– Пусть твоего недомерка Макса хватит удар, когда он поймет кого потерял, – Роберт снял его с вешалки и помог мне снова влезть в него. – Пора всколыхнуть это осиное гнездо и побрызгать его дихлофосом. Устроим им, малышка Соня?

– Да, – решительно ответила я и сжала кулачки.

Мы с Робертом приехали в уже знакомый мне двор, и к моему удивлению, у меня ничего не дрогнуло.

Я так часто ездила к Максу, пока была с ним! Каждый раз, когда я здесь оказывалась, у меня подпрыгивало сердце от предвкушения объятий Макса и его поцелуев. Однако сейчас, в сравнении с Робертом, я понимала что Макс держал меня на «сухом пайке».

Какой оказывается он был холодный и высокомерный. Я буквально должна была заслужить любое проявление его нежности или внимания. Даже ласковое слово и того было от Макса не дождаться.

Как я вообще могла так слепо в него влюбиться? Как могла выслуживаться перед ним лишь бы услышать его надменное «крошка». Это было верхом его нежности и на большее он не был способен.

В отличие от него Роберт говорит мне ласковые слова просто так. Вообще без повода. По любому случаю. Одно его «Сонечка» прогревает меня до самых косточек. А когда он говорит что хочет меня, пусть даже при этом используя такие фразы как «трахнуть во все дырочки», я буквально вся трепещу от счастья. В этих признаниях Роберта, я не чувствовала пошлости и вульгарности. В них была страсть и бережность ко мне.

Как же приятно все, что делает Роберт! Но что если в него я влюбилась так же слепо, как в Макса? Что если сейчас я не замечаю никаких недостатков у Роберта, как когда-то не замечала недостатки у Макса?

– Все будет хорошо, Сонечка, – Роберт взял меня за руку. – Мы просто разберемся с ними и покончим с этим навсегда.

Я была уверена, что Роберт не покончит навсегда со своей дочерью. Может быть какое-то время они не будут общаться, но почему-то мне казалось, что он сам не захочет разорвать с Олей все отношения. Тогда в машине, видя его боль, я понимала как сильно он любит свою дочь. Какой бы она ни была. Так же как и меня любят мои родители. Что бы я ни вытворила, они бы не смогли вычеркнуть меня из своей жизни. Так же и не сможет сделать Роберт.

И это было для меня поводом снова задуматься о разрыве наших отношений. Как бы сильно мне ни нравился Роберт, но я не должна становиться между им и его дочерью. Это неправильно. На чужом несчастье нельзя построить свое.

Я опустила глаза, испытывая боль в сердце.

Пусть Роберт думает, что я переживаю по поводу стычки с Максом и Олей. Так мне будет легче скрыть свое решение.

– А вот и отец Макса подъехал, – сообщил Роберт. – Пойдем.

Мы вышли из машины и подошли к крупному мужчине чуть за пятьдесят. Он был грузный и сердитый. Я даже невольно сравнила его внешность с внешностью Роберта. Насколько Роберт был красивым, подтянутым, в отличной форме, и насколько небрежно выглядел отец Макса. Конечно, Роберт был лет на семь-восемь младше, но я была уверена, что и в возрасте Никиты Сергеевича, он все равно будет оставаться в прекрасной форме.

– Привет, – он пожал Роберту руку, – ну что, пойдем воспитывать наших обормотов? Давно, видать, ремня не получали, раз думают что могут вытворять такие вещи.

«Получить ремня» явно было сказано не для красного словца. Отец Макса буквально держал в руке сложенный ремень.

– Это Соня, – на всякий случай представил меня Роберт. – Вы знакомы?

– Нет, – ответил мужчина, но все же протянул руку и мне: – Никита Сергеевич.

– Соня, – я робко повторила свое имя и пожала его руку.

– Между прочим, Макс говорил Соне, что у них свадьба в конце месяца, – сообщил Роберт. – Обманывал, получается?

– Вот гаденыш, – прошипел сквозь зубы Никита Сергеевич. – Ну я ему устрою! Соня, извините за нескромный вопрос, но вы не беременны случайно от моего сына?

– Нет, – я уверенно мотнула головой. – Не беспокойтесь об этом.

– Со своей стороны могу подтвердить это, – подтвердил Роберт. – У нее не было интимной связи с Максимом.

