– Что же тебе не ясно? – на этот раз голос Роберта вновь стал жестким с нотками холода и металла.

– Я не стану вашей любовницей, – прошептала я.

Сейчас я боялась каждого следующего слова и тем более действия от Роберта. Он ведь совсем себя не сдерживал. Ни капли меня не стеснялся и не смягчал слова. Я боялась Роберта почти до потери сознания, но даже не помышляла о том, чтобы сбежать. Он завораживал меня. Парализовывал волю. Мне действительно не хотелось уйти, даже если бы он предложил мне это сейчас.

Рядом с этим мужчиной было так страшно, но вместе с тем внутри этого страха таилось огромное безопасное пространство. Мне хотелось попасть в это пространство. Окружить себя им.

У меня пробежались мурашки по рукам, и я вся сжалась. Роберт улыбнулся на это снисходительной улыбкой и снова потянул меня на себя, но уже усаживая меня к себе на колени.

– Нет, Роберт Дмитриевич, – я выставила вперед ладошки, желая остановить его, но он плевал на мои знаки и делал то, что хотел. – Не надо.

Мужчина усадил меня на себя верхом и обхватил одной рукой за талию, второй за затылок. Я же вся дрожала и трепетала под его ладонями.

– Ты станешь для меня той, кем я скажу, – он сверкнул темными глазами. – Ты ведь у меня такая послушная, Сонечка.

Я уперлась в его грудь ладошками, пытаясь хоть немного отстраниться, хотя мне было так тепло в руках Роберта!

– Ну иди ко мне, – Роберт, напротив, уничтожал дистанцию между нами. – Сейчас я буду с тобой ласковым. Уверен, ты понятия не имеешь что такое мужская ласка. Тебя ведь еще не ласкал ни один мужчина.

Я чуть пождала плечами, продолжая упираться в грудь Роберта ладошками.

Нельзя сказать, что я совсем не знала мужской ласки. Все же у меня был парень. Пусть даже такой негодяй, но в этом плане Макс меня не обидел. Но что если настоящая мужская ласка действительно выглядит как-то по-другому?

– Смотри на меня, – приказал он, погладив меня по щеке большим пальцем. – Не отводи взгляд и тебе все понравится.

– Роберт Дмитриевич, – я жалобно свела брови на переносице, но не знала что еще сказать.

Неужели он будет делать это прямо на кухне, да еще при своем питомце?

– Не отводи взгляд, – напомнил он, а затем спустился рукой с моего лица на шею.

Я издала едва слышный звук, когда Роберт чуть сжал мне шею, словно тестируя меня на доверие, а дальше он спустился на мое плечо.

Он подцепил бретельку моего сарафана и потянул ее по плечу вниз, по пути чувственно проводя пальцем по моей коже.

Я больше не могла спокойно дышать и приоткрыла губы. Мне стало мало воздуха. Голова закружилась, а конечности совсем ослабли. Сейчас я не чувствовала ничего в своем теле, кроме тугих комочков в области груди и низа живота, но теперь прибавился еще один – в губах. Мои губы требовали прикосновений – хотя бы закрыть их ладошкой, но теперь они невыносимо жгли в своей просьбе.

Роберт окончательно спустил бретельку сарафана с моего плеча, и двинулся рукой ниже. С моего плеча на ключицу, а с нее по верхней части груди.

У меня же окончательно перехватило дыхание. Дальше я не смогу. Я должна остановить Роберта!

Должна! Но я не знаю как…

Я глядела на Роберта огромными глазами и тяжело дышала, приоткрыв губы.

Во мне было сейчас столько страха и возмущения, что оно комом застряло у меня в горле и нужно было сделать какой-то рывок, чтобы оно все прорвалось наружу. Но и в то же время мне было так страшно дать волю своему возмущению. А если мое положение от этого только ухудшится?

Роберт прекрасно видел, что со мной делается, и словно пытался довести меня до какой-то крайней точки. Он все-таки спустился ладонью к моей груди и жадно обхватил ее. Вместе с этим он рывком припал к изгибу моей шеи и впился в нее с поцелуем.

– Роберт Дмитриевич… – я сильнее задрожала в его руках, – пожалуйста, мне страшно. Я не готова. Я не смогу!

Я лихорадочно вспомнила его слова о том, что он не возьмет меня, если я не буду готова, и видела сейчас в этом свое единственное спасение.

