Может он мент? Поэтому грозит мне полицией, но при этом разбирается со мной сам?

Я даже не знала на руку бы мне был такой вариант, или это сразу билет в тюрьму без суда и следствия.

Мужчина тем временем застегнул на мне первую пуговицу, а я только сейчас опомнилась. Он ведь касался пальцами моей груди, а мне… почему-то стало очень тепло от его прикосновений. В его движениях ощущались грубость и раздражение, а я вместо этого чувствовала приятную слабость в теле. Странно, но я наконец опустила плечи и как будто впервые за все это время выдохнула полностью.

Роберт продолжал застегивать на мне каждую пуговку, а затем небрежно откинул локон темных волос мне за спину.

– Мне долго ждать пока ты начнешь говорить? – строго просил он, а я снова вздрогнула от его голоса: резкого, требовательного и низкого.

Это был голос зрелого опытного мужчины, который привык все контролировать и брать все решения на себя. Густой, бархатный, но при этом с металлическими нотками в конце каждого предложения. Тон Роберта тоже был особенным: значит, что он привык раздавать приказы в повседневной жизни.

Однако этот мужчина пожелал меня выслушать. Не сдает пока в полицию.

Может у меня все-таки еще есть шанс оправдаться?

– Максим Молохов – мой жених, – начала я дрожащим сбивающимся голосом.

Сейчас у меня было такое ощущение, что я не разговаривала неделю. Язык едва слушался меня. Я боялась Роберта, но не настолько чтобы при этом не могла говорить. Скорее я боялась, что он опять посчитает меня обдолбанной из-за несвязной речи. Но все же я продолжила:

– Точнее был женихом, – я всхлипнула и вытерла нос кулачком. – Я приехала к нему домой, а он… с вашей дочерью…

Я еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Каждое слово сейчас причиняло мне боль. В горле пересохло, и говорить стало практически невозможно.

– Что с моей дочерью? – спросил он, а меня это разозлило.

Разве не очевидно, что он там мог с ней делать?

– Он изменил мне с вашей дочерью! – призналась я со слезами на глазах и вновь сжав кулаки. – А ведь мы уже планировали свадьбу!

– Поэтому ты повела себя как истеричка? – Роберт как будто и вправду не понимал в чем проблема.

Может в его семье это нормально: прыгать по чужим постелям?

– А как я должна была себя повести? – я опешила.

– Могла бы прийти и спокойно поговорить, а не бросаться на нее с кулаками, – ответил Роберт. – Думаешь она после этого не заявит на тебя?

– Заявит, – выдохнула я.

Наверное, папочка Оли лично поможет ей в этом – отведет за ручку и будет диктовать ей заявление по буквам.

Как же больно! Мало того что моя жизнь разрушена, так моя же обидчица вскоре добьет меня окончательно.

Я опустила плечи, и вся поникла.

– Послушай, – Роберт оглядел меня скептическим взглядом, – я не оправдываю поступок своей дочери. Но думаю, насчет свадьбы ты что-то напутала. Не стал бы Макс на тебе жениться. Я знаю его родителей, и они вряд ли одобрили бы твою кандидатуру. Он хоть и работает на хорошей должности, но полностью зависит от их кошельков. Свои деньги он проматывает. Родительские тоже. Не думаю, что он решился бы на такую трату как свадьба, тем более с такой как ты.

– С какой? – медленно спросила я, понимая, что за этим последует оскорбление.

– Я скажу прямо: ты простушка, – ответил он. – Провинциалка. Я прав?

Я ничего не ответила.

Да, я не носила брендовые вещи и не выглядела как мои обеспеченные однокурсницы. У меня не было длинных волос с зеркальным блеском, подкаченных пусть даже самым естественным способом губ, наращенных ресниц и прочего. Я даже не ходила на маникюр. Делала дома только гигиенический.

Не могу сказать, что я принципиально все это не делала в борьбе за естественность. Но все же я понимала по каким признакам можно отличить обеспеченную девушку от не очень.

– Я хорошо общаюсь с родителями Макса и, поверь, они бы сказали мне о том, что их сын собирается жениться, – Роберт продолжал меня добивать. – Поэтому то, что ты по там с ним за ручку прогулялась – еще ничего не значит. Спустись с небес на землю, и найди себе кого-то своего круга.

