— Можешь звать меня просто Анна. Ох, бедняжка, — запричитала мама Стефана, бросаясь ко мне с теплой улыбкой. — Какая бледная! Ну ничего, детонька, сейчас мы тебя устроим. Я как раз принесла особый сбор... Мэр сказал, тебе нужно отдохнуть.

Майя в углу комнаты вдруг напряглась и медленно, очень медленно начала пятиться к стене, не сводя глаз с милой женщины.

Я села в кресло и задремала, однако шевеление Майи поблизости не давало провалиться в глубокий сон. В итоге сон ушел совсем, и я открыла глаза.

Тишина в доме Стефана была обманчивой, как затянувшаяся пауза перед казнью. Мужчины ушли полчаса назад. Я совсем не отдохнула.

Несмотря на то, что я была в этом доме множество раз, что-то изменилось. Я поняла странную вещь: хоть было утро, за окном стремительно темнело.

Туман притерся к стеклам, отрезая нас от остального мира. Анна сидела напротив меня. Она методично подметала чистый пол пол веником, и этот сухой, скребущий звук действовал на нервы сильнее, чем вой Охотника.

— Ты знаешь, Эйбеалль, — вдруг произнесла она, не поднимая глаз, — Виктор ведь не подделывал эти железки. Его обвинили и выслали сюда, хотя в столице жилось нам очень хорошо. Мой отец… Он хотел доказать правду, понимаешь?

Её голос стал тонким, похожим на натянутую струну.

— Мэр сказал, что всё готово. Нужно только последнее звено. То, что Виктор спрятал у тебя в кармане. Амулет — это ключ к воскрешению, деточка. Отдай его. Папе холодно там, в темноте.

Я невольно сжала пальцами серебряный диск в кармане.

— Анна, это невозможно. Виктор мертв. Вашего отца давно нет в живых. .

— Ложь! — Женщина вскочила, и её лицо исказилось в гримасе яростного безумия. — Ты просто жадная девка! Они обещали мне! Они сказали, что если я заберу ключ, Скайглор снова станет живым!

Она кинулась на меня с неожиданной силой. Её пальцы, испачканные в пыли, вцепились мне в горло, пытаясь лишить меня сознания. Я задохнулась, пытаясь оттолкнуть её, но обезумевшая женщина была слишком тяжелой.

— Майя! — прохрипела я.

Она ждала моего сигнала.

Майя вцепилась в плечо женщины, отрывая её от меня. Анна взвизгнула и отлетела к стене, но даже тогда она продолжала тянуть ко мне свои скрюченные руки.

И тут дом содрогнулся.

Свечи погасли одновременно, словно их задул один огромный рот. Температура упала так резко, что на стенах выступил иней. Прямо из центра комнаты, из самих досок пола, начала подниматься тень. Огромная, бесформенная, она пульсировала, как гнилое сердце этого мира.

Охотник.

Тот, кто наблюдал за мной в лесу, тот, кто пытался меня затушить. Бестелесная тварь, обладающая огромной силой.

Видимо, его не беспокоило, что уже день.

Анна замерла. Её безумный шепот превратился в тихий скулеж. Тень даже не взглянула на неё — она медленно, неотвратимо повернулась ко мне. Майя встала впереди, шерсть на её загривке стояла дыбом, но я видела, как дрожат её лапы. Тень была слишком велика и только увеличивалась в размере, заполняя все пространство, что дышать стало невозможно.

Губы сами шептали заклинания, однако все было бесполезно: запечатанная магия только обжигала внутренности, но вырваться на свободу не могла.

Одно было ясно: она убьет меня, сожрет живьем, если я срочно не найду какого-то мага, который будет на моей стороне.

Майя жалобно заскулила. Ее ядовитый хвост пытался пронзить тень. Безрезультатно. Он только проходил сквозь, и от каждого выпада, касаясь Охотника, Майя жалобно скулила, словно это он бил ее.

Я не помню, как выскочила на улицу. Майя выскочила вместе со мной, но побежала в другую сторону. Помню только холодный воздух, раздирающий легкие, и топот собственных сапог по камням. Туман обволакивал, путал дороги. Я бежала к ратуше — единственному месту, где обитал маг. Тень скользила за мной, поглощая оставшийся свет.

