Часы Роберта пискнули, и он осмотрел след от укола. На коже не было ничего подозрительного, значит, аллерготест я прошла успешно.

Тогда Роберт достал чемоданчик с инструментами для зашивания и раскрыл его. Когда я увидела ножницы, скальпель, пинцет и изогнутые иглы, мне стало плохо. Все поплыло в глазах. Накатила тошнота. Когда же я учуяла запах спирта, то мне захотелось немедленно сбежать с этой столешницы.

– Все хорошо, не бойся, – на этот раз Роберт говорил мягко и заботливо. Он понял что мне стало плохо. – Так быстрее все заживет, и шрам будет минимальным.

– Да какая разница, на ступне ведь… – я сглатывала слюну каждую секунду, борясь с тошнотой.

– Без шва, шрам будет приличным и в будущем ты просто постоянно будешь натирать себе ногу, – объяснил Роберт, пока аккуратно принялся накладывать шов.

Я же уткнулась головой в холодное зеркало, стараясь не следить за действиями Роберта. Мои руки мелко трясло, а ноги и вовсе занемели.

Мне казалось, что прошло не больше минуты с того момента, как Роберт начал свою маленькую операцию, но когда я перевела взгляд на свою ногу, то увидела что она уже была аккуратно забинтована, и на ней не было ни следа крови.

– Все? – ослабевшим голосом спросила я.

– Все, – ответил он. – Осталось только привести тебя в чувства.

Я кивнула, ожидая что он даст мне понюхать нашатырь.

Однако Роберт имел в виду совсем другое. Увидев, что я села свесив ноги со столешницы, он вдруг развел мои колени, встал между ними и плотно придвинул меня к себе.

– Что вы делаете? – испуганно спросила я.

– Забираю свою награду, – хитро улыбнулся он и впился в мои губы грубоватым поцелуем…

Я замерла от страха. Даже выдохнуть не успела, как почувствовал вкус губ Роберта: терпкий, жесткий, с привкусом металла.

У меня еще больше закружилась голова, и я впилась пальцами в столешницу, чтобы не потерять равновесие.

Роберт прижал меня к себе так сильно, что я потеряла точку опоры. Он скорее всего прекрасно понимал, что делает, так как одну руку он установил для упора под моими ягодицами, второй зажал мне затылок и буквально уложил меня на свою руку.

Я молчала. Не трепыхалась. Мне было так страшно, что, казалось, я вот-вот отключусь. Но вместе с тем это был какой-то другой страх. Не такой как тогда с преследовавшими меня парнями в детстве, и не такой как когда ты видишь рядом с собой большую одичавшую собаку. От страха к Роберту не хотелось нестись со всех ног в убежище. Хотелось замереть и испытать все до конца…

Это как смотреть фильм ужасов – страшно де чертиков, но ты уже не можешь его выключить, потому что интересно что же будет в конце.

Не понимаю что это. Может я совсем обезумила от горя и стресса? Может я действую сейчас совсем неразумно? Но я не могла воспротивиться даже слабым движением тела.

Я полулежала на мощной руке Роберта и едва дышала, пока он терзал мои губы. Жадно, неаккуратно, грубо, он проникал в мой рот языком, а я краснела и стыдилась происходящего. Никогда не думала, что поцелуй может быть настолько грязным, пошлым и вместе с тем таким, который не хочется прерывать.

Странно, но испытывая сейчас дикий страх к Роберту и его дальнейшим действиям, я чувствовала себя в безопасности. Может это местная анестезия все-таки добралась до моего мозга, а может я поверила ему на уровне подсознания так как он оказал мне медицинскую помощь. Но сейчас я ничего не могла сделать против его напора.

В какой-то момент он прижал меня к себе еще сильнее, и я ощутила промежностью нечто очень большое и твердое. Я понимала что это, и понимала насколько это «что-то» большое и опасное, но я лишь задрожала от этого контакта. Отодвинуться я не посмела.

Роберт был в джинсах, так что пока у меня еще оставалась мнимая защита. Я же ощущала нижними губками, прикрытыми лишь тонкой тканью трусиков, грубый шов джинс Роберта. Он впивался мне между губками и давил на самое чувствительное место.

Я совсем растерялась. Меня бросило в жар от такого контакта. Страх накрыл меня еще сильнее. Я была словно в клетке с опасным хищником – одно неверное движение, и он переломает мне все кости, а потом съест.

