Лиаэлира фыркнула, чуть прищурила свои нечеловеческие глаза и подалась вперед.

— Тогда поцелуй меня, маг. Поцелуй так, будто хочешь меня. Хочешь взять прямо здесь. Прямо сейчас. На глазах этого смертного мешка с костями и мясом. Так, будто огонь в твоих чреслах вот-вот уже покинет тебя. Поцелуй меня так, будто клянешься любить меня. И тогда, может, я отвечу на тво…

Милар даже не стал ругаться. Да и смысл. Если кто-то самостоятельно прыгал прямо в разинутую пасть голодного хищника, то смысл ругани?

Лиаэлира наивно полагала, что у неё есть какое-то преимущество. Что владение нужной информацией обеспечивает ей защиту.

Защиту и возможность как-то отыграться на том, кого её научили ненавидеть. Вот только певица забыла одну маленькую деталь. Почему именно Конклав учил ненавидеть Арора Эгобара. И что именно за слава окружала данное имя, заставляя даже спустя века пугать им маленьких детей.

Распахивая окно, шпингалет которого заледенел настолько, что раскололся, словно хрупкое стекло, в помещение ворвалась пурга. Она подхватила Лиаэлиру так же легко, как подхватила бы иную пушинку.

Вздернула над полом и поместила в вытянутую руку вставшего на ноги Арда. Как и парой дней ранее, он вновь показался Милару выше, чем был на самом деле.

Эльфийка дергалась, царапала ногтями пальто Арда, стучала по руке кулаками, но не могла вырваться из мертвой хватки. А в это время посох юноши уже покрылся светящимися белыми символами, а глазницы затопил синий, ледяной туман.

— Ты считаешь себя бессмертной? — что-то волчье прозвучало в по-прежнему спокойном голосе. — Тогда ответь на вопрос: что остановит меня от того, чтобы вывернуть наизнанку твой разум и забрать силой то, зачем я пришел? И остаток своих веков ты проживешь, ничем не отличаясь от цветка, коим себя мнишь.

Лиаэлира хрипела и дергалась в бесплотных попытках коснуться пола, но её башмачки лишь дрыгались над укрытыми снегом досками.

— Не путай мое безразличие к твоей персоне с покорностью, эльф, — Ард тряхнул рукой, и Лиаэлира отлетела на кровать, попутно ударившись спиной о стену. — И больше не произноси имена моих прадеда и невесты.

Последние слова Ард произнес уже в своем привычном облике. Его глаза вернули свой, все еще нечеловеческий, но янтарный, а не синий оттенок. А символы померкли на посохе и исчезли внутрь древесины.

Юноша повернулся к окну и, закрыв створки, провел пальцем по раме. Лед сковал ставни, надежно заперев холод за границей квартиры.

— Госпожа Лиаэлира, будьте любезны, пожалуйста, расскажите, где и при каких обстоятельствах застали описанное мной событие? — со всей учтивостью и прежним спокойствием повторил свой вопрос Ард.

Внезапно Милар осознал еще один весьма элементарный факт. Ард нисколько не врал и не преувеличивал. Ему действительно была безразлична Лиаэлира. И только поэтому он не спешил использовать на ней всю мощь Взгляда Ведьмы. Ведь, действительно, кто бы его сейчас остановил?

Ард смотрел на эльфийку, вжавшуюся спиной в холодные доски стены. Проклятые Тазидахские фотографии и голос несчастного Луши, порой навещавшего память Арда.

Может быть, если бы не их дуэт, то он бы не потерял самообладание. А теперь от Лиаэлиры пахло страхом. Явным и неподдельным.

— Это бар «Рыбная Сетка» на углу Шипящей, — скрипя разом пересохшим горлом, ответила Лиаэлира. — Там можно купить немного Пыли. Тот, кого ты описал, её продает.

— Нарихман?

— Нет, Эгобар, я не так глупа, чтобы связываться с ними… — потирая темные синяки на горле, Лиаэлира пыталась вернуть самообладание, но у неё не получалось. — Это вампир. Не знаю, какой у него возраст, но он силен.

Она внезапно усмехнулась. Кровожадно и неприятно.

— Его все зовут Одакс, — сверля Арда убийственным взглядом, добавила певица. — Попроси у бармена хвост кильки, и он скажет, где его отыскать.

