Мендоса нахмурился:

— То есть вы отказываете?

— Я не отказываю. Я предлагаю условия. Все, кто хочет работать на приисках, обязаны получить лицензию. Стоимость лицензии — пятьдесят песо с человека. Ежемесячный налог — тридцать процентов от добычи. Работа только на отведённых участках под надзором русской администрации. Нарушители высылаются, имущество конфискуется.

За моей спиной Рогов кашлянул в кулак. Луков одобрительно крякнул. Авантюристы зароптали. Мендоса побагровел.

— Это грабёж! Пятьдесят песо, тридцать процентов… Да с такими условиями никто не согласится!

— Согласятся, — спокойно ответил я. — Потому что золота здесь много, а конкурентов пока нет. И ещё одно, сеньор Мендоса. Ваши люди при оружии. На территории колонии действуют строгие правила. Длинное холодное оружие — ножи, тесаки, сабли — подлежит сдаче в арсенал на время пребывания. Огнестрельное — регистрируется и может носиться только за пределами города. В городе — только с разрешения администрации. Исключительно на таких условиях вы будете здесь работать. Любое неподчинение, незарегистрированная добыча будет означать объявление вне закона. Нужно объяснять, какое последует наказание?

Толпа авантюристов взорвалась возмущёнными криками. Кто-то выхватил нож, но Рогов сделал знак, и из-за складов вышли солдаты с ружьями наперевес. Человек двадцать, построенные в шеренгу, смотрели на приезжих без всякого выражения. Стоило отдать короткий приказ движением руки, чтобы началась стрельба. Естественно, валить их всех на глушняк было бы слишком опрометчиво — сначала последует предупредительный выстрел, а уж затем положили бы всех без разбору. Нельзя мне было допускать подобного поведения в моём городе — сие неповиновение может обернуться слишком большими потерями авторитета.

Мендоса оглянулся на своих, оценил соотношение сил и поднял руку, призывая к тишине.

— Хорошо, сеньор Рыбин. Мы подумаем над вашими условиями. Где можно остановиться?

— В городе есть постоялый двор. Но предупреждаю: любые попытки самовольно отправиться к приискам будут пресекаться. Мои люди патрулируют все дороги.

Я кивнул Лукову, и тот проводил авантюристов в город. Рогов подошёл ко мне.

— Думаешь, согласятся?

— Некоторые согласятся. Те, кому действительно нужно работать. Остальные… посмотрим. На всякий случай надо сделать так, чтобы угрозы могли воплотиться в реальность.

Через час в Ратуше собрался Совет. Обручев, Марков, Луков, Рогов, Токеах, отец Пётр, Ван Линь и дон Мигель. Я изложил ситуацию.

— Золотая лихорадка начинается, — сказал я без предисловий. — Эти первые двадцать — только начало. За ними придут сотни. Мы должны быть готовы.

— Выгнать их к чёртовой матери! — рявкнул Луков. — Нам тут всякий сброд не нужен. Только проблем прибавится.

— Не выгоним, — возразил я. — Если мы закроем границы, они пойдут к мексиканцам, к американцам, разнесут слухи о золоте по всему континенту. Тогда сюда хлынут тысячи, и мы уже не сможем контролировать ситуацию. Лучше возглавить этот поток, чем пытаться его остановить.

— Что ты предлагаешь? — спросил Обручев.

— Систему лицензий и налогов. Каждый, кто хочет мыть золото, получает официальное разрешение, платит в казну и работает на отведённом участке под надзором. Это даст нам и доход, и контроль.

— А если они откажутся? — подал голос Рогов.

— Тогда высылать. Жёстко и показательно. Чтобы другим неповадно было. Токеах, твои люди могут усилить патрулирование восточных предгорий?

Индеец кивнул.

— Мои воины знают каждую тропу. Никто не пройдёт незамеченным.

— Хорошо. Ван Линь, у вас есть люди, которые могут работать с приезжими? Нужны толмачи, учётчики, надсмотрщики.

— Найдутся, — кивнул китаец. — Но платить придётся хорошо.

— Заплатим. Из тех же налогов.

Дон Мигель поднял руку.

— Сеньор Правитель, а что с мексиканцами среди приезжих? Многие из них — бывшие солдаты, офицеры. Они могут создать проблемы.

