Я перевёл взгляд с тактического шара на голографический экран.

— Яр, максимальное увеличение, — приказал я.

На экране мгновенно началось приближение: контуры вражеских кораблей проступили резче. Они стояли на орбите огромной планеты — разрозненные скопления, лишённые стройного порядка. Между ними сновали грузовики и десантные корабли, словно пчёлы вокруг улья.

— Яр, шансы на победу? — спросил я.

В штабе флота воцарилась тишина. Все взгляды скрестились на Яре. Даже Марк замер, не отрывая пальцев от тактического стола.

— Шестьдесят восемь процентов, — произнёс Яр. — Но я исхожу из того, как расположены корабли, их количества и состава, — добавил он уточнение.

Я кивнул. Не идеальная цифра, но достаточная для решительных действий.

— Полный вперёд! — скомандовал Марк. — Яр, выходим на дистанцию двести километров. Начинай захватывать линкоры. Потом идём на дальность семьдесят. Там встаём и начинаем строить боевую формацию. Ты атакуешь сразу два ближайших корабля и выпускаешь тяжёлые дроны. Их задача — уничтожить все истребители и фрегаты. Помогать будут наши тяжёлые истребители и фрегаты.

«Стальная Берлога» начала набирать скорость, плавно, но неумолимо сближаясь с противником. Корпус едва ощутимо дрогнул — включились дополнительные маневровые двигатели.

По кораблю завыла сирена боевой тревоги — резкий, пронизывающий звук, от которого каждый член экипажа мгновенно перешёл в режим «боевая готовность».

Пальцы Марка мелькали по тактическому столу — он отправлял приказы пока ещё пристыкованным к «Стальной Берлоге» нашим кораблям. Штаб загудел голосами: офицеры перекрикивались, уточняя параметры, подтверждая получение команд, докладывая о готовности систем.

Марк передал управление истребителями и фрегатами лейтенанту‑тактику. Тот уже разбивал корабли на группы, назначая каждой сектор для атаки и зачистки. На вспомогательном экране замелькали цветные метки — схемы распределения сил, временные интервалы, зоны ответственности.

— Первый эшелон на позиции, — доложил лейтенант-тактик. — Истребители готовы к запуску.

— Подтверждаю, — отозвался Яр. — Щиты подняты, орудия заряжены. Дроны на старте.

Я посмотрел на тактический шар. Красные метки противника всё ещё выглядели многочисленными, но теперь их хаотичность играла нам на руку. Они не ждали нас. Не успели выстроить оборону.

— Яр, состав кораблей противника? — спросил Марк.

— Тяжёлый линкор — восемь, линкор — шесть, тяжёлый крейсер — сорок, лёгкий крейсер — сорок, эсминцы — восемьдесят, фрегаты — двести, тяжёлые истребители — одна тысяча, лёгкие истребители — двести. Остальное — десантные корабли и грузовые корабли, — тут же перечислил состав кораблей противника Яр.

— Корабли противника начали движение, — сообщил лейтенант‑тактик. — Уточнение: часть кораблей не двигается.

— Связь со всеми нашими кораблями, — приказал Марк лейтенанту‑оператору. Команда связистов‑операторов начала устанавливать связь с кораблями.

— Готово, — через десяток секунд ответил лейтенант‑оператор, отвечавший за связь между всеми нашими кораблями.

— Говорит флот‑адмирал всем спейс‑капитанам и спейс‑майорам, отвечающим за свои группы кораблей. Внимательно отслеживайте маркеры с целями. По цели бить залпом одновременно всеми кораблями, — повторил он свой приказ.

— Расстояние — двести. Начинаю захват четырёх тяжёлых линкоров. Подсветил маркером, — сообщил Яр.

На тактическом шаре четыре красные метки загорелись жёлтым.

— Начинаем, — сказал я тихо, но каждый в штабе услышал.

— Я — к ремонтным шлюзам. Группы зачистки готовы, но я хочу лично контролировать ситуацию, — Игнат поднялся и направился к выходу из штаба. За ним последовали два его заместителя.

— Есть контроль над первым линкором, веду его к ремонтному шлюзу, — через минуту сообщил Яр. На тактическом шаре одна жёлтая метка перекрасилась в зелёную.

