Он говорил уверенно. Но его пальцы дрожали.

Мне хотелось сказать, что сарказм неуместен.

Валериан спешился рядом. Он выглядел безупречно спокойным, но я ему не верила. Он пересёк границу купола. Он нарушил приказ о ссылке. Ради меня.

Мы об этом не говорили.

И от этого становилось тяжелее.

Слуги поклонились. Кто-то отвёл глаза. Кто-то смотрел слишком внимательно.

Мы были новостью.

— Вот как ты жил все это время, — заметила я задумчиво.

Дворецкий сообщил, что супруги фон Райвенгорст отбыли в пригород на выходных и сегодня как раз вернутся.

— Подготовьте все для приема сегодня вечером, оперативно разошлите приглашения, — заявил Кассиан, вальяжно бросая перчатки слуге. Непривычно видеть его таким, да и мне не понравилось.

— Разумеется, — пролепетал дворецкий и покосился на часы. Пробило двенадцать.

— Хотите что-нибудь? — тоном хозяина поинтересовался Кассиан.

— Нет, — я обняла себя руками. Малыш молчал. Его особняк тоже не впечатлил. — Я хочу одна прогуляться по столице. Не могу оставаться здесь, противно.

Кассиан только нахмурился, Валериан галантно пропустил к дверям.

Я ушла, не оборачиваясь, и долго гуляла, пока не загудели ноги. Уверена, свекрови уже все сказали.

Грезелла не станет прятаться. Она выставит блеск напоказ. Покажет, что слухи о расследовании — лишь сплетни завистников.

Так и не пообедав, потому что кусок в горло не лез, я вернулась в особняк. Грезелла и муженек ее еще не приехали. Стратегическая неторопливость?

Я стояла у подножия лестницы в платье цвета ночного неба. Кулон Рейвенгорстов холодил кожу. Тяжёлый шёлк сковывал движения. Кассиан настоял, чтобы я вырядилась в этот ужас.

Валериан возник рядом.

— Они уже делят её власть, — тихо сказал он, наблюдая за гостями. Вампир первым спустился вниз. Я оттягивала этот момент до последнего. — Смотри на дистанцию. Никто не подходит слишком близко. Не было официального объявления, а все уже все знают.

Зал гудел.

Дамы в камнях, офицеры с наградами, сановники с натянутыми улыбками.

Музыка стала тише, когда мы вошли под руку с Кассианом.

— Следователь вернулась, — донёсся шёпот.

— Интересно, кого она посадит первым?

— Надеюсь, не меня…

Кассиан улыбался, кланялся, говорил правильные фразы. Но я видела: люди отступают на полшага, едва он поворачивается.

Это был не просто холод. Это был банальный расчёт.

К нам подошёл пожилой граф.

— Госпожа фон Рейвенгорст, — он поклонился, не сгибая спины до конца. — Мы все с интересом следим за распределением субсидий Скайглора. Надеемся, вы проясните ситуацию. Казна любит точность.

Он улыбался. Но его глаза изучали меня.

Им нужен был не скандал.

Им нужен был рычаг.

Я медленно прошла дальше.

И впервые отчётливо поняла интересную вещь: если я ударю по Грезелле, половина этого зала поддержит меня.

Не из справедливости. Из жадности.

Валериан подал мне бокал.

— Они не за тебя, Эйби, — произнёс он тихо. — Они против неё. Разницу чувствуешь?

— Да.

— Хорошо. Значит, не ослепнешь.

Хозяйки дома все еще не было. Это нервировало.

И я вдруг подумала:

Если документы существовали десять лет — почему их передали именно сейчас?

Музыка сменилась.

Двери распахнулись.

И лакей объявил имя.

Матильда де Валуа.

А я про себя добавила: “Любовница Кассиана”

Матильда вошла так, будто вечер устраивали в её честь.

Алое платье струилось по ступеням, огни люстр цеплялись за ткань, превращая её в живое пламя. Она была на последних месяцах — настолько округлой, что зал невольно задержал дыхание. Не хрупкая фарфоровая кукла, а женщина, уверенная в своей власти над вниманием.

Толпа расступилась.

Кассиан рядом со мной окаменел. Его пальцы на моём локте сжались чуть сильнее, чем позволяли приличия.

