Я мотнула головой. Я не хотела слушать его убеждения. Даже сейчас он говорит только о сексе. Он хочет меня и ради этого готов претворяться ласковым и внимательным. Мне не нужно его притворство!

– Не глупи, малышка, – Роберт притянул меня к себе еще ближе. Так, что я ощутила промежностью его каменный пах. А затем запустил руки под мою футболку и прошелся ладонями по моей спине. – Тебе ведь хорошо со мной. Я знаю. Я помню как сладко ты дрожишь, как стыдишься и смущаешься. Я помню какая ты темпераментная и как легко заводишься. Я нужен тебе. Только я знаю как с тобой обращаться.

Я снова мотнула головой, но на этот раз прижалась к телу Роберта. Мне стало так тепло от его рук. Мне казалось, что мне нужно было именно такое утешение. Мне нужны руки Роберта и его прикосновения.

Но ведь я уже все решила!

– Нет, пожалуйста, – попросила я, но не попыталась сама освободиться от его объятий. – Роберт Дмитриевич... я больше не хочу.

– Сонечка, – снова заговорил он. – Это ведь не основная причина почему ты обстригла себе волосы? Ты это сделала не от обиды, а от отчаяния. Так скажи мне что же настолько сломало тебя. Ведь это был не я, правда?

– Я не могу, – выдохнула я. – Пожалуйста, я хочу побыть одной.

– Неправда, – шептал мне Роберт. – Ты хочешь быть со мной. Тебе нужна моя защита. Ты ушла от меня не в таком состоянии. Ты была задумчивая – это да. Но ты не была разбита и сломана. Значит, это что-то произошло пока ты была на учебе?

Я тихо всхлипнула. Я хотела возразить, но не могла. В объятьях Роберта было так тепло!

– Тебя обидел какой-то преподаватель? – снова спросил Роберт. – Приставал к тебе? Предложил интим взамен на зачет? Или ты в целом плохо учишься и не знаешь как выбраться из этой проблемы? Или... тебя обидел кто-то из однокурсников?

Я молчала. Не знала как возразить. Я просто замерла.

Мне одновременно хотелось, чтобы Роберт догадался и не хотелось. Я боялась того, что последует после. Он либо разочарует меня, либо еще больше озлобит Олю.

– Тебя обидела моя дочь? – снова спросил он и его вопрос прозвучал для меня как гром.

Все эмоции, что я испытала тогда, когда Оля унижала меня, вновь ощутились так ярко, что я внезапно разрыдалась в голос.

– Это так? – наставивал он. – Скажи мне, Сонечка, это так?

Я снова замотала головой, боясь признаться, но сдавливающие рыдания выдали меня. Я не могла остановиться.

– Сонечка, я решу эту проблему, – пообещал он, – только расскажи мне все как есть.

Я внезапно притихла и доверчиво взглянула Роберту в глаза.

Не может быть, чтобы ради меня он пошел против своей дочери. Но все же, я выдохнула и на одном дыхании выпалила всю правду...

Выслушав меня, Роберт тяжело выдохнул и опустил голову.

Было видно как ему неприятно услышать все это. Я не сомневалась в том, что он мне поверил. Но сейчас я четко осознала, что разговоры об Оле приносят ему боль. Может он винил себя, а может чувствовал себя уязвимым. Но осознание того как себя ведет его дочь делало его слабым.

Наверное, ему стало неприятно, что я увидела его в таком состоянии. А я поняла, что не испытываю к нему злости или обиды. Я испытывала сочувствие.

Может быть Оля просто уже не понимала по-хорошему, а Роберту как отцу было стыдно и жалко угрожать дочери?

Я не знала какие у него отношения с дочерью на самом деле, но молчание Роберта меня сейчас отрезвило. Я вдруг все поняла.

– Простите, Роберт Дмитриевич, – тихо произнесла я, и слезы отчаяния навернулись мне на глаза. – Я понимаю, что любой родитель будет защищать своего ребенка до последнего. Я все понимаю. Если бы я была не права, мои родители тоже лучше бы соврали и закрыли на что-то глаза, лишь бы не лишить меня их защиты. Я, правда, все понимаю. Простите, что мне пришлось это сказать. И я ничего у вас не прошу. Я больше не пойду в универ. Я бы не пошла даже если бы вы поговорили с Олей. Я испытала такое унижение, что я просто не смогу теперь туда войти. Ничто не изменит моего решения, даже если Оля попросит у меня прощение. Сегодня там во внутреннем дворике я как будто умерла. И я не хочу больше возвращаться в это место. Я просто уеду завтра к моим родителям и больше никогда не вернусь в этот город. Отпустите меня. Я ничего у вас не прошу, кроме этого.

