Я подошёл к карте, висевшей на стене. Наши батареи, верфь, склады с порохом — все они были отмечены на схеме, которую я держал в голове. Если они собираются ударить через две недели, значит, план уже готов. И Браун — не просто наблюдатель, он связной, который должен передать координаты и, возможно, найти сообщников.
Финн упомянул, что у встречавшихся была охрана — двое с револьверами. Они ждали, что кто-то может следить. Это не случайная встреча, а подготовка к чему-то серьёзному.
Я отдал приказ продолжать наблюдение, но теперь уже за всеми, кто контактирует с Брауном. Каждый матрос с английского корабля, каждый, кто подходит к нему на шлюпке. И подготовить людей — нам может понадобиться захватить их всех сразу.
Ночь я провёл без сна. Сидел в кабинете, перебирая в уме возможные варианты. Англичане, судя по всему, решили не повторять ошибку пятилетней давности. Тогда они пришли с открытой силой, надеясь запугать нас числом кораблей и пушек. Теперь действовали иначе — разведка, диверсия, удар изнутри. Они искали слабые места, готовили почву.
В прошлой жизни я читал о таких операциях. В двадцатом веке они стали обычным делом, но сейчас, в тридцатых годах девятнадцатого, это было ново. Англичане учились на своих ошибках. И это делало их опаснее.
К утру решение созрело. Мы не будем ждать, пока они нанесут удар. Мы перехватим инициативу. Но действовать нужно чисто, без шума, чтобы они не поняли, что их раскрыли.
На рассвете я вызвал Рогова и Лукова. Полковник явился в полной форме, подтянутый, готовый к любому приказу. Луков, как всегда, с трубкой в зубах, но глаза у него были серьёзные, без обычной усмешки.
Я развернул карту и коротко обрисовал ситуацию. Браун — американский купец, но работает на англичан. Встречался с офицером с брига «Бермуда». Говорили о порохе и верфи, называли срок — две недели. Судя по всему, готовят диверсию. Если они взорвут пороховые склады, мы останемся без боеприпасов. Если подожгут верфь, потеряем возможность строить корабли. А без кораблей мы отрезаны от внешнего мира, даже если блокада не начнётся.
Решение: Брауна пока не трогать. Пусть думает, что его не раскрыли. За ним — круглосуточное наблюдение. За бригом — тоже. Взять их в момент, когда они будут готовы нанести удар, чтобы перехватить всех — и шпионов в городе, и диверсантов с корабля.
Рогов получил приказ подготовить людей для захвата, Луков — усилить патрули, но так, чтобы это не выглядело как подготовка к облаве. Всё должно было выглядеть как обычная жизнь города, где ничего не подозревают.
Следующие дни тянулись медленно, как перед грозой. Финн докладывал дважды в день, иногда чаще. Браун вёл себя всё так же осторожно, но его активность росла. Он обошёл все пороховые склады, побывал у батарей, дважды прошёл мимо верфи. Каждый раз что-то записывал в блокнот, каждый раз заговаривал с рабочими, задавая вопросы о количестве охраны, о сменах, о том, где хранятся ключи.
Однажды он попытался заговорить с одним из наших механиков, братьев Петровых. Иван насторожился, коротко ответил, что ничего не знает, а вечером пришёл ко мне сам, нервно теребя шапку. Я велел ему, если американец подойдёт снова, говорить, что он простой механик и ничего не знает, и никому не рассказывать об этом разговоре.
Браун становился всё наглее, чувствуя, что его не трогают. Это было опасно, но и полезно — значит, он уверен, что его не раскрыли. А значит, скоро начнёт действовать.
На пятый день наблюдения Финн пришёл с новостью, от которой у меня похолодело внутри. Ночью с английского корабля сошёл ещё один человек — офицер в штатском. Встречался с Брауном на старом причале, говорили долго, около часа. Индеец, подслушивавший разговор, расслышал слова «пожар» и «пароход». И ещё: «нужно торопиться, пока не подошли русские корабли».
Я замер. Русские корабли? В Петербурге знали о наших проблемах, но ждать помощи было неоткуда. Ближайшая эскадра была на Аляске, и она не могла прийти раньше чем через месяц. Значит, англичане планируют удар до того, как мы получим подкрепление. Но откуда они знают, что подкрепление идёт?