– Я вижу, – прошептал он мне в шею, – и это меня совсем не радует.

– Вы обещали! – я попыталась от него оттолкнуться, но Роберт сильнее сжал мне грудь. Так, что я прикусила губу, испытывая легкую боль в полушарии.

– Граф, – между делом он обратился к своему псу, – я побуду один. Ясно?

Роберт интонационно выделил слово «один». Очевидно, это было одной из команд, которую пес хорошо знал. Так что тот басисто гавкнул и послушно сел, показывая, что не пойдет за своим за своим хозяином. Роберт же понес меня наверх, и я уже догадывалась что в свою спальню.

– Я не готова! – повторяла я как заклинание, пока Роберт целовал мне шею по пути.

Его поцелуи были грубоватыми: от них жгло и щипало кожу – будто после крапивы.

– Не нужно сообщать мне об этом каждую секунду, – усмехнулся он и внес меня в свою спальню. – Я все прекрасно вижу.

– Зачем же вы тогда принеси меня сюда? – меня уже накрыло паникой.

Взглядом я потерялась в пространстве, а мое сердце билось так быстро, что мне не хватало воздуха.

– Я предупредил тебя заранее, – напомнил он, – я хочу посмотреть, как ты кончаешь.

– Но я не смогу!

Я не понимала, что меня ждет дальше.

– Я сделаю так, что ты все сможешь, – он бросил меня на свою кровать, а я немножко отпружинила от матраса.

Не успела я сгруппироваться, как Роберт чуть сдавил мне шею и спиной уложил на кровать. Я же забарахталась руками и ногами, пытаясь хоть как-то защитить себя, но сделала только хуже. Юбка моего сарафана задралась и от взгляда Роберта не ускользнуло мое скромное белье.

– Какая ты сладкая, Сонечка, – ему понравилось то, что он увидел. – Не бойся, сейчас тебе тоже будет очень сладко.

– Нет! – слабо пискнула я, потому Роберт растолкал мои ноги и навалился на меня.

Теперь я лежала в самой похабной позе: с задранной юбкой и широко расставленными ногами. Одна бретелька моего сарафана была так же неподобающе спущена и от моих сопротивлений лиф с этой стороны сарафана теперь едва прикрывал грудь. Прибавить сюда еще растрепанные волосы и расширенные от страха зрачки глаз.

– Смотри на меня, Сонечка, – приказал Роберт и я машинально поймала блеск его глаз. – Я хочу, чтобы все твои мысли сейчас были только обо мне.

Они и так о нем, я ведь жутко боюсь!

Я попробовала воспротивиться еще пару раз, отчего подняла таз, чтобы скинуть с себя Роберта, но тут…

Горячими пальцами он коснулся моей промежности через трусики, и я замерла с раскрытыми губами.

– Да, малышка, – Роберту нравилось, когда я послушно замирала от его действий. – Ты все правильно делаешь. Но помни: это только для меня.

Мощными пальцами он прошелся по всей моей интимной зоне и в одном месте углубился.

Я больше не могла говорить. Я задыхалась от страха и тех странных ощущений, что вызывал во мне Роберт: этих самых тугих комочках в области груди и низа живота. Сейчас я их снова чувствовала.

Роберт тем временем стал тереть мне нижние губки сильнее, а я перестала чувствовать свои ноги. Меня всю колотило изнутри, но внешне я еле двигалась.

– Вот так, Сонечка, – довольно рыкнул Роберт мне у виска, – ты моя послушная девочка. Тихая, робкая. Мне все нравится. Скажи: так ведь тебя еще никто не трогал?

Я мотнула головой, не в силах произнести ни звука, пока мужчина все больше углублялся в меня пальцем через трусики.

– Какая умничка, – он хищно улыбнулся. – Твои трусики уже промокли. Давай их снимем?

– Нет, – прошептала я, а изнутри меня сжигал пожар.

– Ответ неверный, – шепнул он, а затем на мгновенье приподнялся надо мной и, взявшись за мои трусики обеими руками, легко рванул их.

Я взвизгнула и попыталась прикрыться, но у меня в голове было такое опьянения, что я двигалась с запозданием. Я не успела защититься, а Роберт уже отбросил мои разорванные трусики в сторону. Теперь ничто не могло защитить мою честь, и я закрыла глаза от страха.