Роберт поднял на меня взгляд, а потом прижал меня к себе.

– Нет, Сонечка, – спокойно и твердо ответил он. – Я тебя не отпущу. И я со всем разберусь. Моя дочь перешла уже все границы, и я должен ее проучить. Как смогу.

Я притихла в его объятьях, не зная что еще сказать.

Конечно, мне было приятно, что Роберт обещает защитить меня, но мне это уже казалось бесполезным. Мне это теперь никак не поможет.

– Ты побудь тут, – Роберт ссадил меня со своих колен на кровать. – Я спущусь вниз и поговорю там, потом вернусь к тебе. Но смотри не засыпай. Поняла меня?

– Да, – кивнула я. – Роберт Дмитриевич, может не надо? Это глупо, но я боюсь. Боюсь, что потом Оля меня просто со свету сживет. У меня больше нет сил на это. Я просто хочу, чтобы меня никто не трогал.

– Я сам знаю что тебе нужно, – строго проговорил он и поднялся с кровати. – Пока меня не будет, собери свои вещи. Я заберу тебя к себе на пару дней.

– Нет, Роберт Дмитриевич! – испугалась я.

Я хотела уехать. Я хотела к маме! А Роберт предлагает мне добровольно стать его пленницей?!

– Я все сказал, – отрезал он. – Собирайся, иначе я заберу тебя прямо так.

Он взглядом указал на мою футболку и мои влажные волосы, а я поняла что он не шутит.

Наконец он вышел, а я осталась сидеть на кровати испуганная и растерянная.

***

В полной ярости, Роберт спустился вниз и вышел из подъезда.

По пути он звонил Оле, но та не отвечала на его звонки. Роберт был на взводе. Он был готов прямо сейчас поехать в университет, найти там Олю и разобраться с ней.

Роберту не хотелось оставлять Соню. Она и вправду могла сбежать, но все же он принял решение ехать к Оле. Он уже сел в машину, как вдруг его доченька наконец ответила на звонок.

– Что тебе еще нужно?! – с вызовом спросила она. – Хочешь, чтобы меня отчислили по твоей вине?! Я вообще-то на паре и у нас...

– А ну-ка закрой свой рот и слушай меня, – прорычал Роберт. – Я на многое закрывал глаза, но сейчас ты перешла все границы.

– О чем ты? – испуганно спросила она.

Ее наглость и дерзость как ветром сдуло.

– Я терпел все эти годы когда ты со своей мамочкой поливала меня грязью, – Роберт до боли в костяшках сжал руль. – Я был для вас предателем, кабелем и скотиной, но вы обе не гнушались сдирать с меня денег больше, чем я зарабатывал. Я ушел из семьи тринадцать лет назад, но вы обе доили меня и поносили. Я обеспечивал вам все, хотя мог остановиться на алиментах. Причем не тех конских, что твоя мамочка на меня навесила. Но похер на это. Подавитесь своими деньгами!

– Пап... – Оля уже понимала что сейчас нужно срочно спасать положение, но Роберт не давал ей и слово вставить.

– Я также терпел весь этот дешевый шантаж от твоей матери, чтобы я к тебе не подходил, тебя не трогал, и вообще я не имел на тебя никаких прав. Одно мое неверно сказанное слово и вы обе устраивали мне бойкот, угрожая мне полицией и дружками твоей мамочки, от которых я же потом вас и спасал.

– Папочка!

– Я молча терпел все потому что я хотел быть для тебя отцом, – продолжал Роберт, а сам весь покраснел лицом от злости. – Я видел какой дрянью ты растешь и как профессионально вымогаешь мои деньги, но я ничего не мог сделать. Воспитывать тебя было нельзя, так как твоя мамочка тут же бежала в полицию и портила мне репутацию. Но хер с этим. Ты уже выросла и выросла полной дрянью.

– Пап, подожди!

– Но сегодня ты перешла все границы, – Роберт снова перебил свою дочь. – Мне передали запись с камер наблюдения, где ты избиваешь свою однокурсницу во внутреннем дворе универа. Ту самую Соню, с парнем которой ты переспала.