— Той, кто выживет.

Это было сказано слишком прямо.

Кассиан шагнул между нами.

— Довольно.

В его голосе впервые прозвучала не растерянность, а раздражение.

Матильда внимательно посмотрела на него.

— Ты изменился, — сказала она тихо.

— Нет. Просто я больше не собираюсь молчать.

Это повисло в воздухе.

Она развернулась первой.

— Удачи вам обоим, — бросила через плечо. — Война в Гнезде всегда начинается красиво. А потом…

Матильда ушла.

Мы остались вдвоём.

Несколько секунд Кассиан молчал.

— Ты завтра идешь в Старший суд? — спросил он наконец.

— Да.

— Почему ты не сказала?

— Потому что это моя процедура. Не семейный совет.

Он провёл рукой по лицу.

— Ты понимаешь, что если это сорвётся, тебя обвинят в мятеже?

— Понимаю.

— И всё равно идёшь, даже не поговорив с мамой?

— Да.

Муж смотрел на меня долго.

— Тогда я не позволю им уничтожить тебя.

— Мне не нужно позволение, — ответила я. — Мне нужна твоя позиция.

Кассиан замолчал.

И это молчание было красноречивее любых слов.

Из зала доносились смех и музыка.

Я вдруг отчётливо поняла: враг не может быть таким тихим. Всё слишком гладко. Слишком предсказуемо.

Если документы существовали десять лет, почему они появились именно сейчас? Или они появились вопреки чужим желаниям?

Кому выгодно, чтобы именно я стала лицом этого дела?

Матильда права в одном. Здесь никто не играет просто так.

Уже завтра я начну выяснять, кто расставил фигуры задолго до моего возвращения.

Музыка за дверями гремела так, будто в этом доме не начиналась война, а праздновали помолвку. Хотя… никто ведь и не подозревал, какой хаос назревал в Гнезде.

Я не двигалась. Кассиан тоже. Мы так и стояли, как две безжизненные статуи.

— Ты специально спросила про ребёнка, — сказал муж недовольно.

— А ты специально не ответил, — беспечно парировала я.

Мы оба повернулись к горящим огням столицы. Жизнь здесь не умолкает ни днем, ни ночью в отличие от Скайглора. Да и воздух чище. Тумана нет.

Ни там, ни здесь я не чувствовала себя дома.

Вроде несколько месяцев меня не было, а по ощущениям — целую жизнь.

Кассиан сжал перила балкона. Костяшки на его пальцах побелели.

— Матильда не от меня беременна, — сказал он резко.

Я смотрела на него. Не в глаза — на линию подбородка. На то, как он держится. Как всегда держался, когда правда была сложнее, чем хотелось.

И… я не верила.

Я чувствовала себя выжженной землей, на которой снова пытаются устроить пожар.

Слушала Кассиана так, будто он, наш брак, происходили не со мной, с кем-то другим, не имеющим ко мне отношения.

— Но ты позволил всем думать иначе.

— Я не обязан отчитываться перед столицей о своей личной жизни. И даже Гнездо мне не указ.

— А передо мной? Как мне теперь верить?

Вот теперь Кассиан посмотрел. И впервые за весь вечер в его взгляде не было ни расчёта, ни осторожности. Только бесконечная усталость от ведения двойной игры.

— Я думал, ты не вернёшься.

Это было сказано так просто, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять.

Этот месяц, во время которого я страдала, он не умирал в больнице.

— Ты не помог вернуться мне сразу, Кассиан.

— Я и не хотел, потому что иначе тебя бы судили. Не в провинции. Здесь. Но решение о том, чтобы лишить тебя магии, приняли уже без меня.

Я молчала.

Он сделал шаг ближе.

— Ты думаешь, я не знал, что мама выдавливает тебя? Я видел. Но тогда у меня был выбор: либо ты уходишь в Скайглор формально по службе, либо тебя ломают публично. Я выбрал меньшее зло.

— И не посчитал нужным мне сказать. Хотя даже то заседание было весьма… публичное.

— Ты бы отказалась.

Он был прав. Это раздражало.

— Значит, ты решил за меня. И тебе нормально, что из-за этого меня лишили магии. Я дракон, который при перевороте даже не может сохранить на себе одежду. Я даже летать нормально не могу. Разве твое решение такое уж хорошее?

