– Соня? – удивилась она, а ее губы были зацелованы и покусаны. – Что случилось? Почему мы здесь?

– Нас напоили виагрой или чем-то таким, – объяснила я.

– Боже! – она закрыла рот рукой. – И что теперь делать? Меня сейчас разорвет… Я просто с ума сойду.

– Мне тоже очень плохо, – всхлипнула я, – но нас сейчас заберут и отвезут домой.

Иришка кивнула и принялась беспокойно ходить из угла в угол. Она не могла сидеть. Мне же наоборот легче было сидеть и заламывать себе пальцы. Опьянение не позволяло мне передвигаться без чьей-то помощи.

Вместе с этим я чувствовала себя такой пристыженной и униженной!

Почему это все происходит со мной? За что?

Я снова всхлипнула и утерла слезы, пока Иришка продолжала тигрицей метаться по комнате.

Наконец к нам снова постучали, и сначала в комнату вошел Роман, а за ним Роберт.

Я взглянула на Роберта и залилась слезами унижения еще сильнее.

Какой позор! Он ведь понимает, что я чувствую, и наверняка ждет, когда я начну кидаться на него, бесстыдно предлагая себя.

– На выход! – строго скомандовал он, однако ни я, ни Иришка не сдвинулась с места.

Я просто боялась упасть от опьянения, а Иришка, напротив, так взглянула на Роберта, что все ее желания тут же отпечатались на ее лице.

– Соня, – чуть мягче потребовал Роберт. – Пойдем.

Я все-таки встала и нетвердой походкой направилась к Роберту. Почти наугад, так как слезы застили мне глаза. Он же притянул меня в свои объятья и шепнул мне на ухо:

– Все хорошо, Сонечка. Не бойся, я тебе помогу.

От понимания как именно он должен мне помочь я снова разревелась.

Какой позор!

Тогда Роберт привычно подхватил меня на руки и пошел на выход. Иришка поплелась за ним, восхищенно глядя на фигуру мужчины.

Наконец Роберт усадил меня на переднее сиденье, а Иришку на заднее, и поехал к нам домой.

Пьяненькая Иришка старалась что-то выспросить у Роберта, но он ни разу не ответил ни на один из ее вопросов. Зато он постоянно смотрел на меня, а мне было ужасно стыдно. В большем унижении я еще никогда не находилась.

Когда же Роберт подъехал к нашему дому, то сказал Иришке:

– Ирина, как окажетесь дома примите холодный душ. Это хоть немного, но поможет.

– А вы не проводите нас? – кокетливо спросила она. – Соня, вон, совсем идти не может.

– Соня поедет со мной, – сообщил Роберт, – так что дальше вы сами, Ирина.

Иришка явно была опечалена таким раскладом, но все же она попрощалась со мной и вышла. Я же снова всхлипнула, горя со стыда и от возбуждения.

Роберт тем временем отъехал подальше от подъезда, но вместе с тем не выехал на главную дорогу. Он заехал на темную часть двора, где густо росли деревья.

Я же поняла, что моему унижению нет предела. Меня сейчас будут лишать девственности прямо в машине – как дешевую шлюху. Да что там дешевую – бесплатную!

– Сонечка, – Роберт отодвинул свое сиденье подальше от руля, – не плачь. Иди ко мне.

Я замотала головой, хотя мое тело только этого и ждало.

– Я просто поглажу тебя, – вдруг сообщил он, – как было этой ночью. Тебе же понравилось, как это было?

Я фальшиво замотала головой.

Конечно, мне понравилось! Последние сорок минут я только о этом и думаю! Но я ни за что не признаюсь в этом.

– Иди ко мне, – он перетянул меня на свои колени так быстро, что я толком не успела воспротивиться, а затем усадил верхом.

Теперь я сидела раздвинув ноги прям на Роберте.

Он же притянул меня к себе и уложил мою голову к себе на плечо.

– Сонечка, давай так: ты просто расслабишься и доверишься мне. И перестанешь плакать. Представим, что это лишь сон. Завтра ты проснешься и ничего этого не будет. Я никогда не напомню тебе об этом. Сейчас я просто поглажу тебя. Я не войду в тебя даже если ты станешь меня умолять об этом. Я хочу, чтобы ты отдалась мне сама, без всяких стимуляторов. Поэтому выдохни и доверься. Когда мы приедем домой, я выведу из твоего организма эту дрянь, но сейчас, поверь, тебе нужно мне довериться. Так долго испытывать возбуждение, а еще хуже перевозбуждение – нельзя. Так что успокойся, ладно?