— Те, кто захочет работать, будут работать. Те, кто захочет бунтовать, будут высланы. Закон один для всех.

Совет одобрил мои предложения. Оставалось дождаться реакции авантюристов.

Она не заставила себя ждать. Уже на следующее утро Луков доложил, что четверо приезжих пытались ночью уйти из города. Их перехватил патруль Токеаха у восточных холмов. Индейцы привели нарушителей обратно, связанными по рукам и ногам.

Я приказал собрать всех на площади. Авантюристы стояли хмурой толпой, глядя исподлобья. Нарушители — трое мексиканцев и один американец — сидели на земле со связанными руками.

— Вы знаете правила, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Любая попытка самовольно отправиться к приискам карается высылкой. Вы нарушили закон. Поэтому вы покинете нашу колонию сегодня же. На первом же судне, которое пойдёт на юг.

Мендоса, стоявший в толпе, шагнул вперёд.

— Сеньор Рыбин, это слишком сурово. Они просто хотели посмотреть…

— Они хотели украсть наше золото, — перебил я. — Золото, которое принадлежит этой колонии и Российской империи. Ваши люди нарушили закон. Они будут высланы.

Американец, сидевший на земле, вдруг рванулся, пытаясь встать.

— Это не ваше золото! — заорал он по-английски. — Это земля Калифорнии! Она принадлежит всем!

Я подошёл к нему, наклонился:

— Эта земля принадлежит тем, кто её защищает. Мы защищали её кровью. А вы пришли только затем, чтобы хапнуть кусок пожирнее, но при этом не платить деньги. Поэтому вы уедете. Если ещё раз попадётесь — уедете в трюме, связанными по рукам и ногам. Если считаете, что этого решения мало будет, могу прострелить каждому из вас по колену. Просто так, в качестве профилактики, чтобы поняли всю серьёзность моих слов.

Я выпрямился и кивнул солдатам. Те подхватили нарушителей и поволокли к порту, где как раз грузилось судно, идущее в Сан-Диего. Толпа авантюристов притихла. Мендоса смотрел на меня с новым выражением — не вражды, а уважения.

— Вы жёсткий человек, сеньор Рыбин.

— Я справедливый человек, сеньор Мендоса. Моим законам подчинились многие, и не только те, кто из Петербурга ко мне были посланы. У меня достаточно и мексиканцев. Я не видел тех, кто хочет работать по закону, они получат свою долю. Те, кто хочет воровать, получат по заслугам. Выбор за вами.

Он помолчал, потом кивнул:

— Я поговорю с людьми. Думаю, большинство согласятся на ваши условия.

— Думать мало. Надо решать. Завтра в полдень я жду ответа. Те, кто согласен, получат лицензии и направление на прииски. Остальные могут искать счастья в другом месте.

Я развернулся и ушёл, оставляя их переваривать услышанное.

На следующее утро перед Ратушей выстроилась очередь. Человек пятнадцать — все, кроме самых отчаянных, решили остаться. Мендоса стоял первым, с кошельком в руках.

— Мы согласны, сеньор Рыбин. Пятьдесят песо с человека, тридцать процентов добычи. Где платить?

Я кивнул Обручеву, и тот открыл конторку прямо на крыльце. Началась процедура оформления — запись имён, выдача лицензий, сбор денег. Каждый получал бумагу с печатью и подписью, где было указано, на каком участке он имеет право работать.

Токеах выделил проводников, чтобы отвести старателей к приискам. Рогов снарядил охрану. Ван Линь прислал учётчика, который должен был записывать добычу и следить за налогами.

К вечеру пятнадцать новых старателей ушли в горы. Я стоял на стене, глядя им вслед, и думал о том, что теперь всё изменится. Золотая лихорадка — это не только богатство, но и хаос. И наша задача — сделать так, чтобы хаос не разрушил то, что мы строили годами.

Через неделю пришли первые вести с приисков. Старатели намыли золота — немного, но достаточно, чтобы покрыть стоимость лицензий и налоги. Обручев докладывал, что они работают спокойно, конфликтов нет. Токеах патрулировал окрестности, отгоняя случайных охотников.

Но спокойствие длилось недолго.

В конце октября в порт вошло ещё одно судно. На этот раз — американское, из Бостона. На борту было сорок человек. Все — с лотками, кирками и лихорадочным блеском в глазах.