С другой стороны – пока Аль-Сухран командует во дворце, никто не может предсказать, до чего он дойдет. Может, велит вырезать всех неверных! А в их число входят ведь и жители джилахского квартала – племена пустыни, в отличие от коренных жителей халифата, охотно принимали у себя джилахов. Но что, если у визиря и на эту проблему собственный взгляд?

Юноша достал из нагрудного кармана карандаш и вывел «Да». Записка после этого не исчезла и не сгорела, поэтому он спрятал ее в бумажник и вернулся в зал, где обстановка за эти несколько минут значительно накалилась.

– Я предоставлю вам, саид Фогг, право покинуть город на вашем корабле, – заявил визирь, – если получу от вас в подарок вот это прелестное создание! – и ткнул кальяном в сторону мисс Уикхем.

Диего издал приглушенный рык.

– Это моя племянница, – холодно ответил мистер Фогг.

– Значит, я оказываю вам честь большую, чем вы заслуживаете.

– Мы, риадцы, не дарим наших женщин как вещи.

– Да бога ради, – прошипел консул, – вы же упускаете шанс!..

Мисс Уикхем, которая была явно не в настроении с тех пор, как капитан Бреннон их покинул, выступила вперед, окинула визиря мрачным взглядом и процедила:

– Хотите заполучить меня в гарем? Да пожалуйста. Но клянусь Богом, вы об этом пожалеете!

Аль-Сухран гневно побагровел. Элио, видя, что дипломатические переговоры полностью провалились (а значит, и терять теперь нечего), схватил мистера Фогга за руку и чуть слышно шепнул ему на ухо:

– Уводите нас всех отсюда! У меня новости об эмире.

Мистер Фогг испытующе посмотрел на юношу, видимо, сомневаясь в его словах, но все же сказал, обернувшись к визирю:

– Полагаю, нам пора откланяться. Нам всем нужно время, чтобы обдумать сказанное. Мы все еще взываем к вашей милости и благоразумию, а также к доброму сердцу эмира, да продлит Аллах его годы.

«Он может нас не выпустить», – мелькнуло в голове Элио.

Диего подумал о том же, потому что выступил вперед, чтобы прикрыть мистера Фогга и сестру от солдат, если те вдруг бросятся. Но визирь, поразмыслив несколько секунд, кивнул и жестом велел стражникам открыть двери.

Никто не задержал их, и стража даже не воспрепятствовала их экипажам, когда они покатили к воротам.

Едва они пересекли мост, как мистер Фогг нетерпеливо воскликнул:

– Ну же, говорите!

Элио достал из бумажника записку и протянул ее негоцианту:

– Я был на балконе, когда кто-то с верхнего этажа бросил ее в меня. Она написана на идмэ, позвольте, я переведу.

Юноша прочитал записку, переводя на риадский, и заключил:

– В общем, эмир взят в плен в собственном дворце, что вполне объясняет, почему там, я имею в виду дворец, так безлюдно, и почему Аль-Сухран размахивает фирьями сомнительного содержания. Он, видимо, хочет привлечь на свою сторону народ или по крайней мере самые радикальные и озлобленные его слои, а конфискация кораблей или другого имущества иностранных купцов даст ему деньги.

– Вы слишком молоды для столь пространных политических рассуждений, – сухо сказал мистер Фогг. Элио вспыхнул от негодования. – Вполне вероятно, что это ловушка, в которую нас хотят завлечь, чтобы обвинить в каком-нибудь заговоре.

– А почему записка на идмэ? – вдруг спросил Диего. – Разве эмир или его советник не написали бы на своем родном – ну или на каком-нибудь из аданских языков, раз уж они обращаются к нам, иностранцам из Аданы?

– Но они бросили ее мне! – возразил Романте, уже совсем не чувствуя такой уверенности, как всего полчаса назад; вдруг мистер Фогг прав?

– Я понимаю, что ты выглядишь совсем как настоящий джилах. Но откуда эмиру или его визирю знать древний язык твоего народа?

Элио нахмурился.

– Вообще-то в числе советников покойного эмира были джилахи, – медленно произнес мистер Фогг и вдруг оживился: – Ходят даже слухи, что они есть среди самых доверенных лиц Улуджа дан-Гайи… то есть были среди них. По крайней мере личный врач эмира – джилах. Гм! Может, это он?

