– Что у вас случилось? – строго спросил его Роберт Дмитриевич, а сам прижал меня к себе крепкой широкой ладонью.

– Ничего, – ответил он, явно побаиваясь отца своей любовницы. – Мы разберемся…

– Что значит ничего?! – рявкнул Роберт. – Она ворвалась в мой дом и напала на мою дочь. Это, по-твоему, ничего?

– Клянусь вам, этого больше никогда не повторится, – Макс говорил заискивающим тоном.

Он словно стелился перед этим мужчиной, а я впервые видела его таким. Макс был старше меня на восемь лет. Сейчас ему двадцать девять, и он занимался поставками медицинского оборудования. Он всегда вел себя так будто весь мир у его ног, а тут он вдруг заискивает перед отцом этой сучки Оли.

– Подожди, – Роберт остановил Макса и не позволил ему подойти к нам. Затем отстранил меня от себя и вдруг максимально приблизился к моим губам.

Я испуганно округлила глаза и застыла на месте, а он принюхался. Затем внимательно посмотрел мне в глаза, а после проверил локтевые сгибы.

– Ты что-то приняла? – строго спросил он, а я лишь мотнула головой.

– Она не из таких, – оправдывал меня Макс.

– Я не с тобой говорю, – шикнул на него Роберт, а затем снова обратился ко мне: – Почему ты ударила мою дочь?

К чему этот допрос? Как будто если я все объясню, то он встанет на мою сторону. Нет, конечно. Любой адекватный отец примет сторону своей дочери, а не залетной девицы.

– Роберт Дмитриевич, произошло недоразумение… – снова начал Макс, но мужчина наградил его таким тяжелым взглядом, что тот сразу скис.

Я взглянула на мужчину совершенно несчастно и только сейчас запахнула на себе блузку. Чувства потихоньку возвращались ко мне, в том числе и чувство стыда. Мне снова хотелось плакать, но уже тихо и без истерик. Просто выплакать свое горе, чтобы стало хоть немного легче.

В это время из лифта вышел крепкий мужчина в черной форме с рацией и дубинкой.

– Роберт Дмитриевич, – обратился он. – Эту забирать?

– Да, – Роберт передал меня охраннику. – Отведи ее к моей машине, пусть ждет. Я сам с ней разберусь.

– Не надо, – вновь вступился за меня Макс. – Я беру всю ответственность на себя…

– Отвали, – Роберт Дмитриевич оттолкнул его и проследил, чтобы охранник зашел в лифт без Макса.

Перед самым закрытием дверей, я увидела как отец Оли скрылся за дверями своей квартиры, а Макс, судя по звукам, побежал по ступенькам пешком.

Я так нервничала в кабине, что не смогла застегнуть блузку. У меня дрожали руки. Поэтому я просто сжала ее у себя на груди, чтобы не светить бельем.

Сейчас я чувствовала себя в этом белье грязной потаскухой. Впервые в жизни я потратилась на дорогое красное кружевное белье, а единственное что мне сейчас хотелось сделать с ним – это снять и сжечь.

Охранник тем временем спустился со мной на минус второй этаж и проводил меня до угрожающего черного внедорожника. Почему-то мне сразу представилось что отец Оли посадит меня в багажник и отвезет в лес. Казалось, что именно для этого такие машины и созданы.

На парковке я задрожала еще сильнее, и когда Роберт Дмитриевич вышел, я уже стучала челюстью от холода, хотя на улице было двадцать пять градусов тепла.

– Спасибо, дальше я сам, – Роберт отблагодарил охранника, затем грубо схватил меня повыше локтя и затолкал на пассажирское сиденье.

Я не сопротивляясь, полностью признавая свою вину.

Поверить не могу, что я так себя повела. Никогда в жизни я еще не испытывала подобного гнева. Это словно была не я, но расхлебывать по итогу придется именно мне.

Роберт тем временем свернул на дорогу из города, и теперь я понимала, что он отвезет меня не в полицию.

Точно в лес.

Что же мне теперь делать?

Минут десять мы ехали в давящей тишине. Я не решалась всхлипнуть и даже сделать полноценный вдох. Мне казалось, что если я буду сидеть абсолютно тихо и не буду шевелиться, то отец Оли забудет обо мне.