У самого поворота на площадь я споткнулась. Охотник коснулся моего затылка ледяным дыханием, когда впереди вспыхнул свет.

— Оставь её! — голос Камила Шихани прогрохотал над площадью. Я едва не заплакала от облегчения.

Мэр стоял на ступенях, окруженный ореолом мертвенно-белого сияния. Он вскинул руки, и я увидела, как его красивое лицо исказилось от невыносимой боли. Белые молнии сорвались с его пальцев, прошивая Охотника насквозь.

Монстр взвыл — звук был таким, будто рвется металл. Тень начала распадаться, таять в этом искусственном свете. Камил закричал, его тело сотрясала крупная дрожь. Я видела, как по его подбородку течет кровь, как лопаются сосуды в его глазах. Он сгорал на моих глазах.

С последней вспышкой Охотник исчез. Наступила оглушительная тишина.

Камил пошатнулся и рухнул на колени. Я подбежала к нему, подхватывая под плечи. Он был холодным и тяжелым.

— Камил! Зачем… зачем вы это сделали? — Мои руки дрожали, я вытирала кровь с его лица своим рукавом.

— Грезелла… — прошептал он, едва шевеля губами. Его глаза смотрели на меня с такой невыносимой нежностью и мукой, что сердце сжалось. — Она подослала её… Чтобы забрать… вас. Я не мог… позволить. Мои силы… это всё, что у меня было.

Он попытался встать, опираясь на меня.

— В этом городе больше нет безопасных домов, Эйбеалль. Анна… её разум съела надежда, которую Грезелла подсыпала ей, точно яд. Кассиан и Валериан… они не понимают, с чем борются. Вы должны пойти со мной. В мой дом. Там защита… настоящая.

Я посмотрела на пустую, темную улицу, где только что была Охотник. Солнечный свет, словно нехотя, разрывал туман на лоскуты.

Без магии я абсолютно бесполезная и легкая мишень. И хоть теперь Охотника нет, кто знает, кого еще подошлет Грезелла.

А еще я не могла не отметить. Камил Шихани был единственным, кто только что чуть не умер, защищая меня. Возможно, он единственный кому я могу доверять. Даже Стефан теперь лишен этого. Еще предстоит разобраться, знал ли он что-то о тайной одержимости своей матери или нет.

— Я пойду с вами.

Карета катилась по пустынным улицам Скайглора, и мерный стук колес по брусчатке казался единственным живым звуком в этом мертвом, задохнувшемся городке.

Шихани сидел напротив меня, откинув голову на бархатную спинку. В полумраке его лицо казалось маской из тончайшего фарфора, покрытой трещинами битвы. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к груди, где еще недавно пульсировал золотой свет его жезла.

— Что будет с Анной? — спросила, нарушая давящую тишину. — Ее нельзя так оставлять, она может причинить вред мои… спутникам.

— Не переживайте, Эйбеалль. Ее жизнь была подвязана на энергии Охотника, она его питала, как батарейка. Теперь, когда главное зло Скайглора уничтожено, вы можете ни о чем не беспокоится. К сожалению, Анну мы больше не увидим… Кстати, мы почти на месте, Эйби, — прошептал он, не открывая глаз. — В моем доме стены пропитаны старой защитой. Никакая тень не войдет туда без приглашения.

— Вам нужно лечь, Камил. Вы совершили невозможное, — я чувствовала, как внутри меня разливается горькое чувство вины. Шихани выглядел все хуже и хуже.

Он пожертвовал своей сутью ради меня. Ради ребенка, который даже не был его. В мире, где мой собственный муж готов был предать меня ради амбиций матери, этот жест казался чем-то запредельно благородным.

Особняк Мэра встретил нас тишиной и запахом старого дерева и воска. Шихани отказался от помощи слуги, лишь кивком велев им приготовить чай и принести теплые пледы в малую гостиную, где в камине уже мирно потрескивал огонь.

Он опустился в глубокое кресло, жестом пригласив меня сесть напротив. Огонь отбрасывал пляшущие тени на его бледные щеки.

— Вы спросили в карете, почему я это сделал, — начал он, глядя на пламя. — Почему эльф, проживший сотни лет, решил расстаться с тем, что делает его... высшим.