— Ты перестарался в отеле, напарник, — пояснил Милар, усевшись напротив и достав из бессменной, скомканной пачки сигарету. Милар зимой брал её с собой вместо портсигара — тот имел дурацкую привычку промерзать едва ли не насквозь и плохо открываться. — Капитан Алоаэиол нас выручила.

Видимо, ночь выдалась бурная, потому как в памяти Арда застыл почти полный набор дымных солдатиков — двадцать шесть штук. А никак не двенадцать оставшихся в строю. Вернее — уже одиннадцать.

Арди повернулся к мутанту, краем глаза коршуном взиравшей на происходившее снаружи.

— Как вы здесь оказались?

— Можно на «ты», — не поворачивая головы, так и не ответила на вопрос капитан. — Тем более не так давно ты уже обращался ко мне без всяких этикетных экивоков.

Ардану хотелось добавить, что в тот момент, на балконе поместья премьер-министра, обстановка была немного другой, но не стал вдаваться в подробности.

— Как ты здесь оказалась? — повторил юноша свой вопрос.

Алоаэиол посмотрела на Милара, и в полумраке едкого сумрака, разгоняемого одинокой свечой (видимо, Лей-люстру специально не зажигали), яркими пятнами сверкали её оранжевые, нечеловеческие глаза. Да, скорее всего, учитывая, что они с Миларом все еще находились здесь, а не где-то в другом месте, то капитан Алоаэиол успела все рассказать и объяснить, но…

— Милар не может слышать чужое сердцебиение, — пояснил свою претензию Ардан.

— Что мне никогда не мешало определить лжеца, — буркнул капитан Пнев.

Алоаэиол повернулась к Арду и мягко улыбнулась. Так, как могут лишь добросердечные бабушки, когда услышат какую-то наивную глупость из уст юнца.

— А тебе поможет? — и, одновременно с её встречным вопросом, сердце мутанта начало едва ли не танцевать на островной манер.

То ускоряясь, то замедляясь, то и вовсе ненадолго останавливаясь, чтобы затем сорваться в карьер. А зрачки капитана и вовсе сужались и расширялись на манер фокусировки линз телескопа.

Мутанты…

— Или ты, капрал, решил продолжить то, что мы начали нагишом? — улыбка Алоаэиол из добродушной превратилась в лисью. Губы вытянулись тонкой полоской, а их уголки потянулись ближе к щекам.

— Нагишом? — встрепенулся Милар. — Ард, мне надо переживать за твою свадьбу?

— Нет, — не глядя на напарника, отрезал Ардан. — Просто капитан Алоаэиол пыталась вынудить меня использовать против неё Взгляд Ведьмы.

На что в текущей ситуации Ардан в принципе был бы не способен. Но подобных деталей знать не требовалось ровным счетом никому.

Какое-то время капитан Алоаэиол и Ард смотрели друг другу в глаза, затем мутант подняла ладонь в сдающемся жесте.

— Милар, подменишь меня?

Капитан Пнев кивнул и, поднявшись с места, встал у окна в той же позе, что и мутант недавно. Сама же Алоаэиол переместилась за стол, где, покопавшись в пепельнице, выудила оттуда половинку сигары и потратила какое-то время на то, чтобы запалить спичками.

Да, без всяких сомнений.

Те же сигары, что и у Корносского. Что, наверное, весьма легко объяснить.

— Я слышала, как премьер-министр пытался что-то у тебя выяснить касательно отеля «Корона», — спокойным, ровным тоном начала свой рассказ капитан. — И судя по тому, что тебя каждую ночь отправляют туда на усиление, а днем ты выглядишь не лучше сонного суслика, то вопрос явно не проходной.

Ардан молча обнимал стакан пальцами. Тактильное ощущение стеклянных граней немного его успокаивало.

— Генерал Закровский, при всем моем к нему уважении, давно уже отошел от дел Кинжалов и Черного Дома в целом. Он, конечно, старается держать руку на пульсе, — продолжала Алоаэиол. — Но, скорее, в роли покровителя. И не то чтобы он нам не требовался. Если бы не Его Светлость, то парламент бы не оставил от нас и части того, чем мы сейчас являемся.