А во мне ничего не дрогнуло. Ни ревности, ни боли. Только холодное любопытство.

— Кассиан, дорогой, — её голос был низким, тягучим. — Ты вернулся и даже не предупредил.

Она смотрела только на него.

Меня не существовало.

— Я не обязан отчитываться, — ответил он сухо. Слишком сухо.

— Разве? — её улыбка стала шире. — В этом доме мы всегда всё знали друг о друге.

Лёгкий шёпот прокатился по залу. Слишком многие слышали.

Наконец её взгляд скользнул ко мне.

Медленно. Оценивающе.

— А это, должно быть, госпожа следователь. За один только вечер я узнала о вас много нового.

— Хорошо, что и старое не забывали, — спокойно ответила я.

В её глазах мелькнул интерес.

— Вы смелы.

— Я же следователь.

Кассиан напряжённо перевёл взгляд с меня на неё.

— Матильда, сейчас не время.

— О, я вовсе не собираюсь портить вечер, — она мягко коснулась его рукава, и это прикосновение было слишком интимным. — Я рада, что ты жив. В провинциях всякое случается.

Он едва заметно отстранился.

Я почувствовала это движение. Почти физически.

— Пройдёмся? — Матильда повернулась ко мне. — Здесь душно. А мне сейчас особенно тяжело.

— Матильда, — в голосе Кассиана прозвучало предупреждение.

— Не волнуйся, — она улыбнулась ему. — Я не кусаюсь.

— Это спорный вопрос, — тихо заметила я.

Она рассмеялась.

— Видишь? Мы с ней поладим.

Балкон встретил нас холодом. Двери закрылись, и музыка стала глуше. У самой голова гудела от этого дурдома.

Улыбка исчезла с лица Матильды.

— Ты не понимаешь, куда приехала, — сказала она тихо. Даже без злобы и агрессии.

— В дом, где слишком долго путали власть с безнаказанностью, — я скрестила руки на груди. Матильда отошла на несколько шагов.

— Здесь не провинция, — её голос стал твёрдым. — Здесь всё решается иначе.

— Именно поэтому я начала с Канцелярии.

Матильда замерла.

— Сегодня. Регистрация обращения в Высший Суд. С печатью.

— Да слышали мы уже. И знаешь, что я хочу тебе сказать?

Она несколько секунд смотрела на меня, не моргая.

— Ты глупее, чем я думала.

— Или смелее.

— Нет, — она качнула головой. — Ты просто не понимаешь правил. Здесь не побеждают в открытую. Здесь вообще победить невозможно.

— А ты побеждаешь?

Её губы сжались в тонкую линию.

— Я выживаю.

Красотка подошла ближе.

— Ты здесь чужая. Этот дом не твой. Эти люди не твои. Даже твой муж — не твой.

— Тогда почему ты так боишься?

— Я не боюсь, — резко ответила она.

— Тогда зачем предупреждаешь?

Пауза.

— Потому что, если ты начнёшь официальную процедуру, ударят по всем. И по Кассиану тоже.

— Он взрослый мужчина, не фарфоровый зайка.

— Он — Феникс, — холодно произнесла она. — А Фениксы горят вместе с Гнездом.

Дверь на балкон распахнулась.

Кассиан.

Он явно слышал часть разговора.

Я думала, что он появится раньше.

— Хватит, — сказал он тихо, но жёстко. — Матильда, тебе лучше вернуться внутрь.

— Ты защищаешь её? — она подняла бровь.

— Я прошу тебя не устраивать спектакль. Люди смотрят.

— Спектакль? — Матильда улыбнулась. — Я всего лишь разговариваю с твоей женой.

Она повернулась ко мне.

— Завтра ты действительно пойдёшь в Суд?

— Да.

— Тогда убедись, что твой источник играет за тебя. Здесь все действуют из собственной выгоды. Даже те, кто клянётся в преданности.

Кассиан напрягся.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего, — Матильда снова стала мягкой. — Просто не хочу, чтобы ребёнок родился в разгар войны.

— Чей именно ребёнок? — спокойно спросила я.

Она не отвела взгляда. Догадалась, о чем я. Даже не дрогнула.