– Может ты уже застегнешься? – в какой-то момент спросил он, а я вздрогнула от неожиданности.

Вспомнив что я действительно все это время лишь сминала блузку на своей груди, а теперь я наконец разжала кулак и постаралась застегнуться. Но пуговички были такие мелкие и их было так много, что у меня ничего не получалось. Пальцы тряслись, а глаза застили слезы.

Я уже не могла собраться.

Тогда Роберт съехал на обочину и повернулся ко мне.

Я снова смяла блузку на груди и вжалась в пассажирскую дверь.

Странное чувство страха и отчаяния переполняло меня. Я вроде и боялась этого мужчину, но мне было куда страшнее остаться одной со своим горем лицом к лицу. Я уже думала что жизни вне моих отношений с Максом не существует. Эти отношения так много для меня значили, и дело было совсем не деньгах.

Когда мы познакомились с Максом он был официантом. Он проиграл спор друзьям и поэтому в свой отпуск ему пришлось три дня работать официантом. Я влюбилась в него в первый же день. Я тогда впервые попробовала алкогольный коктейль и у меня закружилась голова.

Макс проводил меня после смены, так как мои подруги решили сидеть до закрытия. А потом Макс поцеловал меня у подъезда. Это был мой первый поцелуй. У меня тогда так бешено стучало сердце!

Макс напросился ко мне в съемную квартиру, но, во-первых, я снимала ее с другими девчонками из универа, а во-вторых, я почему-то всегда боялась своего первого раза. Но Макса не остановило это и в следующие два дна он продолжил ухаживать за мной в образе официанта.

Мне нравилась настойчивость Макса, так как сама я боялась даже взять его за руку. Он же в большинстве случаев знал когда нужно остановиться, и, конечно, это вызвало во мне доверие.

На целых полгода моя жизнь закрутилась только вокруг Макса, а сейчас… я не верила, что наших отношений больше нет. Во мне как будто что-то умерло. Я не знала как существовать дальше. Не знала как дышать без этих отношений.

Именно поэтому мне совсем не хотелось сопротивляться Роберту. Я бы не сбежала даже если бы он сейчас открыл мне дверь и предоставил свободу. Мне некуда бежать от собственного горя.

– Рассказывай, – холодно приказал он. – Только без истерик, иначе сразу вылетишь отсюда за решетку.

Я молча взглянула Роберту в лицо, но мне нужна была хотя бы минута, чтобы собраться с мыслями.

Возможно, мужчина это понял, так как не торопил меня с ответом. Вместо этого, он грубовато убрал мои руки от блузки и потянулся к моей груди.

Я же застыла на месте, не отрывая свой взгляд от лица Роберта.

Как бы сильно он ни пугал, но он был красивым мужчиной. Мужественность и брутальность исходили от него волнами. Жесткий взгляд карих глаз, коротко стриженные волосы, недельная щетина, обрамлявшая тяжелую квадратную челюсть. Сильные ручищи, широкие плечи и мощная шея, на которой под воротником белоснежной рубашки виднелся хвостик татуировки.

Было видно что этот Роберт ухаживает за собой. Все в его внешности было идеально: коротко стриженные ногти, четкая линия щетины на лице и шее, свежая короткая стрижка, которая, наверное, требует обновления каждые две недели. Но при этом Роберт не создавал видимости уверенного в себе красавца, который пользуется своей внешностью.

Макс, например, пользовался своей. Его ужимки, улыбки, некоторые движения – все это он делал, понимая, что так выглядит наиболее круто. Макс любил сверкать своей белозубой улыбкой и по несколько раз в день приводил свои волосы в порядок. Тщательно зачесывал свою длинную челку. А уж средств по уходу за волосами у него было больше, чем у меня.

А вот Роберт явно был другим. Ему словно было все равно как он выглядит, но при этом, все базовые элементы были идеальны. Сейчас у меня даже создалось впечатление, что он работает в какой-то сфере, где требуется четкое соблюдение этих самых гигиенических норм. Обычно так безупречно, но вместе с тем минималистично выглядят врачи или военные. Или представители профессий, на которые устраиваются после военной службы.