Я глянул им вслед и обратился к Марку:

— Марк, собирайте корабли, захваченные Роговым, а я с Себастьеном отправлюсь в зал для совещаний. Буду ждать связи с Оболенскими, — приказал я и направился к выходу из штаба управления флотом. Себастьен последовал за мной.

По пути я бросил взгляд на голографический экран. Вдали мерцали ледяные астероиды системы — их кристаллические структуры преломляли свет звезды, создавая причудливые радужные блики. Рядом со «Стальной Берлогой» появились суда: грузовые корабли, курьерские и пассажирские шаттлы. «Стальная Берлога» уже давно жила своей жизнью — численность людей на корабле‑матке, с учётом экипажей нашей эскадры и штурмовиков, уже приближалась к ста пятидесяти тысячам.

Себастьен, идущий рядом, нарушил молчание:

— Связь с Оболенскими ожидается через двадцать минут. Может, выпьем кофе?

— Хорошо, — я кивнул. — Зайду в каюту, переоденусь в другую форму. Через пять минут буду в зале. Прикажи ещё принести фруктов.

— Сделаю, — Себастьен кивнул и направился в зал совещаний, я же зашёл в свою каюту.

Переодевшись, я прошёл в зал для совещаний и занял кресло напротив голографического экрана. Андроид налил мне кофе и ушёл. Взяв с этажерки дольку апельсина, я медленно её прожевал и запил кофе. Мне понравилось такое сочетание вкусов.

— Время, — произнёс Себастьен. — Отправляю запрос на связь.

Прошло не больше десяти секунд, как на голографическом экране появилось изображение зала и княжич Мстислав.

Я присмотрелся к его форме: на ней появились знаки отличия князя рода Оболенских и главы Великого Дома Оболенских. На миг я смутился, но на выручку пришёл Себастьен:

— Добрый день, князь Мстислав, глава Великого Дома Оболенских? Я не ошибся? Я так понимаю, за прошедшие сутки в вашем Доме многое изменилось?

— Добрый день, князь Ратибор, Себастьен, — Мстислав слегка поклонился. Мы сделали то же самое. — Вы правы, Себастьен. За сутки у нас произошли большие изменения, и я, как вы верно заметили, стал главой Дома.

— Поздравляю вас, — произнёс я, улыбнувшись.

Мстислав тоже улыбнулся, но улыбка вышла какой‑то горькой.

— Я не стремился становиться главой, князь, — начал Мстислав, — но семья приняла такое решение. Мой отец сложил с себя полномочия. И мне пришлось казнить трёх человек, которые продались Валуа. Именно из‑за них между нашими Домами вспыхнула война.

Я молчал, Себастьен тоже — мы ждали, что ещё решит сообщить нам князь Оболенский.

— Я хочу забрать всех своих людей, князь. Когда мои корабли могут прибыть к вам? — спросил Мстислав, перейдя к делу.

— Сегодня, если ваш пассажирский транспорт готов совершить прыжок. Из звёздной системы «Млечный Перевал» до «Ледяных Чертогов» — семь часов двадцать две минуты десять секунд варпа, — ответил я.

— Корабли готовы. С ними прилетит мой дядя, князь Ярослав. Если вы не против, — Мстислав внимательно посмотрел на меня.

— Мы включим варп‑маяк через час, ровно на пять минут. Проследите, чтобы кроме пассажирских кораблей в нашу систему не отправились и другие корабли. Все другие корабли будут уничтожены, — я тоже смотрел на Мстислава, не отводя взгляда.

— Как скажете, князь, — Мстислав кивнул. И продолжил: — Могу я рассчитывать на заключение мирного договора?

Я посмотрел на Себастьена. Он сидел с задумчивым видом.

— У вас есть конкретные предложения, князь Оболенский? — произнёс Себастьен.

— Пока нет. Сейчас я хочу понимать: готовы вы обсуждать мирный договор или нет? — тут же ответил Мстислав.

Себастьен глянул на меня, и я кивнул.

— Да, князь, мы готовы будем вас выслушать после того, как вы заберёте своих людей, — ответил Себастьен.

— Спасибо, что не отказали сразу, — Мстислав слегка поклонился. — Через час мои корабли отправятся за пленными.

— Будем ждать, — я прервал связь и посмотрел на Себастьена.

Он откинулся на спинку кресла и провёл рукой по подбородку:

— Интересный ход, князь. Он осторожен, но решителен. Похоже, он действительно хочет мира.

