— Тогда сообщаю тебе, что Салли вот-вот отойдет в мир иной. Твоя очередь уже близка.

Стефан резко побледнел.

— Правда?

Майя заскулила.

Парень потер шею.

— Мы подчиняемся древнему документу. Я не знаю, кто его написал. Когда рождается новый хранитель, туда записывают его имя. Мама давно сказала, что там есть мое имя.

— В чем именно роль хранителя?

— Это я должен узнать, когда займу место. Что-то связанное с куполом. Я не знаю. Мне всегда говорили, что как только коснусь ядра, все пойму сам.

— Тогда нам придется найти ядро до того, как город взорвется. Грезелла питает его слишком активно. Нам необходимо нейтрализовать ее или лучше увести отсюда.

— Что я могу сделать сейчас? — Стефан напрягся. Я видела, что его пугает перспектива касаться ядра раньше времени.

— Ищи его… А я пока постараюсь нейтрализовать Грезеллу, чтобы выиграть нам время.

— Я постараюсь покопаться в архивах деда, если ядро вообще существует. Может, это вообще сказки. Может, его нужно понимать абстрактнее.

— Я думаю, что существует. Так сказал Валериан.

Сама не знаю почему, я ему оправдывала. Но вибрация под камнем, ритм, туман… что-то говорило мне, что если не действовать, последствия будут катастрофическими. Может, я ошибаюсь, но ждать нельзя.

— И что? Вы ему доверяете? Мне вампирище всегда казался сомнительным типом.

— Я уже никому не доверяю, Стефан. — Я тяжело вздохнула.

Проще всего было бы пойти к Салли, допытываться у нее, но вокруг крутились буквально все, и это не выход. Так что придется двигаться другим путем. И как можно быстрее.

Я очень надеялась, что помощник сможет найти тайны ядра, и мы успеем отключить перераспределить энергию до катастрофы.

Стефан прав: Валериан может тормозить меня, прикидываясь, что сам что-то решает. Он вполне может быть главным кукловодом.

Тогда нужно действовать самой. Я обязана разобраться, как работает купол и как мне все остановить. Я не позволю Скайглору взорваться и уничтожить половину Империи, хоть ее и населяют фениксы.

Более того, если все получится, если мир узнает, что Гнездо делало, чтобы аккумулировать их энергию, законы должны поменяться, и наконец восторжествует справедливость.

Формально это называлось временной изоляцией на период проверки.

Юридически всё было безупречно. Судебные представители настояли на ограничении доступа к финансовым архивам и на разделении ответственных лиц, чтобы исключить возможность согласования показаний. Грезеллу разместили в восточном крыле ратуши, в бывших апартаментах для инспекторов. Охрана — символическая. Двери — не заперты на магию, а лишь на порядок.

Грезелла не возражала.

Это выглядело как демонстрация уверенности.

Когда я видела её днём, Грезелла спокойно работала с бумагами, задавала точные вопросы, требовала конкретных отчётов. Она не пыталась отменить проверку, не угрожала суду, не обвиняла меня в мятеже. Мы вообще практически не пересекались.

— Ну что, дорогая, ты довольна? — хриплый каркающий голос застал меня врасплох. Я отдыхала в гостиной Камила, размышляя о V.E., когда Грезелла в комнату.

Мне показалось, она выслеживала меня.

Свекровь грациозно прошла к диване и элегантно приземлилась напротив меня, сидящей в кресле у окна.

— Да, вполне, — я сухо улыбнулась.

— Ничего ты не докажешь и не найдешь. Камил чудесно ведет дела, не прикопаешься. И не смотри так ошарашенно. Я проверила: мэр выделил мне целый этаж без лишних ушей.

Я скрипнула зубами. Очень жаль, что у меня нет артефакта, записывающего звуки.

— Ты же понимаешь, что как только мы вернемся в столицу, тебя мигом посадят в тюрьму? — тон Грезеллы сочился от собственного превосходства.

Я молча смотрела в окно. Пусть говорит.

— И заживем… Вот же, встала у меня на пути. И зачем, спрашивается? Неужто так сильно влюбилась в Кассиана? Я тебе как мать скажу: мой сын не подарок. Он умеет врать и выкручиваться получше его отца, первого советника, между прочим.