Ард слушал её сердце, дыхание и чувствовал запах — певица не лгала. Да и зачем ей врать, если она всеми фибрами своей Первородной души надеялась, что встреча Арда с Одаксом обернется для юноши самыми печальными последствиями.

— Спасибо за помощь, — кивнул Ардан и, развернувшись, взглядом указал Милару на дверь.

Первым из помещения вышел капитан Пнев, которому явно не терпелось поскорее покинуть не только пристройку «Морского Бриза», но и сам район Первородных.

У самых дверей Арда остановил сдавленный, полный злобы голос:

— Видимо, с именем Эгобар рождаются только монстры…

Ард задержался на секунду в проеме.

'— Тогда я убью тебя, принцесса. Тебя и всех, кто тебе дорог. Даже если потрачу на это века своей жизни.

— Знаю, Говорящий, знаю, что именно так ты и сделаешь. Ты ведь нарушил не только наши законы, да? Я чувствую пятна Темных Слов на твоей душе. Сейчас они лишь маленькие кляксы. Едва заметные точки. Но они растут. Ты ведь знаешь это тоже? Чувствуешь их?'

Ардан так и не обернулся.

Отыскать нужное место не представляло собой особого труда. Уже через полчаса, проведенных в тишине, они с Миларом стояли на пороге нужного заведения. А то, что Ард в воспоминаниях Линды Дэй принял за очертания Лохматины, на деле оказалось… порванной рыболовной сетью, неумело выведенной на вывеске. Вот так все просто.

— Какой план? — спросил Милар, поправляя пояс с запасными «месяцами» и саблей, спрятанной под мехами пальто.

Ардан посмотрел на простую дверь, сколоченную из досок и усиленную листами металла, прибитыми простыми гвоздями. Немного странно было видеть её перед собой вживую, когда еще совсем недавно наблюдал в чужой памяти.

— Спросим Одакса, а дальше по обстоятельствам.

Милар вздохнул и покачал головой.

— Вот поэтому ты младший дознаватель, Ард.

— Я еще только год служу!

— Резонно, — согласно кивнул Милар, — но план дерьмовый.

Ардан посмотрел на своего напарника, переминавшегося с ноги на ногу в попытке нагнать тепло под одежду. Несмотря на то что в районе Первородных было явно не так холодно, как снаружи, они уже провели достаточно времени снаружи, чтобы капитан Пнев вкусил все прелести отсутствия личного автотранспорта в разгар зимы.

— У тебя есть предложение получше? — с неприкрытой надеждой в голосе спросил Ард.

— Нет, — тут же ответил Милар и добавил. — Я просто хотел, господин маг, чтобы ты знал, что когда все опять полетит ко всем демонам преисподней, виновата будет твоя импровизация.

Ардан от возмущения аж воздухом подавился, а Милар уже бросил свою коронную фразочку:

— Кто помрет, тот Фатиец, — и первым вошел внутрь бара.

Ардан поспешил следом. Внутри их встретило все то же злачное заведение, что и в воспоминаниях Арда. Только к тем запахам, которые запомнила Линда Дэй, добавились еще и другие. Въедливые ароматы… и нет, не рыбы, а какой-то курительной смеси. Собственно, дым от неё и витал под потолком, из-за чего в глазах у Арда слегка помутнело. Милар же и вовсе, быстро убрав руку в карман, вытащил пробирку с темной жидкостью и опрокинул себе в рот.

— Это Каргаамский дурман, — поморщившись, шепнул Милар. — Его часто используют в подобного рода заведениях.

Ардан поморщился и мотнул головой. Но сколько бы он ни старался, не мог отогнать въедливый запах, причудливым образом лишавший все вокруг каких-либо четких очертаний мелких деталей. Такое впечатление, что все, что крупнее ладони, Ард различить мог, а вот то, что меньше — к примеру, черты лица, — уже нет.

Он немного неверно истолковал воспоминания Линды Дэй. Она не просто не помнила местных посетителей, она не могла их запомнить чисто физически. Но как тогда в её разуме запечатлелось лицо Лиаэлиры?

Ответ лежал на поверхности: эльфийка сама постаралась, чтобы Линда Дэй её запомнила.

Зачем?

Вопрос, достойный того, чтобы снова наведаться к певице «Морского Бриза».

Ардан потянулся к гримуару, чтобы попытаться нивелировать воздействие заморского дурмана, к которому кровь матабар не имела иммунитета, но его схватил за запястье Милар.