Роберт специально давил мне на поясницу, заставляя меня тереться о его шов. Он словно невзначай то чуть поднимал меня, то опускал, создавая мне давление и трение в самом чувствительном месте. Эти мельчайшие движения были такими яркими, что у меня задрожали бедра от сладкого, но пугающего напряжения.

Роберт, казалось, почувствовал и это. Он влез мне под юбку сарафана и теперь держал меня под поясницу, но уже касаясь моей кожи. Предплечьем он точно ощущал дрожь в моих бедрах.

В эту секунду, у меня соскользнула опорная рука со столешницы, и теперь я оказалась уже в полной власти Роберта. Без его поддержки я просто рухну на столешницу, а возможно даже на пол. Он давно опоил и парализовал меня своим поцелуем. Я не могла выбраться из его лап.

Когда же Роберт скользнул с моей поясницы на бедро и нашел край трусиков, я поняла что дальше не смогу. Это уже слишком!

Я пискнула и повела бедрами, еще больше потеревшись о пах мужчины, но на этот раз я должна была хоть как-то показать, что я боюсь идти дальше.

Роберт на это сдавил меня еще сильнее, и углубил поцелуй, чтобы я толком не могла вдохнуть.

Я снова пискнула и забрыкалась ногами, а на моих глазах выступили слезы. Я почувствовала себя в полной беспомощности. Не понимала что меня ждет.

Но все же на этот раз Роберт резко оторвался от моих губ и пронзительно взглянул на меня.

– Не надо… – едва слышно прошептала я и замотала головой. Пальцами я прикрыла себе губы, так как их кожа горела и распухла от грубого поцелуя.

– Не надо? – хищно улыбнулся он. – Но ты ведь хочешь. Меня не обманешь.

Я снова замотала головой, и одна слезинка скатилась по моей щеке.

Я чувствовала себя ужасно. Наверное, я дала повод так с собой поступить. Надо было сопротивляться и пищать, но не доводить до такого. Но для меня действительно все было как в тумане. Я была совсем растеряна.

Я все еще дрожала сейчас в руках Роберта, закрывая себе губы ладошкой. При этом мужчина все еще прижимал меня к своему паху, и я ощущала промежностью все детали.

– Мне нравится, что ты такая молчаливая и послушная, – Роберт убрал мои руки от губ. – Но это принесет тебе много проблем в жизни. Ты не должна быть такой больше ни с кем, кроме меня.

Я несчастно глядела на Роберта, все еще находясь в полной его власти. Я не понимала, о чем он говорит и что пытается мне этим сказать.

– Иди сюда, – он снова приблизил меня к своим губам, а затем немного подул на них. – Я сделал тебе больно?

Я едва заметно кивнула, опять сомневаясь в своих действиях.

Не разозлю ли я Роберта этим еще сильнее? И не нападет ли он на меня в следующую секунду либо с угрозами засадить меня в тюрьму, либо с угрозами взять меня уже по-настоящему.

– Я не привык нежничать, – объяснил он, – но тебя, пожалуй, утешу. Мне очень понравилась твоя реакция.

Роберт снова коснулся моих губ, но уже успокаивающим нежным поцелуем. Я вздрогнула, и вся сжалась в его руках, а он прошелся губами по каждому миллиметру моих губ и теперь не стремился засунуть мне язык в рот.

– Не плачь, Сонечка, – он стер слезинку с моей щеки, хотя я уже не понимала от чего я плакала. – Ты ведь такая красивая. Уверен тебе все понравилось, и понравится то, что будет с тобой дальше.

– Дальше? – испуганно повторила я. – Пожалуйста… не надо дальше.

– Это мне решать, – хитро улыбнулся он, затем подхватил меня под ягодицы и снял со столешницы.

В таком положении я вынуждена была обнять его ногами и руками, чтобы не упасть.

– Не напрягай ногу, – тут же посоветовал Роберт. – Я тебя и так держу. Обними меня, чтобы тебе было удобно.

Тогда я расслабила травмированную ногу и уже не стремилась сцепить щиколотки за спиной Роберта. К тому же несмотря на то, что у меня были вполне себе длинные ноги, но Роберт был настолько мощным, что даже обнять его ногами было непросто.