— Матильда? — догадалась я.

— Конечно. У нее будет сыночек, — в голос Грезеллы даже послышался намек на ласку. — Кассиан тебе сказал, что не он “наследил”? Как бы не так. Пока ты сидела в кабинете, он гулял с Матильдой, ну и… Что мне объяснять?

— Рада, что у вас все так чудесно складывается, потому что ни к моему ребенку, ни ко мне ни один из вас больше не будет иметь отношения, — произнесла я сухо и посмотрела Грезелле в лицо.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы смысл дошел до нее.

— Ты… беременна?! — голос перешел на высокие ноты.

Грезелла открывала и закрывала рот, как рыба на суше.

Я обнажила округлившийся живот, который заметно рос в последнее время, но я носила облегающие вещи, и этого было незаметно.

— Кассиан “наследил”, — повторила ее слова без эмоций.

— И ты посмела оставить ребенка?! — Грезелла вскочила с места, ткнула в меня длинным острым когтем феникса. — Кого ждешь? Мальчик? Девочка?

— Понятия не имею, — я пожала плечами, а руки на живот все же положила, чтобы взбесившаяся свекровь ничего мне не сделала. — Напомню, что моя магия все еще запечатана.

— Да ты все будущее Кассиану угробишь! — закричала Грезелла, не стесняясь выражений, которые полились из нее потом отборной брани. — В Гнезде никогда не примут полукровку.

— Как жаль, — раздался спокойный голос Камила. Он шел к нам. Я слышала, как стучала трость по паркету.

Его руки легли на мои плечи.

— Грезелла, дорогая, вам не стоит так нервничать. Кто виноват, что в Гнезде отсталые законы?

— Вы не понимаете! Оба! Если мы не будем держать порядок, то такие, как вы, развалят все, что мы строили!

В коридоре громко застучали шаги.

— Мама, почему ты так кричишь? — Ожидаемо, на шум прибежал и Кассиан.

Обернувшись, я заметила и Валериана, замершего в арки двери. Я давно поняла, что он терпеть не может разборки.

Кассиан обнял мать.

— Ты почему мне не сказал, что она, — в меня снова тыкнули птичьим когтем, — беременна?

— А зачем тебе знать? Тебя это не касается! — рыкнул Кассиан, демонстративно уставившись на руки Камила на моих плечах. Ни одного из нас сей факт не смущал.

— Не касается? Ну конечно! — неистовствовала Грезелла. — А кто за тобой подтирать должен, милый? Думаешь, Матильда простит, что за время ваших отношений ты спал с этой?

— Мама, сколько раз тебе говорить: между мной и Матильдой ничего не было.

— Ну конечно, — Грезелла откинула голову и захохотала, окинула нас всех взглядом и остановилась на мне. — Скажи, милая Эйби, кому из нас ты веришь?

— Вы можете ничего не отвечать, — прошептал мне на ухо Камил. — Я нашел кое-что, что поможет заинтересовать суд.

Грезелла ещё что-то говорила — кричала, обвиняла, смеялась, — но я уже не разбирала слов. В голове осталась только одна фраза: в Гнезде никогда не примут полукровку. Она произнесла это спокойно, почти автоматически, как общеизвестный факт, который не требует доказательств.

Я медленно выдохнула и положила руки на живот. Полукровка, у которого, может быть, вот-вот родится старший брат или сестра.

Ну и пусть свекровь называет моего малыша как хочет. Никакого доступа к нему у нее все равно не будет!

Я перевела взгляд на Камила. Он стоял рядом, опираясь на трость, совершенно спокойный. Ждал, когда я смогу переключиться на него.

— Я думаю, вам всем пора прекращать этот цирк, — холодно и размеренно раздался голос Валериана.

Он прошел вглубь комнаты и тоже встал рядом со мной, по другую сторону. Грезелла так удивилась, что так и замерла с открытым ртом.

Затем ее лицо залилось краской.

— Да как ты смеешь! — зашипела она.

Валериан остановил ее коротким взмахом руки.