Что-то подсказывало Арду, что именно данная приверженность Черному Дому и стала причиной, по которой Император назначил своего наставника на столь важное место. Но, как говорил Милар, от политики лучше держаться на расстоянии пушечного выстрела. И в последние несколько дней Ардан на собственной шкуре смог понять весь глубинный смысл данного совета.

— Когда произошел инцидент на дирижабле, погиб мой хороший знакомый, — внезапно произнесла капитан. — И мы оба с тобой, капрал, знаем, о ком я говорю.

До чего же тесный мир… хотя, если предположить ограниченность контингента Черного Дома, то ничего удивительного, что большинство верхушки оперативников и дознавателей хоть раз, но пересекались.

Алоаэиол говорила об эльфе-Кинжале, сыне герцога Абраилаала, погибшем от рук мутанта Аллы-Лизы. Как же его звали… ах да — Энсваилаал. А капитан Алоаэиол провела часть сознательной жизни среди остатков эльфийских племен Высокого Леса.

— Он был твоим наставником.

— Скорее просто другом, господин дознаватель, — без особой радости в голосе поправила его капитан Алоаэиол. — Когда я попала в Черный Дом, то Энсваилаал, да не забудут его имя, составлял мне компанию в дни, когда я думала о том… что ничего хорошего в моей жизни уже не произойдет. И он позаботился о том, чтобы мы с Йонатаном оказались в одном подразделении.

— Что ничем хорошим не закончилось, — неожиданно колко заметил стоявший у окна Милар. — Ни для тебя, ни для него.

Ардан нахмурился. И почему ему казалось, что слова Милара имели какое-то отношение к причине, по которой Йонатана изгнали из столицы. Лейтенант Корносский несколько лет не вылезал из командировок, которые мотыляли его и его подчиненных по всей Империи. И лишь по самым серьезным оказиям, на несколько дней или недель, у него получалось вернуться в столицу.

И, судя по всему, спешил он вовсе не на Ньювский проспект и не в Рассветный Сад, а сюда. В маленькую квартирку, которую навещали так редко, что та больше походила на заброшенную и нежилую.

Что же — может, мир действительно, на самом деле, тесный…

— Твое отсутствие заметят, и Полковник…

— Никто ничего не заметит, капрал, — перебила мутант и зачем-то достала из кармана пустой лист бумаги. Положила тот перед Ардом и спокойно произнесла. — Интересная печать, не правда ли?

Юноша сперва нахмурился, а затем… нахмурился еще сильнее. Перед ним лежала одна из последних версий печати «Ледяных Зверей», в которой Ардан пытался использовать несколько другой подход к своей теории о трансмутационных рунических связях.

Ардан склонил голову и провел пальцами по бумаге. Точно так же, как недавно стекло, кожа ощутила выпуклые чернила.

— Иллюзия… нет… скорее что-то сродни Ведьминому Взгляду… — прошептал Ардан и поднял глаза на капитана, у которой чуть побледнело лицо — трюк давался ей не так уж и легко. — Значит, Иван Корносский работал не только над мутантами, но и над попыткой воссоздать Ведьмин Взгляд. Причем вместе с военными…

Ардан вспомнил, как относительно недавно, после того как полковник Кштовский использовал на нем проклятье, приведшее к травме Тины Эвелесс, провел несколько часов за чтением литературы о магии, способной влиять на восприятие реальности другими людьми.

Капитан, услышав Ардана, сперва явно удивилась, после чего забрала обратно вновь осиротевший лист бумаги.

— Порой я забываю, Ард, что ты у нас будущий светоч науки, — проскрипела она, выдыхая вонючее облачко дыма. Ард с Миларом синхронно закашлялись. — Знаю, запах поганый, но у мутантов есть целый ряд особенностей организма. В том числе с вкусовыми рецепторами.

Ардан кивнул. Он не так хорошо разбирался в основах химерологии, но даже лекций профессора Ковертского хватало, чтобы понять закономерность описанной Алоаэиол детали. Без ослабления целого ряда регулирующих функций организма мутанты попросту сошли бы с ума от специфики собственного существования.

— Все еще не объясняет, почему ты оказалась у отеля именно в тот момент, когда…

Ардан осекся. А с чего он взял, что Алоаэиол «оказалась» именно в «нужный час и нужное время»? Куда логичнее предположить, что:

— Ты следила за мной все эти дни, — тихо произнес Ардан и чуть поник.