— Ищи букву “Э” и “Е”, — скомандовала я. — Списки землевладельцев и родословные книги до Первого соглашения.

Мы провели в тишине около часа, листая пожелтевшие страницы.

Наконец, Стефан издал приглушенный возглас:

— Нашел. Семья Элридж. Смотрите.

Он положил передо мной тяжелый фолиант. На пергаменте красовалась та самая монограмма, что я нашла в амулете: V. E. — Элридж В. Имя не раскрывалось, как и пол.

Но чем дальше я листала, тем больше холодело внутри.

— Здесь нет отметок о смерти, — прошептала я, проводя пальцем по строчкам. — Все представители рода Элридж числятся в списках усопших, кроме одной некой или некоего “В”. Но и среди живых жителей Скайглора или соседних провинций такого жителя нет. Этот человек просто... исчез из записей сто пятьдесят лет назад. Словно его стерли из реальности, оставив только пустой дом. Он же бывший дом лекаря.

— Или это существо нашло способ не умирать, — добавил Стефан, и его голос дрогнул.

Я закрыла книгу. Монограмма на амулете теперь казалась мне клеймом.

Мы выбрались тем же путем. Холодный ночной воздух после пыльного архива показался благословением. Мы быстро пошли по тропинке, ведущей к окраине, где стоял мой новый дом. Дорога пролегала вдоль кромки леса.

Внезапно я остановилась. Волоски на затылке встали дыбом. Драконья кровь внутри меня предостерегающе забурлила, а в животе снова возник тот самый двойной толчок, будто ребенок — или кто бы там ни был — тоже почувствовал угрозу.

— Что такое? — Стефан схватился за мой локоть.

— Тише, — я повернула голову к лесу.

Там, в густой тени вековых елей, где туман был особенно плотным, стояла высокая фигура. Она не двигалась, не дышала и, казалось, была частью самой темноты. Из-под глубокого капюшона невозможно было разглядеть лица, но я кожей чувствовала пристальный, тяжелый взгляд. Тень была высокой и неестественно неподвижной.

Она не нападала. Она просто наблюдала, как мы возвращаемся из мэрии с украденными секретами.

— Уходим, быстро, — скомандовала я, не сводя глаз с леса.

Мы прибавили шагу, а когда я обернулась через несколько секунд, на том месте уже никого не было. Только ветка ели едва заметно качалась, хотя ветра в ту ночь не было совсем.

На следующее утро я чувствовала себя так, словно меня переехал экипаж, груженный камнями. Тошнота отступила, оставив после себя лишь странную тягу к соленому и глухую пульсацию в висках. Но работа не ждала. Я просто обязана была найти таинственного “В”!

Я направилась прямиком на работу, ибо нечего прохлаждаться. Еще очень надеялась застать там Стефана. Да только зря.

Разозленная на весь свет, я схватила стопку новых законом и отправилась на прогулку, глядишь так лучше информация залетит в мой бедный воспаленный мозг.

Свежий воздух успокаивающе на меня не подействовал. Я так зачиталась, что врезалась.

— Эйбеалль, осторожнее, — ласково пропел мэр. Я подняла взгляд и несколько минут подгружалась. Обычно я не видела Камила в его идеальном костюме вне кабинете, и на фоне общей скудости Скайглоре мэр выглядел неуместно.

— А вы чего тут делаете? — вырвалось у меня. Я рефлекторно хотела спрятать бумаги за спину, но мэр узнал свой почерк.

— О, читаете мои законы. Очень рад, что у нас это взаимно. Вы читаете мои послания, я ваши. В целом, я рад, что вы высоко оценили дом, который город вам предоставил.

Ах, Скайглор у нас теперь город? Я и не знала.

— Да чтоб я когда-нибудь вас проигнорировала, мэр Шихани, — улыбнулась я.

— Эйббеалль, вы выглядите бледной. Прогулки не идут вам на пользу? Может, присядем? — он указал на пожелтевшие от времени скамейки в импровизированной аллее голых яблонь.

