До выхода из варп‑прыжка оставалось чуть меньше часа. Этьен окинул взглядом штаб: офицеры сосредоточенно работали за консолями, голографические проекции мерцали данными, техники проверяли системы связи. Всё шло по плану — и всё же что‑то тревожило.

Адмирал поднялся, разгладил складки мундира и отдал краткий приказ своему заместителю:

— Спейс‑майор, держите меня в курсе любых изменений. Если появятся отклонения от расчётного курса или, не дай бог, аномалии в варп‑туннеле — докладывайте немедленно.

— Слушаюсь, адмирал, — кивнул спейс‑майор, не отрываясь от экрана.

Этьен покинул штаб и направился в столовую. Коридоры линкора казались непривычно тихими — экипаж знал, что скоро выход из прыжка, и каждый готовился к предстоящим событиям по‑своему.

В столовой было почти пусто. Несколько младших офицеров тихо переговаривались за столом, потягивая кофе. Этьен подошёл к кофе‑машине, выбрал классический рецепт и дождался, пока чашка наполнится ароматным напитком.

Он сел за дальний столик, обхватил чашку ладонями, чувствуя тепло сквозь керамику. Взгляд рассеянно скользил по дисплею с новостями, весящему на стене, — сводки из разных звёздных систем, отчёты об уничтоженных пиратах, дипломатические заявления… Ничего важного.

Мысли снова вернулись к предстоящей операции. «Небольшая эскадра для защиты от пиратов…» — так говорил Норд. Но почему тогда интуиция кричала об опасности? Почему после гибели флота Беренгара каждый такой «простой» приказ вызывал в душе тревогу?

Этьен сделал глоток. Кофе оказался слишком горьким. Он поставил чашку, на мгновение замер, глядя на пар, поднимающийся над поверхностью напитка, а затем решительно поднялся.

Адмирал быстрым шагом направился обратно в штаб, по пути делая вызов на своём коммуникаторе.

Влетев в штаб, Этьен занял место в командном кресле, сжал подлокотники и пристально посмотрел на своего заместителя:

— Спейс‑майор, общую связь со всеми кораблями.

Через десяток секунд прозвучал сигнал об установлении связи со всеми кораблями эскадры, находящейся в варп‑прыжке.

Этьен резко поднял голову и громко отдал приказ:

— Боевая тревога! Всем кораблям — полная боевая готовность. Передать сигнал «Красный код» всему флоту. За десять секунд до выхода из варпа поднять щиты на полную мощность, орудия — в полную боевую готовность. Ожидаем столкновение с кратно превосходящим противником. Внимательно отслеживаем цели, никакой самодеятельности!

Сирены взвыли по всему линкору. Офицеры бросились к своим постам, экраны замигали тревожными индикаторами, голографические проекции начали перестраиваться в боевой режим. Техники проверяли системы вооружения, навигаторы вносили последние корректировки курса, связисты подтверждали получение приказа на всех кораблях эскадры.

— Ну что ж, господа, — произнёс адмирал стальным голосом, — пусть они ждут лёгкой победы. Посмотрим, кто кого.

Ещё глядя на пар, поднимающийся над поверхностью кофе, Этьен понял, почему его душа неспокойна, — и сейчас ждал развязки.

В штаб вошли штурмовики под командованием его второго заместителя и подошли к лейтенанту‑оператору.

— Пройдёмте с нами, лейтенант‑оператор, — негромко произнёс спейс‑майор штурмовых войск. — Вы арестованы.

Хоть это было сказано не слишком громко, но на штурмовиков уже давно все смотрели, как только они вошли. В штабе наступила тишина, нарушаемая лишь гудением систем и тиканьем хронометра. Офицеры переглядывались, но никто не осмеливался нарушить приказ.

Двое штурмовиков в бронекостюмах подняли лейтенанта‑оператора и надели на него наручники. Этьен встал и направился к выходу из штаба; пленного повели следом.

Недолго думая, Этьен зашёл в столовую, в которой уже никого не было, и развернулся, глядя на лейтенанта‑оператора.

— Я узнал тебя. Несколько лет назад я был с инспекцией на одном из тяжёлых линкоров Дома Валуа, когда ещё служил королю. Ты на том корабле был ещё рядовым связистом‑оператором. Так что отпираться не имеет смысла. Рассказывай, какую информацию ты передал Марселю? — спокойным голосом произнёс Этьен.