И буквально сразу:

— Дистанция — семьдесят. Полная остановка. Атакую тяжёлый линкор и тяжёлый крейсер, — на тактическом шаре ещё две красные точки перекрасились в жёлтый.

Руки Марка замелькали по тактическому столу. Я почувствовал начавшуюся лёгкую вибрацию корабля. Наши линкоры, крейсера и эсминцы стали отстыковываться от «Стальной Берлоги».

— Залп, — сообщил Яр.

На голографическом экране вспыхнули восемь огромных шаров плазмы — залп «Стальной Берлоги» устремился к кораблям противника. Корабль ощутимо тряхнуло: мощные импульсы энергии прошли через орудийные контуры, отдавшись вибрацией в корпусе.

Сразу после выстрела из ангаров, словно рой разъярённых ос, вырвались тяжёлые дроны. Три тысячи машин, слившись в единый поток металла и света, ринулись к вражеским порядкам. За ними, соблюдая строй, начали выходить наши тяжёлые истребители и фрегаты — их силуэты чётко выделялись на фоне звёзд.

Наши тяжёлые линкоры, тяжёлые крейсеры, лёгкие крейсеры и эсминцы уже выстраивали боевую формацию. Каждый корабль занимал отведённую позицию, синхронизируя щиты и орудия. Марк чётко распределил цели: на тактическом шаре одна за другой загорались цветные метки, обозначая приоритетные объекты для атаки.

Залп «Стальной Берлоги» достиг целей.

Первый плазменный сгусток, словно раскалённый кулак ярости, врезался в энергетические щиты левого борта тяжёлого линкора Союза Свободных Колоний. Щиты вспыхнули алым — неспокойным, пульсирующим светом, будто живая рана в пространстве. Они дрогнули, поглощая чудовищную энергию удара, но устояли… лишь на миг.

Следом прилетели ещё два плазменных шара — два огненных молота, бьющих в одну точку. Щиты не выдержали. На мгновение ярко вспыхнув, алое сияние рассыпалось осколками света. Левый борт линкора остался без защиты — голая, тёмная броня обнажилась перед новым ударом.

Четвёртый и пятый плазменные шары ударили практически синхронно — два точных удара в незащищённое тело корабля. В тот же миг пространство вокруг левого борта превратилось в адский калейдоскоп разрушений.

Сначала — ослепительная вспышка, на долю секунды превратившая ночь космоса в день. Затем — цепная реакция взрывов, прокатившаяся по корпусу, словно огонь по бикфордову шнуру. Внешние модули детонировали один за другим: сначала ангары, затем орудийные платформы, следом — вспомогательные отсеки.

Обшивка начала разваливаться на глазах. Огромные панели, размером с городские кварталы, отрывались от корпуса, кувыркаясь в невесомости. Некоторые вспыхивали при отрыве — то ли от внутреннего возгорания, то ли от остаточного заряда защитных систем. Другие просто уплывали прочь, превращаясь в хаотичный рой металлических обломков.

Тяжёлый линкор накренился — сначала едва заметно, потом всё сильнее. Его двигатели замигали тревожным светом, пытаясь компенсировать потерю устойчивости. Корабль медленно, но неумолимо начал заваливаться в сторону планеты.

На тактическом шаре метка линкора сначала замигала тревожным жёлтым, затем сменилась на пульсирующий красный — а после, спустя несколько томительных секунд, полностью погасла. Яр зафиксировал уничтожение корабля противника.

В реальности же его судьба была ещё страшнее. Тяжёлый линкор, потеряв управление, продолжал падать — медленно, словно гигантская металлическая гробница. Его искорёженный корпус, испещрённый дымящимися пробоинами, постепенно скрывался в сияющей дымке атмосферы планеты.

Где‑то там, в глубине облаков, он разобьётся на тысячи обломков — но здесь, в космосе, его уже не было. Только пустота и молчаливые звёзды.

Одновременно с тяжёлым линкором начал заваливаться и тяжёлый крейсер — по нему Яр произвёл три точных выстрела, и все они также пришлись в левый борт.

Первый плазменный снаряд врезался в энергетические щиты, словно раскалённый кинжал. Похоже, щиты крейсера не были подняты на полную мощность: они лишь тускло мигнули и погасли, даже не сумев полностью нейтрализовать энергию удара. Плазменный сгусток, не теряя импульса, пронзил ослабленную защиту и врезался в броню.