— Мне не идут на пользу новые законы, которые приходят из центра, — я бросила на скамейку папку, которую прихватила из участка. — Эти правки в пользу фениксов... Это же форменный грабеж. Грезелла фон Рейвенгорст окончательно потеряла связь с реальностью. Она продвигает интересы своей «элитной» стаи, наплевав на всех остальных. Честно говоря, я мечтаю тот день, когда её снимут с поста. Без засилья фениксов наше королевство вздохнуло бы свободнее. И куда смотрит король?

А еще до меня вдруг дошло, что чисто теоретически, моя фамилия тоже фон Рейвенгорст по мужу. Руки зачесались от того, как захотелось развестись! И затошнило.

Мэр медленно сложил руки замком. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с осторожностью.

— Осторожнее с желаниями, Эйббеалль. Фениксы мстительны. Но вы правы, судебная система стала... избирательной. Знаете, здесь в Скайглоре когда-то жил человек, который на своей шкуре ощутил эту «справедливость». Его обвинили в чем-то ужасном, кажется, в контрабанде магических артефактов. Кажется, его звали Виктор Эрменс. Выслан из столицы.

Я напряглась. Инициалы совпадали!

Мэр это заметил и с хитрой улыбкой продолжил.

— Да. Но дело было странным. С феникса, который был реально замешан в деле, обвинения сняли за одну ночь, а на простого человека повесили всех собак. Бедняга так и сгнил в ссылке. Хотя, что я вам рассказываю? Спросите лучше у своего помощника. Этот «преступник» был дедушкой Стефана.

На ногах я не смогла устоять, а потому присела на краешек скамейке, впиваясь пальцами в облупившуюся краску.

Я работала в архиве тридцать три года и знала каждое громкое дело за последние полвека, но об этом процессе не было ни строчки. Словно кто-то выдрал страницы из истории города. Поверить не могу, как такой скандал прошел мимо меня.

— Надеюсь, я был вам полезен.

— Очень, Камил, — искренне произнесла я.

— Признаться, я как раз шел к вам. Никак не мог найти причину завести разговор.

— Вы можете заходить ко мне и просто так! — любезно разрешила я и, попрощавшись, едва ли не бегом направилась к Стефану.

Помощника нашла на заднем дворе его. Он чинил кормушку, но выглядел подавленным.

— Стефан, почему ты не говорил мне про своего деда? — спросила я в лоб. — Ты же видел инициалы!

Помощник от неожиданности выронил молоток. Его лицо осунулось.

— Я не хотел, чтобы вы думали... Дед был хорошим человеком. Но мама говорит об этом неохотно. Если хотите знать правду, пойдемте к ней. Она здесь, в поселке.

Мать Стефана, сухопарая женщина с печальными глазами, приняла нас в маленьком домике, пропахшем лавандой. Когда я спросила про дело деда, она горько усмехнулась.

— Вы ничего не нашли в архивах, потому что Грезелла лично позаботилась об этом, — сказала она, разливая чай. — Мой отец перешел дорогу кому-то из фениксом с верхушки. Когда обвинения с того феникса сняли, документы просто исчезли. Ваша свекровь не просто судья, Эйббиа. Она — чистильщик. Она годами покрывает тех, кто платит ей душами или влиянием.

Я сидела, сжимая теплую чашку, и чувствовала, как внутри всё закипает. Вот значит как… Грезелла уничтожила не только мою жизнь, но и многих других. Теперь понятно, почему ей так легко все верили. Деньги — вот валюта совести!

В этот момент в животе снова возник знакомый трепет. Я резко выдохнула, прижав руку к талии. Мать Стефана заметила мой жест и её взгляд изменился — она долго и пристально смотрела на мой живот, а потом перевела взгляд на мое лицо. В её глазах промелькнул испуг.

— Вам нужно быть очень осторожной, деточка, — тихо произнесла она. — Беременным в Скайглоре живется крайне небезопасно.

Я похолодела. Теперь я точно знала: мне нужно попасть в мэрию еще раз. Но на этот раз не в общий архив, а в личный сейф мэра. И сделать это нужно так, чтобы ни Кассиан, ни Валериан не успели меня остановить.

Я вышла от матери Стефана в состоянии полного оцепенения. Слова о безопасности эхом отдавались в ушах, а рука непроизвольно продолжала прикрывать живот.