– Ну-ка успокойся, – шикнул он и сдавил меня так, что у меня кости заболели. – Больно ей! Радуйся, что все так сложилось. Этот щенок Макс не стоит ни одной твоей слезинки. Его нутро не чище твоего подъезда. Не понимаю, чего вы вешаетесь все на него. Щегол, а не мужик!

Я промолчала и больше старалась не смотреть на Роберта.

Хоть бы он больше со мной никогда не заговорил!

– Мой этаж, – буркнула я, когда мы наконец дошли. – Вот моя дверь.

Роберт поднес меня к ней и осторожно опустил на ноги. Затем дождался, пока я открою ее ключом, и сказал:

– Разблокируй свой мобильный.

Я нехотя сделала это и отдала свой телефон. Роберт позвонил с него на свой и записал мой контакт.

– Я заеду за тобой в половине десятого, – предупредил он. – И только попробуй обмануть меня. Даже не думай сбежать или проигнорировать мой звонок.

– Но как я пойду с вами? – спросила я. – У меня нога болит.

– Потерпишь, – в его словах не было ни капли жалости. – Надень удобную обувь и все. Много ходить тебе не придется.

Я лишь вздохнула на это и уже собиралась войти в квартиру, но все же обернулась и печально поблагодарила Роберта.

В моем робком «спасибо» была благодарность не столько за спасение от полиции или за то, что он донес меня. Я была благодарна за то, что в момент моего шока и отчаяния я не была одна. Мне хотя бы не пришли в голову самые отчаянные и депрессивные мысли. Но объяснять это Роберту я не стала.

– До вечера… Соня, – попрощался он и как будто попробовал мое имя на вкус.

Я только кивнула и закрыла за собой дверь.

Оказавшись в темной прихожей, я медленно опустилась на пол, спрятала лицо в ладонях и наконец позволила себе заплакать.

Мне было так больно от предательства Макса!

А еще очень страшно от того, как же пройдет мой вечер с Робертом…

Не знаю как я в итоге собралась. У меня все из рук валилось. Я не могла нормально накраситься, а на скромное серое платье, которое я выбрала для вечера я случайно посадила пятно, пока собирала разбившуюся палетку теней с пола. К тому же сильно болела нога, и я едва на нее наступала.

В какой-то момент, я просто уселась на пол ванной и закрыла глаза.

Может позвонить Роберту и отказаться от вечера и гори все синим пламенем?

Но я не могла отказаться. Чем больше времени проходило с момента моего нападения на Олю, тем сильнее я впадала в страх.

Теперь-то я понимала, что заявление в полицию — это действительно страшно и вполне реально. Что с такой элитой как Оля и ее отец лучше не шутить. И что я попала в безвыходную ситуацию, из которой меня может спасти только Олин папа или кто-то такой же могущественный.

У меня промелькнула мысль, что некто такой же могущественный может быть Макс или его родители. В конце концов я могла пригрозить, что в полиции обо всем расскажу, но не думаю, что это подействовало бы. Наверняка они бы просто заткнули мне рот.

К тому же у меня не было телефона родителей Макса. Да и зачем им мне помогать, если наша свадьба уже расстроена. А может Роберт прав, и на самом деле никто ее даже не планировал?

Мы подали с Максом заявление, но за все это время действительно не обсуждали планируемое торжество. Так что я была почти на сто процентов уверена, что родители Макса не помогли бы мне, даже если бы я им позвонила.

А еще мне было очень обидно от того, что Макс мне не позвонил. Он не попытался объясниться. Не попытался вернуть меня. Ничего. Как будто между нами ничего не было. Меня увез взрослый опасный мужчина, а Максу все равно. Если бы Роберт в итоге разделался со мной голыми руками, то никто обо мне бы не вспомнил, кроме родителей.

Это настолько убивало меня сейчас, что я постоянно скатывалась в слезы.

Хорошо еще что обеих моих соседок по квартире не было дома. По субботам и воскресеньям они обычно появляются в квартире только к ночи. Так что я хотя бы избежала навязчивых разговоров по душам.