Я кивнула, и мне стало легче от слов Роберта. Если все это останется лишь страшным сном – то в этом мое спасение.

– Скажи мне что-нибудь приятное, – мягко потребовал он, а его рука скользнула мне по трусикам вниз.

Я закрыла глаза в упоении и тихо прошептала ему на ухо:

– Я так соскучилась по вам, Роберт Дмитриевич…

Роберт крепче прижал к себе его Сонечку и еще раз с удовольствием провел по девичьей промежности.

Малышка Соня едва заметно задрожала и сильнее уткнулась в его шею. А Роберт принялся мягко растирать складочки Сони через промокшие насквозь трусики.

Он хотел ее сейчас до безумия.

Сегодня вечером он быстро завершил все свои дела и планировал сделать уже Сонечку своей любовницей. Он хотел войти в нее. Полноценно. На всю длину. Да, ей будет немножко больно, и в любой другой период жизни это бы оттолкнуло Роберта. Он не находил ничего возбуждающего в сексе с девственницей. У Роберта никогда не было девственниц.

Что приятно в том, чтобы трахать девчонку, которая будет вся дрожать и зажиматься от боли?

Но с Соней все было по-другому. Эта малышка так ластилась к нему и так трогательно нуждалась в его опеке, что и в сексе ей тоже нужен был именно Роберт.

Роберт с самого начала не планировал нежничать с Соней. И так же не планировал ждать пока она там созреет. Но вот уже второй день он не мог войти в нее, и это сводило его с ума.

Роберт стал еще интенсивнее растирать девичьи складочки и зарывался в них через трусики.

Соня тяжело выдыхала и прижималась горячими губами к его шее. Она не понимала, что делала. Опьяненная, слишком возбужденная, она стала сама тереться о пальцы Роберта и тихо поскуливать.

Роберт понимал, что она сейчас испытывала. По ее слишком распухшим нижним губкам, было понятно, что девушка испытывала сильное возбуждение слишком долго для ее неподготовленного организма. Скорее всего она уже испытывает боль в нервных окончаниях, и это заставляет ее отбросить все смущение.

Роберт же старался гладить ее как можно более нежно, чтобы не натереть нежную кожу.

Соня всхлипнула и пылко прижалась к нему грудью. Она не знала куда себя деть от перевозбуждения, но Роберт не применял грубость.

Завтра он точно возьмет эту девочку. Ему совсем не хочется, чтобы на ней остались микротравмы кожи после сегодняшнего.

– Роберт Дмитриевич… – захныкала Соня, но так и не смогла озвучить свою просьбу.

Вместо этого она стыдливо прижалась изо всех сил промежностью к мужской руке.

На мгновенье Роберт понял, что он больше не может сдерживаться. Он ведь не железный. Как можно оставаться спокойным, когда готовая на все девушка трется об тебя, смело прижимается и тихо постанывает тебе в ухо? Ее невысказанная просьба пропитана мольбой о первом настоящем опыте. Она сама хочет этого. К тому же под воздействием препаратов, она не почувствует боли.

Так чего же он сдерживается? Соня наоборот будет благодарна тому, что не почувствует первой интимной боли.

Но нет. Роберт так не хотел. Он не желал портить себе аппетит. Ему будет гораздо приятнее видеть трезвый взгляд Сони под собой. Пусть испуганный и жалкий, но он хочет, чтобы она запомнила свой первый раз. Чтобы она дрожала и поскуливала. Чтобы вновь искала в Роберте защиту и говорила такие наивные слова. А еще чтобы она прижималась к нему уже не от страсти, а от доверия.

– Роберт Дмитриевич… – снова зашептала Соня, касаясь губами шеи мужчины. – Роберт Дмитриевич…

Она подходила к своей разрядке, и Роберт стал растирать ее еще глубже.

В какой-то момент она двинула бедрами так, что Роберт на кончик пальца оказался в ней. И если бы не женские трусики, то он бы полностью вошел в нее.

Может сделать это хотя бы пальцем? Так ей точно не будет больно!