Пленный ухмыльнулся и сплюнул на пол перед адмиралом:

— Ты предатель, Этьен. Предал нашего короля, а должен был погибнуть, как герой. Как только вы выйдете из варпа, вас встретит объединённый флот Союза Свободных Колоний. Вы все сдохнете… — лейтенант‑оператор рассмеялся, глядя в глаза адмиралу.

Этьен даже не дрогнул. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в глазах вспыхнул холодный огонь.

— В камеру его, — приказал адмирал. — Охранять постоянно. Даже если корабль будет гибнуть, он должен сидеть в камере. Но я надеюсь, этого не случится, и князь сам допросит его.

Спейс‑майор кивнул. Он был наслышан, что князь может читать мысли, и прекрасно понимал, почему эта тварь, оскорбившая плевком на пол весь флот, ещё не сдохла, захлебнувшись собственной кровью. Великому Дому Северных Медведей нужна вся информация, которой владел этот шпион.

Адмирал вышел из столовой, а спейс‑майор, не сдержавшись, со всей силы приложился пленному по рёбрам. Послышался хруст, и пленный вскрикнул от боли, став дышать через раз.

Спейс‑майор смерил пленного презрительным взглядом, но сдержал порыв добавить ещё один удар — дисциплина и приказ были превыше личных чувств.

— Сначала в лазарет, — приказал спейс‑майор. — Пусть доктор снимет болевой шок и выправит рёбра. Не хватало ещё, чтобы он по моей вине сдох, пока его не допросит наш князь. Потом — в камеру. Приказ адмирала вы слышали?

Штурмовики кивнули и потащили пленного к доктору, а спейс‑майор отправился в штаб.

Тем временем Этьен, вернувшись в штаб, окинул взглядом командный центр. Всё шло по плану: офицеры работали, экраны мигали индикаторами готовности, тактическая карта готова была обновляться в реальном времени, как только флагман выйдет из варп‑туннеля.

Адмирал сел в командное кресло и, сжав подлокотники, прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Он знал, что, как только они выйдут из варпа, начнётся самое сложное. Осталось дождаться этого момента — и действовать без малейшей ошибки. В голове проносились варианты тактических манёвров и возможные реакции противника.

— До выхода из варпа две минуты, — спустя некоторое время Этьен услышал голос своего заместителя. — Все корабли подтвердили готовность. Готовы поднять щиты, орудия в полной боевой готовности.

Адмирал медленно открыл глаза. Взгляд его стал острым, сосредоточенным — словно он уже видел поле боя.

— Всем постам — максимальная концентрация, — произнёс он громко. — Начинаем отсчёт с тридцати секунд.

— Есть, адмирал, — отозвался спейс‑майор.

Этьен кивнул. Он знал: от слаженности действий сейчас зависело всё.

На голографическом хронометре активировался обратный отсчёт, и по тяжёлому линкору разнёсся системный голос:

— Тридцать… двадцать девять… двадцать восемь…

Офицеры замерли у своих постов. Кто‑то нервно сглотнул, кто‑то сжал кулаки, но все неотрывно следили за экранами. Техники проверяли последние параметры щитов и орудийных систем, связисты подтверждали каналы связи, навигаторы отслеживали аномалии в варп‑туннеле.

Этьен слегка расслабил плечи, но взгляд оставался напряжённым. Он мысленно прокручивал варианты развития событий: если противник ждёт их, значит, уже подготовил ловушку. Но он знал одно — внезапность и слаженность действий могут переломить ситуацию в их пользу.

— Десять… девять… восемь…

Систему освещения линкора переключило в режим боевой готовности — огни стали тусклее, преобладающий цвет сменился на тревожный красный. Панели управления подсветились алыми индикаторами.

— Щиты на сто процентов, — доложил спейс‑майор.

— Пять… четыре… три…

Адмирал выпрямился в кресле, сжал подлокотники. В этот момент все лишние мысли исчезли — осталась только чёткая концентрация на задаче.

— Два… один…

Пространство вокруг линкора исказилось, варп‑туннель запульсировал, создавая эффект мерцания. Корабль содрогнулся, по корпусу прошла волна вибрации — эскадра выходила из варп‑прыжка.