Странно, но на фоне всех моих страданий, я вообще не боялась своего будущего вечера с Робертом. Пока я была с ним, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о нем, но без него отчаяние накрывало меня с головой.

Даже не знаю, как же мне было хоть чуть-чуть легче: с Робертом или без него. Но, наверное, с Робертом все-таки было как-то получше.

Наконец я все-таки смогла более-менее сносно причесаться, накраситься и одеться. Хотя одежду я выбрала самую скромную – так как единственное платье уже было в стирке.

Я надела темно-синий сарафан с цветочками, а сверху розовую короткую косуху.

В двадцать минут десятого в мою дверь раздался звонок.

Я прекрасно знала кто это, поэтому приоткрыла дверь и осторожно взглянула в щель. Мне хотелось заранее понять настроение Роберта и его планы на мой счет.

– Что ж, глаз вполне красивый, давай дальше, – едко усмехнулся он, так как в дверную щель разглядел только мой глаз.

Я осторожно открыла дверь полностью и смущенно замерла на пороге, опустив лицо.

Роберт внимательно оглядел меня и выдал свой вердикт:

– Ну, я думал будет намного хуже. Выглядишь ты, конечно, простовато, но хотя бы не малолетней шлюхой, какой показалась мне днем.

Кажется, я так настрадалась за день, что не испытала никаких эмоций от оскорблений Роберта.

Припадая на носочек больной ноги, я отступила в сторону, молча приглашая Роберта войти. Мне нужно было еще обуться, и я подумала что невежливо будет держать такого мужчину как Роберт на лестничной площадке.

– Больно? – спросил он и вошел в прихожую.

Как только он вошел, то все пространство буквально схлопнулось. Роберт был таким высоким и мощным, что теперь моя вполне нормальная прихожая буквально жала ему в плечах.

Я немного замешкалась, а потом дохромала до шкафчика с обувью и выудила оттуда черные кеды.

– Можно их надеть? – спросила я.

Кроме них у меня были еще туфли для универа на удобном каблуке, но я понимала что не смогу в них ходить сегодня.

– Ты не ответила на мой вопрос, – строго напомнил Роберт и насильно усадил меня на стул, где мы обычно обувались.

– Да, больно, – тихо ответила я.

Может он тогда передумает и не заставит меня куда-то идти?

Тем временем Роберт осмотрел мою ногу, а я замерла на стуле.

– Ты меняла повязку? – нахмурился он.

– Да, – я инстинктивно вжала голову в плечи.

Как я и думала до этого, с Робертом я как будто возвращалась к прежнему чувствованию мира, но вместе с этим я возвращалась и к страху.

– Когда меняла и где пакет с лекарствами, которые я тебе купил? – спросил он.

– В ванной, а в повязку я меняла около пяти часов назад, после душа, – я забеспокоилась. – Что-то не так?

– Я посмотрю, – Роберт привычно подхватил меня на руки и отнес в маленький зал.

Мы с девчонками не использовали зал по назначению. Это не была комната отдыха или приема гостей. Наш зал скорее напоминал читальный зал или школьный класс. Тут были книжные шкафы и три письменных стола. Так как мы снимали двухкомнатную квартиру на троих, то в большой спальне мы спали все вместе. В зале – учились. А маленькая отдельная комната у нас была забита одеждой и прочими женскими штучками.

Так что никакого простора для приема гостей.

Роберт тем временем усадил меня прямо на стол и размотал бинт.

– Рана плохая, – сказал он. – Края неровные. Останется шрам.

Я лишь пожала плечами. Не на лице же – остальное неважно.

Дальше он принес лекарства из ванной и еще раз тщательно мне все обработал и забинтовал. Затем помог мне обуться и вновь подхватил на руки.

– Давайте я сама, – запротестовала я. – Сейчас я уже в обуви. И не так больно после мази.

Роберт напрочь проигнорировал мои слова и понес меня вниз.

Я же поняла, что обратного пути для меня уже не будет. Роберт сделает со мной то, что захочет этим вечером. Я не смогу от него сбежать.

Однако боль от расставания была такой сильной, что я предпочла опасное общество Роберта, чем плакать одной в пустой квартире. Но с каждой минутой я все больше сомневалась в правильности своего решения.