Я покраснела от смущения.

Разве можно двум взрослым мужчинам вот так запросто обсуждать мою невинность в отношениях с Максом? Но с другой стороны, я понимала что Роберту надо было доказать Никите Сергеевичу, что я не охотница за деньгами и не пыталась насильно женить Макса на себе.

Мы зашли в лифт и Роберт притянул меня в свои объятья, не стесняясь отца Максима.

– Так вы... вместе? – удивился он.

– Да, – заявил Роберт. – Я забрал Соню себе. Если бы ты знал в каком состоянии она была, когда в первые встретил ее на лестничной площадке... Но не в этом суть. Мы оба упустили своих детей. Мне стыдно от того, что делала моя дочь. И делала она это с твоим сыном. Я не собираюсь винить тебя или читать мораль – сам недалеко ушел. Но все же, думаю, прежде всего мы оба виноваты в поведении наших детей.

Никита Сергеевич лишь тяжело выдохнул. Он явно не чувствовал своей вины, а вот стыд чувствовал точно.

Наконец мы поднялись на нужный этаж, но пока не спешили подойти к двери Макса. Я должна была одна подойти к домофону, чтобы Макс не заподозрил что-то раньше времени.

– Давай, Сонечка, – Роберт нехотя отпустил мою руку и отошел от зоны видимости камеры домофона.

Я позвонила и стала ждать.

– Кто там? – спросил Макс, хотя он прекрасно видел что это я пришла.

– Это я, – ответила я. – Соня. Мы же договорились...

Я опустил лицо, вновь испытывая унижение от общения с Максом.

– Попроси меня, чтобы я впустил тебя, – сказал он, а я опустила лицо еще ниже.

Унижение усугублялось и тем, что это все слышали Роберт и Никита Сергеевич.

– Впусти меня, пожалуйста, – попросила я.

– Что? – издевался Макс. – Я не расслышал.

Краем глаза я увидела как Роберт сжал кулаки.

– Впусти меня, пожалуйста, – снова попросила я, боясь что у Роберта кончится терпение.

– Встань на колени и попроси еще раз, – нагло усмехнулся он.

Это было ужасно. Неужели Макс действительно такой садист?

У меня задрожал подбородок от подступивших слез. Мне было стыдно за свою бесхребетность перед Робертом. Я ведь сейчас словно тряпка, об которую можно вытереть ноги.

Я уже сделала первое движение, чтобы опуститься на колени, но Роберт не выдержал. Он буквально выхватил ключ у Никиты Сергеевича и грозно направился к двери.

– Я тебе, щенок, сейчас опущусь на колени! – прорычал он на весь подъезд и вставил ключ в дверь.

Никита Сергеевич отреагировал с Робертом в один момент, но его грузность не позволила ему действовать так же быстро, как Роберту.

Роберт тем временем открыл дверь ключом и оттолкнул ею Макса, меня же подвинул в сторону.

Двое мужчин влетели в квартиру, и я услышала только:

– Роберт Дмитриевич... папа? – испуганно проговорил Макс, а следом такой же удивленный голос Оли: – Папа?

– Я вам сейчас устрою, щенки, – рыкнул Роберт.

– А я добавлю, – сказал Никита Сергеевич.

Я же осталась на лестничной площадке, не желая заходить внутрь. Я и так услышу все, что будет твориться в квартире, но пусть отцы разбираются со своими детьми без посторонних. Это только их дела, мне не стоит им мешать.

– Папочка, не надо! – услышала я плач Оли за злобным рыком Роберта.

Что конкретно он ей говорил, я не разбирала. Мне казалось что из уст Роберта вырывалось сплошное волье рычание, а не слова. Теперь я понимала как злится Роберт и мне бы ни за что не хотелось попасться под такое его состояние.

В этот же момент я услышала оглушительный шлепок ремня, и мне стало дико страшно. Неужели Роберт бьет свою дочь? И еще так сильно? Как бы я ни ненавидела Олю, но никакая девушка не заслуживает того, чтобы ее били.

Однако сразу после шлепка ремня раздался почти что визг Макса:

– Па, ты чего?! Совсем охренел! Мне тридцать лет!

У меня отлегло. Это Никита Сергеевич лупил своего сынка ремнем, и видать очень больно и унизительно для Макса, раз тот визжал как девчонка.