ткань, казалось, была покрыта миллионами крошечных кристаллов, которые ловили скудный вечерний свет и превращали его в искры. Это платье жило своей жизнью, переливаясь, словно звёздное небо на рассвете.

Фасон был необычным, в Риольде такие не носят: смелый, но бесконечно элегантный. Открытое декольте, подчёркивающее шею и плечи, но не переходящее грань вульгарности. Рукава приспущены, обнажая ключицы и оставляя руки открытыми, а юбка, пышная и многослойная, ниспадала мягкими, тяжёлыми складками.

На первый взгляд ткань казалась однотонной, но, приглядевшись, я ахнула. По всему подолу и корсету шёл сложнейший белый узор — переплетение звёздных путей и едва заметных силуэтов драконов, вышитых шёлком по шёлку.

— Это же… это работа диасских мастериц, — шепнула я, проводя кончиками пальцев по вышивке. Их кружево и стежки считаются произведением искусства. Они считались лучшими мастерами во всех королевствах!

Такие платья стоили целого состояния. Их заказывали за год, а то и за два, и только для коронаций или свадеб монархов. Насколько я знаю, даже дядя Леопольд не смог заказать у них платье для будущей королевы к свадьбе. А Эргон добыл его за час.

Это было немыслимо. И невероятно.

Внизу под ворохом шуршащей бумаги, обнаружились ещё две коробки поменьше. В одной лежали изящные туфельки, посыпанные «звёздной пылью», а в другой — маска. Белая, не вычурная, с инкрустацией из прозрачных камней, идеально подходящая под наряд. И даже украшения.

Богиня, сколько же это стоит⁈

— Ваше Высочество, что там? — раздался сзади сдавленный шёпот.

Я обернулась. Мэйзи стояла в дверях балкона, прижав руки к груди. Её глаза стали размером с блюдца, едва она разглядела, что я держу в руках.

— Это… это для вас? — прошептала она, подходя ближе. — Ох, Богиня всевеликая, это же… Не может быть…

Служанка протянула руку, но тут же отдёрнула её, словно боясь испортить чудо. Она пошатнулась, и я поняла, что бедная девушка близка к обмороку от избытка эмоций.

— Мэйзи, дыши! — скомандовала я, подхватил её под руку. — Падать в обморок будем потом. Сейчас нужно успеть переодеться. Времени почти не осталось.

Лира, сидевшая на перилах, довольно щурилась, её хвост ритмично покачивался из стороны в сторону.

— Ну, что я говорила? — промурлыкала она. — Он знает толк в эффектах.

Я укоризненно посмотрела на лисичку, чтобы не болтала при Мэйзи лишнего, подхватила коробки и поспешила в комнату. Едва я переступила порог, как за спиной раздался тихий шелест. Я обернулась — большая белая коробка на балконе исчезла, словно её там никогда и не было. Как и след от нее. Никаких улик. Ничего, что бы говорило о подарке.

Хм, надеюсь, платье не исчезнет так же в самый неподходящий момент?

— Мэйзи, скорее, бери платье и иди в гардеробную, подготовь всё, — быстро сказала я, осторожно передавая платье взволнованной служанке.

Едва она скрылась за ширмой с драгоценной ношей, как в дверь моей комнаты раздался стук. Не вежливый, не просительный, а требовательный, хозяйский. Три резких удара.

Лира, сидевшая на комоде, мгновенно выгнула спину и зашипела, её шерсть встала дыбом.

— Это Лавена, — сообщила она, и в её голосе прозвучало предупреждение. — Она одна. И очень-очень злая.

Сердце пропустило удар. Лавена. Она пришла проверить, сижу ли я в луже слёз над испорченным нарядом. И поглумиться надо мной за свою расстроенную помолвку.