— Я спасал тебя.

— Ты спасал себя, — тихо сказала я. — Чтобы не выбирать между женой и матерью.

Кассиан дернулся, как от удара. Внизу кто-то рассмеялся. Музыка стала быстрее.

Я вдруг ясно вспомнила другой вечер.

Балкон нашего маленького домика, ужасно нелепый, как и все, что там было.

Тёплый ветер. Мы моложе. Счастливые и без опасений смотрящие в будущее.

— Помнишь, — сказала я неожиданно для себя, — как ты клялся, что мы будем жить отдельно от фениксов и Гнезда?

Кассиан закрыл глаза на секунду.

— Помню.

— И что столица не будет нас касаться, хоть мы и живем в ней.

— Я тогда верил в это.

— А теперь?

Муж долго смотрел на огни улицы. Что он думал обо мне, когда стоял здесь, скрывая от меня правду?

— Теперь я знаю, что из Гнезда не выходят. Оно не отпустит.

— И что ты выбираешь? — сердце предательски дрожала. Я не хотела чувствовать, но чувствовала. Это злило. Столица навевала ностальгию о той жизни, через которую я перешагнула. Забыла. Выкинула, как мусор.

Кассиан повернулся ко мне.

— Тебя.

Простой ответ как удар под дых. Столько нерешенных вопросов, в которых Кассиан мог бы мне помочь раньше.

— Нет, — покачала я головой. — Ты выбираешь возможность не потерять всё.

Тишина стала густой.

Муж подошел ко мне, протянул руку, чтобы поправить прядку волос, упавших мне на лицо из-за налетевшего ветра. Я резко шагнула назад, и его рука замерла в воздухе.

— Ты не доверяешь мне, — сказал он с горечью.

— Я больше не знаю, где заканчивается твоя семья и начинаешься ты.

Это было честно. Хотя бы с моей стороны.

Кассиан провёл рукой по волосам — жест, который я знала слишком хорошо. Так он делал, когда пытался не сорваться.

— Ты думаешь, мне приятно видеть, как ты идёшь против Гнезда? Ты знаешь, что они сделают?

— Знаю.

— Нет, Эйби. Ты видела провинциальную жестокость. Столичная — другая. Здесь не бьют. Здесь лишают всего.

— Меня уже и так лишили всего. Чего еще мне бояться?

— Я этого не хотел.

— Но позволил.

Кассиан шагнул ещё ближе. Теперь между нами оставалось меньше вытянутой руки.

— Я никогда не использовал тебя.

— Правда? — я усмехнулась. — А кто настоял, чтобы я сегодня надела это платье? Чтобы зал видел «законную госпожу фон Рейвенгорст»? Кто устроил приём в день моего возвращения?

Муж поджал губы.

— Ты хотел показать, что я под твоей защитой, — сказала я медленно.

— Да. И ты, и наш ребенок.

— Или что я всё ещё твоя. Мы твои.

Его челюсть напряглась.

— Ты моя жена. Я не отдам вас!

Это повисло между нами. Мне хотелось крикнуть, что этот кроха принадлежит только мне. Нет никаких нас! Не тогда, когда я не верю ни единому его слову.

Внутри шевельнулся малыш. Лёгкое, почти неощутимое движение. Он рос так быстро.

Я опустила взгляд.

Кассиан заметил.

— Как думаешь, это будет феникс или дракон? — спросил он тихо.

— Я не знаю. Он растет слишком быстро.

Муж побледнел.

— Это… — он запнулся. — Это из-за Скайглора?

— Возможно. Я наведаюсь к какому-нибудь лекарю и узнаю, что как. Не хочу пускать очередную волну сплетен у именитых целителей.

Мы стояли слишком близко для чужих людей. И слишком далеко для супругов.

— Ты идёшь в Суд, — сказал он глухо. — Даже если это уничтожит мою фамилию.

— Я иду в Суд, потому что если не пойду — уничтожу себя. Ты прекрасно знаешь, что дороги назад уже мне нет. Грезелла и твое Гнездо творят зло.

Он смотрел на меня так, будто пытался запомнить.

— Если завтра всё выйдет из-под контроля, — произнёс Кассиан медленно, — я встану рядом с тобой.