Если информация правдива, то англичане будут действовать быстро, не откладывая. Две недели, о которых говорили раньше, могли сократиться до нескольких дней.
Я принял решение: берём их сегодня ночью. Ждать больше нельзя.
Финн ушёл готовить людей. Я вызвал Рогова и Лукова, приказал окружить склад, где шпионы назначали встречи, и взять всех живыми. Нужны языки, чтобы выяснить, кто ещё в городе.
Ночь выдалась тёмной, безлунной. Над океаном нависли тяжёлые тучи, скрывая звёзды. В порту было тихо, только изредка доносились крики чаек да скрип снастей на кораблях. Идеальная ночь для тех, кто хочет остаться незамеченным.
Я стоял на стене у старых складов, где по данным Финна должна была состояться очередная встреча. Рядом, в тени, замерли Рогов с десятком солдат. Луков с другой группой перекрыл пути к порту. Финн со своими людьми занял позиции на крышах, откуда просматривалась вся прилегающая территория.
Ждали долго. Тишина давила на уши, казалось, что каждый шорох слышен за версту. Я смотрел на тёмные силуэты складов, на едва различимые мачты кораблей в бухте и думал о том, что сейчас решается судьба колонии. Если мы упустим шпионов, если они успеют предупредить своих — всё может рухнуть за одну ночь.
Ровно в полночь со стороны порта донёсся плеск вёсел. Я напрягся, всматриваясь в темноту. Через несколько минут у старого причала показалась тёмная тень — шлюпка, идущая без огней. Она мягко ткнулась в сваи, и на берег выскочили трое.
Первым шёл Браун — его широкая шляпа выделялась даже в темноте. За ним — двое, в штатском, но с выправкой военных. Они быстро прошли к складу, оглядываясь по сторонам. У входа их встретил ещё один человек — судя по одежде, тоже из приезжих.
Четверо. Четыре шпиона в нашем городе.
Я поднял руку, подавая сигнал. Финн на крыше махнул факелом — короткая вспышка, едва заметная. Встреча началась.
Они вошли в склад. Я ждал. Сердце колотилось где-то в горле. Если сейчас кто-то из них выглянет, если заметит засаду…
Прошло десять минут. Потом ещё пять. Я уже начал думать, что всё идёт не по плану, когда из склада донёсся приглушённый голос. Английская речь, быстрая, отрывистая. Слов я не разобрал, но тон был напряжённый.
Рогов, получив мой кивок, махнул рукой. Солдаты бесшумно снялись с места, окружая склад. Луков со своей группой перекрыл пути к отступлению. Финн на крыше натянул лук, целясь в дверь.
Я спустился со стены и направился к складу. Пистоль в руке был взведён и готов. За спиной — двое казаков с саблями наголо.
У двери я остановился. Внутри было тихо. Слишком тихо.
Казак рванул дверь, и мы ворвались внутрь.
В полумраке склада мелькнули тени. Браун и трое его сообщников стояли у стола, на котором были разложены карты и бумаги. Увидев нас, они замерли. Один из англичан потянулся к поясу, но Рогов, оказавшийся ближе всех, сбил его с ног ударом приклада.
Дальше всё было делом нескольких секунд. Солдаты быстро и умело обезоружили задержанных. У каждого нашли по пистолю, у двоих — ножи. У Брауна в кармане был блокнот, исписанный мелким почерком, и карта наших укреплений с подробными пометками. У одного из англичан — список, в котором значились имена и адреса в городе.
Финн, вошедший следом, быстро осмотрел бумаги. Десять имён. Десять человек, которые работали на англичан. Кто-то из них жил в городе с самого основания. Кто-то приехал недавно. Но все они были нашими соседями, с кем мы делили хлеб, с кем строили этот город.
Солдаты увели пленников. Я остался в складе с Роговым и Финном, перебирая бумаги. Десять имён. Десять предателей.
Не всех нужно было брать как шпионов — некоторые могли быть просто знакомыми. Но проверять следовало всех, и тихо, чтобы они не узнали, что их вычислили, и не уничтожили улики.
На рассвете я вернулся в Ратушу. Елена, проснувшись, нашла меня в кабинете, где я сидел над бумагами, пытаясь разобрать почерк английского офицера. Она поставила на стол чашку с чаем и тарелку с хлебом, молча вышла.