— Или создаёт видимость, чтобы выиграть время, — задумчиво добавил я.

— У нас есть восемь часов, чтобы определиться с ответом. Фактически нам не нужен мир: Оболенские после потери такого флота сильно ослаблены. Если нанести по ним удар, то мы спокойно можем захватить несколько систем и ещё сильнее ослабить их, — начал Себастьен. — Но тогда нам придётся остановить наступление на Союз Свободных Колоний, а сейчас это в приоритете. Нам нужен свободный проход к территориям Дома Сато‑Дзё. У нас слишком мало личных грузовиков, чтобы обеспечить нас всем необходимым, а частные грузовики не обладают возможностью прыгать на дальние расстояния.

— Ты прав, Себастьен. Собирай всех на совещание. Узнай, когда вернутся Рэттен и Георгий. Я буду в тренировочном зале. Мне надо подумать, — я посмотрел на Себастьена, и он кивнул, вставая с кресла.

Мы вышли вместе: я отправился в каюту, чтобы переодеться для тренировки, а Себастьен — в штаб управления флотом.

По пути я размышлял над словами дипломата. С одной стороны, удар по Оболенским выглядел заманчиво: их ослабленное состояние давало шанс расширить зону влияния без серьёзных потерь. Как минимум пять систем, включая стратегически важные «Млечный Перевал» и «Туманность Алкионы», могли стать нашими. Но с другой стороны, война на два фронта — с Оболенскими и при одновременном продвижении к территориям Сато‑Дзё — могла истощить наши ресурсы. И это ещё под вопросом — война с Меровингами. Хотя Женевьева вскользь упомянула, что они готовы к мирным переговорам.

Добравшись до каюты, я быстро сменил форму на тренировочный костюм и направился в зал.

Тренировочный зал встретил меня привычным гулом механизмов и голографическими мишенями, уже настроенными на режим ближнего боя. Я активировал программу «Тактический хаос» — она моделировала непредсказуемые атаки и заставляла мозг работать на пределе, усиливая мои псионические способности.

Раз за разом я уклонялся от ударов виртуальных противников, парировал атаки, искал слабые места в их построениях. Движения помогали упорядочить мысли.

«Если атаковать Оболенских сейчас, — размышлял я, — мы получим территории, но потеряем время и ресурсы. А Валуа не упустят шанса ударить в спину. С другой стороны, мир с Мстиславом может дать нам союзника против Валуа и доступ к их торговым путям. Но можно ли ему доверять? Он молод, неопытен… Или это лишь маска? Его решительность в устранении предателей говорит об обратном. Возможно, он опаснее, чем кажется».

Через час интенсивной тренировки я остановился, вытер пот со лба и отключил программу. Мишени замерли, зал погрузился в тишину.

В этот момент на коммуникатор пришло сообщение от Себастьена:

«Совещание через сорок минут».

Я кивнул сам себе и направился к выходу. Пора было принимать решение — и делать это сообща.

Совещание затянулось, но в итоге мы пришли к единому мнению: с Оболенскими стоит заключать мир только на выгодных для нас условиях. Но так как пока конкретики от них не было, решили оставить флот Рогова в «Ледяных Чертогах», а Георгию поручили усилить разведку в звёздной системе «Млечный Перевал» и в ближайших к ней — чтобы вовремя обнаружить скопление боевых кораблей Оболенских.

Пассажирские корабли Оболенских пришли строго по графику, и адмирал Рогов начал передачу пленных князю Ярославу Оболенскому. Процедура прошла без инцидентов: пленные, измождённые, но живые, переходили с наших судов на пассажирские транспорты. Ярослав лично проверил списки и состояние чуть ли не каждого — его суровое лицо на мгновение смягчилось, когда он увидел среди освобождённых нескольких знакомых офицеров.

Через три часа корабли Оболенских покинули звёздную систему «Ледяные Чертоги», забрав всех людей. На мостике «Стальной Берлоги» воцарилась напряжённая тишина — все ждали моего решения.

— Мы готовы уходить в звёздную систему «Эридан‑4», — объявил Марк.

— Хорошо, пора наносить следующий удар по Союзу, — произнёс я. — Георгий, как только вернёмся в «Эридан‑4», нужна будет информация, где корабли Меровингов. Хочу для атаки по Союзу задействовать флот Этьена, но оставлять без защиты «Аквамариновый Пояс» опасно.