– Роберт Дмитриевич… пожалуйста, – тихо заскулила она.

Тогда Роберт не стал нежничать, и стал растирать нижние губки Сони еще сильнее. На этот раз она замерла, понимая, что этого ей будет достаточно. Она еще немного подстроилась бедрами, задрожала и наконец выдохнула с едва слышным стоном.

Плотно прижавшись к Роберту, она тихо возвращалась в настоящий момент, пока Роберт продолжал гладить ее совсем нежно.

Соня постепенно приходила в себя и теперь понимала, как она себя вела. Наверняка ей сейчас станет невыносимо стыдно.

Так и было: девушка всхлипнула, а Роберт ощутил влагу на своей шее.

Она расплакалась от того, что вела себя так. Ее надо успокоить.

– Ничего не произошло, – Роберт погладил свою малышку по спине. – Я просто погладил тебя. Тебе нечего стыдиться.

– Правда? – жалобно всхлипнула она.

– Правда, – ответил он. – А теперь сделай то, что я тебе скажу.

Девушка снова зажалась и заплакала:

– Нет, я не смогу! Мне страшно! Пожалуйста, я не смогу это сделать!

– Глупая, – усмехнулся Роберт, понимая, о чем подумала Соня. – Пересядь на заднее сиденье. Чтобы до конца поездки я тебя не видел и не слышал, ясно?

Она закивала, осознав свое спасение и неуклюже полезла назад. Затем она залезла между сиденьями и замолкла. Видать ей и самой было страшно вновь подать звук.

– Я немного подышу воздухом, – сообщил Роберт. – Не вылезай.

С этими словами Роберт вышел из салона, оперся руками о крышу машины и закрыл глаза. Он сосредоточился сейчас на чем-то максимально отдаленном от Сони. Он принялся считать свои выдохи и ощущать как ветер холодит его кожу.

Ему нужно было прийти в себя, иначе он изнасилует эту глупую бедовую девчонку.

Ему просто нужно продышаться.

Только через десять минут Роберт смог вновь сесть в машину и поехать вперед. Он действительно всю дорогу не слышал и не видел Соню, так что ему удалось взять себя в руки, хотя в паху словно медный колокол гудел.

– Ну, Соня, – не удержался и проворчал он. – Завтра вечером ты мне все компенсируешь, и только попробуй снова оказаться в недосягаемости!

Утешение Роберта помогло лишь на пять минут. Очень быстро мое возбуждение возвращалось, и я потихоньку впадала в отчаяние. Мне казалось, что это никогда не закончится и я умру в этих постыдных муках.

Мне хотелось снова пожаловаться Роберту. Не для того, чтобы он опять остановился и облегчил мои страдания, а для того, чтобы просто получить капельку поддержки. Услышать в очередной раз что ни мое тело, ни мои мысли тут не при чем. Что меня можно осудить за мою глупость, но никак не за то, что я сейчас испытываю и о чем думаю.

Но все же я держалась и сидела молча. Даже когда в один момент Роберта немного подрезали на дороге, и он резко притормозил, я не издала не звука, хотя ударилась об сиденье.

Наконец мы приехали, и машина остановилась. К этому моменту я уже была настолько измучена своим состояние, что была на грани истерики.

– Иди ко мне, – Роберт вытянул меня из моего укрытия и как обычно подхватил на руки.

Я же как можно сильнее обняла его за шею, чтобы не разреветься и не начать жаловаться, иначе это станет моим позором. Еще одним. Как же их много в последнее время!

Собаки Роберта закружили возле него. Они тыкались в мои ноги и бедра носом и передними лапами, как будто просили хозяина показать, что у него в руках.

Роберт же, несмотря на свое раздражение мной и ситуацией в целом, находил ласковые слова для питомцев и улыбался на их шалости.

Я, как ни странно, уже даже не боялась этих зверюг. По мне так пусть они меня слопают, тогда бы я разом избавилась от всех испытаний, что опрокинулись на меня.

Роберт поднял меня в свою спальню и договорился с собаками, что поиграет с ними чуть позже. Псы все поняли и остались у порога, не решившись ослушаться хозяина.

– Сначала тебе нужно принять прохладный душ, – сообщил Роберт. – Больше я тебя ласкать не буду, иначе не выдержу. Ясно?