На этот раз я не подняла на мужчину глаза.

Своими словами он просто загнал мне нож в свежую рану.

Роберт тоже замолчал и при этом внимательно разглядывал меня. Его энергетика давно сломила меня и казалось, уже ничто не могло сделать мне больнее.

– Что, хочешь сказать ты встречалась с ним не из-за денег? – прозвучал новый едкий вопрос.

Мне не хотелось отвечать. Очевидно, что это издевка. Но все же я мотнула головой.

– Ладно, – тон Роберта немного смягчился. – Как там тебя звали?

– Соня, – прошептала я.

– Я могу тебе помочь, Соня, – внезапно сказал он. – Посмотри на меня.

Я неуверенно подняла на него глаза, и тут же попала в плен его жесткого взгляда.

Роберт смотрел на меня так, будто пронзал насквозь. Будто пытался мне что-то внушить. Такого цепкого и колкого взгляда я еще не видела ни у кого. Я смотрела этому мужчине в глаза не по своей воле и не могла от него оторваться.

Мои плечи снова напряглись, а еще я ощутила какую-то странную волну в животе, особенно в нижней части, отчего я плотно прижала колени друг к другу.

– Я могу полностью замять это дело с нападением, – он замедлил скорость своей речи, наполнил свой голос больше бархатными нотками, чем металлическими. Но при этом властность никуда из нее не делась. – Хотя скажу сразу – это будет очень непросто. Оля с тебя так просто не слезет.

– Вы правда сделаете это? – все тем же шепотом спросила я.

У меня в глазах зажглась надежда.

– Сделаю, – твердо ответил он, – но благотворительностью я не занимаюсь.

– Я должна вам заплатить? – спросила я, хотя понимала, что вряд ли этому мужчине нужны те жалкие суммы, что я могу предложить.

– Нет, – усмехнулся он. – Мне нужна девушка для сопровождения на пару деловых встреч со всеми вытекающими последствиями.

– Что? – я ужаснулась его словам. – Я не такая. Я не эскортница!

– Конечно, нет, – подтвердил он, – именно поэтому я и предлагаю это тебе, а не эскортнице. Мне нравятся чистые девушки.

– Но… вы ведь… женат!

Конечно, меня не заботило его семейное положение, но мое горло сжало спазмом от возмущения. Я спросила первое что пришло в голову.

– Нет, – ответил он. – Я давно развелся с матерью Оли.

– Нет, – я ошарашено замотала головой. – Я не могу. Вы что?!

– Тогда твои перспективы весьма плачевны, – он не отпускал мой взгляд. – Согласишься – и все у тебя будет хорошо. Нет – сядешь, и надолго. Только я могу тебя защитить. Так что выбор за тобой.

– Но это… нечестно, – на этот раз я не смогла промолчать. – Я не сделала ничего такого, за что меня можно посадить. Я ни разу не ударила вашу дочь! Даже не оскорбила ее!

– Послушай, девочка, – Роберт в очередной раз пронзил меня взглядом насквозь. – Я не привык повторять дважды. Делай свой выбор – не трать мое время. Оно у меня очень дорогое.

– Я не могу, – прошептала я. – Не могу согласиться.

– Почему? – он так прожигал меня взглядом, что у меня щеки защипало от смущения.

– Я не могу согласиться на все вытекающие последствия, – осторожно ответила я. – Я еще… ни разу…

– У тебя еще не было мужчины? – удивился Роберт. – Серьезно?

Я закивала.

– Да уж, – усмехнулся он. – Теперь понятно, почему твой жених устроил проходной двор в своей постели. Чего ты ждала? Первой брачной ночи?

– Да, – я дерзко взглянула на Роберта.

– Занятно, – на этот раз Роберт взглянул на меня уже другими глазами. В них появился какой-то другой интерес. Сейчас глаза Роберта излучали хитрость, а не тот цинизм, какой был минуту назад.

– Хорошо, – его голос снова стал более бархатным и тягучим, – тогда без вытекающих последствий.

Странно: он вроде бы отбросил важное для себя условие, но при этом был доволен. Словно без этих самых последствий он возьмет с меня больше, чем с ними.