На этот раз я опустила плечи и больше не стала возражать.

Может быть так действительно будет лучше, и мы с Робертом сможем поддержать друг друга?

– Вот и молодец, – Роберт взял меня за руку, а сам повел машину вперед. – Ты сделала правильный выбор, моя послушная Сонечка.

Я же очень сомневалась в правильности своего выбора...

– Сонечка, – Роберт жадно притянул меня к себе, когда мы оказались в холле его дома. Он вдохнул аромат моей кожи на шее и на несколько секунд замер.

Я же закрыла глаза и позволила Роберту просто обнимать меня. Конечно, я чувствовала, что он делает это со страстью. Но все же ему хватало такта пока не тащить меня в постель.

– Ты голодная? – спросил он, продолжая дышать мной.

– Нет, – прошептала я и вся покрылась мурашками от такого тесного контакта с Робертом.

– Когда ты в последний раз ела? – на этот раз Роберт коснулся губами моей шеи.

– Я не хочу есть, – я жалобно свела брови вместе, хоть Роберт и не смотрел мне в лицо.

– Отказ не принимается, – Роберт наконец чуть отстранился от меня и взглянул мне в глаза. – Даже если ты не голодная, я просто хочу накормить тебя чем-то, что тебе очень нравится. Что ты любишь? Мороженое? Шоколад? Пирожные? Скажи мне, Сонечка.

– Я ничего не хочу, Роберт Дмитриевич, – печально ответила я. – Вообще больше ничего не хочу.

– Ничего, Сонечка, – Роберта не раздражало мое настроение, – я быстро тебя выведу из этого состояния. – Для начала мы с тобой расслабимся в джакузи. Съедим что-нибудь вкусненькое. А потом ты будешь сладко стонать в моих объятьях. Так долго как нам обоим захочется.

– Роберт Дмитриевич... – я попыталась возразить. – Не надо. Прошу вас.

Мне сейчас было совсем не до интима. Мало того что я морально сломалась, так я еще и считала теперь себя уродиной с обкромсанными волосами.

Может не стоило их резать? Что если можно было как-то удалить эту жвачку? Каким-нибудь ацетоном или еще чем-то из хозяйственного или строительного магазина? Может быть я могла бы обратиться в салон красоты и мне бы каким-то образом счесали эту жвачку?

В любом случае, сейчас я так сильно жалела о том, что сделала, что мне было противно от своей внешности.

– Я хочу тебя, – сказал Роберт. – И ты будешь моей. Что бы ты сейчас ни говорила.

Он привычно подхватил меня на руки и понес куда-то, но явно не в свою спальню.

Спустя четыре комнаты и еще два поворота, Роберт стал спускаться по лестнице.

Я уже испугалась того в какой подвал он меня тащит, но тут же увидела, что это не просто подвал. На минус первом этаже дома Роберта был крытый бассейн, зона отдыха, сауна и помещение с джакузи, в которой могут поместиться минимум шесть человек.

– Я не хочу в вашу джакузи! – возмутилась я. – Скольких девушек вы тут купали?!

– О, в тебе проснулась ревность? – усмехнулся Роберт. – У малышки Сони есть зубки?

– Нет, – нахмурилась я.

Мне стало неприятно от того, что Роберт таким простым действием вывел меня из моей печали. Теперь я была настолько уязвима, что меня задевали любые мелочи.

Или все же ревность к Роберту пусть даже такая наивная была не мелочью?

– Я не евнух, и у меня были девушки до тебя, – сказал Роберт. – Но не волнуйся, моя уборщица тщательно дезинфицирует и сауну, и джакузи, и бассейн после каждого моего использования. А если моя Сонечка все же ревнует, что мне даже приятно...

– Я не ревную, – буркнула я.

Злость выжигала всю мою печаль.

– И все же, – Роберт как назло зацепился за это, – если ты ревнуешь, то ничто не мешает тебе доказать какая ты у меня красивая и страстная. Что других девушек на твоем фоне просто не существует. Что ты можешь смело раздвинуть свои ножки и сама предложить мне себя.

Я видела как у Роберта зажглись глаза страстью, пока он говорил это.

Признаться, он действительно говорил такие горячие вещи, что у меня и у самой что-то вспыхнуло внизу живота.