Я закивала, не отрываясь от его шеи.

– Купаться будешь в белье, – сказал он. – Я надеюсь это хоть немного остановит мой личный поток мыслей.

Я снова закивала.

Роберт внес меня в ванную и приказал:

– Раздевайся.

Я не стала медлить, так как у меня ныли все мышцы. Я не могла бездействовать. У меня все время вздрагивала то рука, то нога от нервного перенапряжения.

Раздевшись до белья, я зашла в стеклянную кабинку, а Роберт включил мне душ. Сам заходить не стал, зато направил на меня мощную струю прохладного душа, а меня аж прибило к стене. Я не ожидала такого напора и такой низкой температуры. Вода была не ледяная, но я никогда бы не стала в такой купаться. У меня аж дыхание перехватило.

– Не ушиблась? – спросил Роберт, когда я оказалась загнана в угол напором воды.

– Нет, – пискнула я и собралась с силами.

Я понимала как плохо я сейчас выгляжу: намокшее белье наверняка просвечивает, тушь потекла, волосы налипли на лоб и шею. Сейчас это меня беспокоило сильнее, чем то, что я вся дрожала от холода.

Умывшись и наугад стерев с себя косметику, я почувствовала себя легче и бодрее. Этот пожар внутри и вправду затих, а также мгновенно прошло опьянение после шампанского. В голове прояснилось, хотя тело все еще плохо слушалось.

– Лучше? – спросил Роберт, когда завернул меня всю дрожащую в пушистое полотенце.

– Д-да, – ответила я, еле справляясь с дрожащей челюстью.

– Это ненадолго, – «обрадовал» меня Роберт и вытащил из кабинки. – Сними белье и брось в стиралку. Потом надень мою футболку.

Роберт вышел из ванной, а я смогла спокойно переодеться. На этот раз футболка мне досталась черная. Для меня это стало спасением. По крайней мере моя грудь не будет просвечивать. Да и Роберту, наверное, совсем не хочется лишний раз возбуждаться от моего вида, если он решил не брать меня в таком состоянии. И теперь я понимала его чувства. Оказывается, долго испытывать возбуждение реально больно. Вытерпеть это невозможно. И то, что Роберт уже дважды сдержался со мной мне о многом говорило.

Я вышла в его спальню, а Роберт уже подготовил для меня стойку с капельницей.

– Ложись, – он похлопал ладонью по матрасу, – будем выводить из тебя эту дрянь.

Я испуганно прижалась к двери.

Мне еще никогда в жизни не делали капельницу. Я вообще жутко боялась всех этих иголок и уколов. И хоть я знала, что Роберт умеет мягко обращаться с иголками, но сейчас все равно испугалась. Одно дело зашить кожу, а другое воткнуть иголку в вену.

Роберт уложил все в сторону и направился ко мне.

– Я боюсь, – прошептала я, пока он подходил ко мне. – Мне еще никогда не делали…

– Вот и прекрасно, – на лице Роберта играла коварная улыбку. – И здесь я буду твоим первым.

Я еще сильнее прижалась к двери, но Роберт притянул меня к себе за талию и крепко прижал к себе. Рукой он жестко прошелся по моей спине вверх и зарылся в мои мокрые волосы. У меня же пробежались по телу мурашки и мелкая дрожь. Я снова ощутила прилив возбуждения. Мои щеки и шея покрылись румянцем, а в губах и груди началось покалывание. Я вновь вспомнила о своем отчаянном состоянии, и все поняла.

Я смиренно кивнула и позволила Роберту проводить меня до кровати и уложить.

Пожар вновь возгорался во мне, и я закрыла глаза от страха и стыда.

Роберт тем временем протер мне место для укола спиртом, завязал чуть выше локтя шланг и приказал поработать кулачком. Прикусив губу, я сделала как он просил.

– Выдохни, – снова приказал он.

Я выдохнула и ощутила, как Роберт очень мягко, почти невесомо коснулся иголкой локтевого сгиба. Сам укол я и не почувствовала. Только когда он снял стягивающий шланг, я ощутила слабый поток в своей руке, а за ним наступило облегчение. Сразу. Я ощутила сонливость и легкость во всем теле.

– Кроме физраствора и прочего, здесь есть успокоительное, – предупредил он. – Расслабься и не бойся заснуть. Я все контролирую.