Но разве я могу сейчас что-то испытывать, кроме отчаяния и апатии? Нет, это неправильно. И потом, чем искреннее я отношусь к Роберту, тем сильнее к нему привязываюсь. А я не переживу, если мне разобьют сердце два раза подряд.

Роберт тем временем уже принес меня к джакузи и усадил на его бортик. Затем включил воду и раскрыл первый шкафчик. Там он достал пару полотенец и два халата. Потом он открыл второй шкафчик и вытащил из него ароматические свечи и лавандовые бомбочки для ванн. Наконец из третьего шкафчика он достал баночки с маслами, ароматные кусочки мыла ручной работы, шампунь и... коробку презервативов.

При виде последнего, я стыдливо отвернулась. Роберт ни на секунду не позволял мне забыть кто я для него, и зачем нахожусь в его доме. Я же испытала по этому поводу смешанные чувства.

Конечно, мне неприятно такое потребительское отношение к себе. Но с другой стороны, а что если это действительно поможет мне забыть о том, что со мной произошло? Может Роберт прав и мне не стоит ломать свою жизнь?

– Сонечка, – он вдруг присел возле меня на корточки и обхватил мои бедра, – я пойду распоряжусь по поводу еды. Я могу оставить тебя на пять минут? Ты не сделаешь глупостей?

– Не сделаю, – пообещала я.

Я и не представляла что бы я сделала. Попыталась сбежать? Так меня бы съели питомцы Роберта, которые сейчас с таким любопытством заглядывали в это помещение. Попробовала бы утопиться в джакузи? Я не настолько в депрессии, чтобы думать о таком.

– И ты не будешь против, если за тобой приглядит Граф? – спросил Роберт и все же не смог сдержать натиск своего пса.

Граф, едва услышав свое имя, тут же отодвинул хозяина в сторону и оказался возле меня.

– А он не укусит? – спросила я, хотя уже знала что Граф вполне себе адекватный пес.

– Нет, Сонечка, тебя он не укусит, – уверил меня Роберт и поднялся. Теперь наши губы были на одном уровне. – Давай сейчас просто забудем обо всем и проведем этот вечер только для нашего с тобой удовольствия?

Уже успокоенная ароматами лавандовых свеч, я кивнула и пообещала дать себе шанс.

Может моя жизнь действительно не закончена, и я еще смогу поверить в себя? Если у Роберта получится меня реанимировать, я действительно буду ему благодарна...

Граф настойчиво тыкался мне мордой в ладошку и в какой-то момент я сдалась. Просто раскрыла ее немного, а пес тут же всунул туда свою щеку.

Мне это показалось очень милым, и я улыбнулась. Я не решилась погладить собаку или как-то еще проявить свое внимание, но нам обоим было достаточно того, что мое сердце хоть немного разжалось от страха.

Как же странно получается: огромный страшный мохнатый пес, который может перегрызть любую кость в моем теле или просто сломать мне позвоночник, если бросится, оказывается таким заботливым и человечным? А вот мой парень, которому я уже всю себя готова была отдать, оказался кобелем? Или то, что существует такая злая девушка Оля, которая ненавидит всех и вся, а у нее при этом такой заботливый, хоть и напористый отец Роберт.

Почему так странно распределяются доброта и злость, и почему нам делают больно те, от кого больнее всего получить этот удар? Для меня стала ударом измена Макса, для Роберта – осознание какая же у него злая дочь.

Сейчас мне жизнь казалась такой непонятной и небезопасной, что я снова всхлипнула и заплакала.

Граф заскулил, не покидая мордочкой моей ладони, а затем не выдержал и облизал мне руку. Я решила, что уж лучше пусть он меня съест, чем я проявлю к нему холодность, поэтому опустилась на корточки, осторожно обняла собаку за шею и опять заплакала.

Граф сидел не двигаясь. Может быть он и сам боялся меня спугнуть. Но вместе с этим он тихо поскуливал, желая меня успокоить.

– Ты очень хороший пес, Граф, – произнесла я. – Наверное, самый лучший.

Граф еще жалче заскулил, но оставался недвижим, а я продолжала обнимать его, хотя все еще очень боялась.