– Его могли заставить, – сказала Диана. – Хотя я не понимаю, зачем визирю это делать. Захотел бы – и просто не выпустил нас из дворца.

– Не следовало вас туда брать, – буркнул мистер Фогг. – Теперь ситуация осложнилась еще больше! А я ведь предупреждал!

– Даже если бы ваш визирь не был таким похотливым козлом, – сурово отвечала мисс Уикхем, – то он бы все равно нашел к чему придраться и что у вас потребовать в духе луны с неба.

– Ему не нужно мирное соглашение, – добавил Диего. – Ему нужен только еще один повод для нападения.

– Именно, – подчеркнул Элио, все еще обиженный. – При желании он бы оскорбился моим джилахским присутствием, хотя обычно племена пустыни относятся к нам хорошо.

– Ладно, оставим это. Вопрос состоит в другом – стоит ли нам оказывать эмиру помощь?

– Ну если не считать того, что визирь может убить эмира и его жену, так что помочь им – это просто гуманно… кстати, а сколько эмиру лет? – вдруг спросила Диана.

– Аниру дан-Улуджу двадцать восемь, а его супруге, если я не ошибаюсь, около двадцати.

– Гм, уже не мальчик, – заметила Диана. – Вполне способен отстаивать свое мнение и не соглашаться с визирем. Может, отсюда и конфронтация.

– Анир Аль-Мунзир не должен был править, – сказал мистер Фогг. – У него было два старших брата, но халиф убил их в тюрьме. Так что, вероятно, вы правы: Аль-Сухран рассчитывал на должность первого визиря при неопытном эмире, с чем Анир мог не согласиться. Он похож на отца, а тот был отнюдь не кротким человеком.

– Главное не это! – нетерпеливо перебил Романте, которого все эти разговоры не по теме утомляли. – Главное – что эмир в знак благодарности отменит фирью и может даже посыпет на вас каких-нибудь привилегий… если мы его спасем, конечно.

– Но если у нас не получится, если об этом станет известно визирю – то положение Рександретты только ухудшится! – воскликнул мистер Фогг.

– Ну да, – согласился Диего. – Поэтому помогать эмиру будем мы, – он указал на себя, сестру и Элио. – А не вы. Для вашей полной безопасности.

Ночь в Таназаре наступала почти мгновенно – вот солнце только-только начинало клониться к горизонту, а затем внезапно опускалась тьма. Правда, полная луна светила так ярко и висела так низко, что можно было прочесть записку, которую капитан Бреннон прислал в дом мистера Фогга вместе с вернувшимися наемниками.

Диана, в ожидании появления эмира, снова развернула ее и перечитала – уже в десятый раз, наверное. Впрочем, Элио и с первого все запомнил.

«Уважаемые мисс и мистер Уикхем, мистер Романте и мистер Фогг, – написал капитан, – долг велит мне остаться на борту «Рианнон». В порту неспокойно, вокруг здания хайсы – волнения. Многие экипажи готовы рискнуть и прорываться в открытое море мимо фортов. Глава хайсы выразил большое недовольство фирьей Аль-Сухрана. С другой стороны, в порт стекаются сторонники визиря, и уже то там, то тут вспыхивают драки. Я должен оставаться на корабле, чтобы обеспечить его безопасность. Надеюсь, вы также в безопасности – за стенами Рександретты. Вам будет лучше не покидать квартал – в Нижнем городе, вокруг порта, горожане уже обсуждают поход к дворцу эмира. Многие недовольны фирьей, и я опасаюсь бунтов на улицах».

– Надеюсь, с ним все в порядке, – пробормотала Диана. – Проклятие! Ну почему эмиру приспичило именно сейчас!

– Лучший способ помочь капитану и нам всем – спасти эмира, – сказал Элио. – Чтоб он прекратил все эти безобразия, отменил фирью и выпустил «Рианнон» из порта.

– А если из-за спасения этого типа тут начнется война – сторонники эмира против людей визиря? Что мы тогда будем делать?

На этот вопрос юноша затруднился бы ответить. Но, к счастью, ему и не пришлось, потому что у стен эмирского дворца наконец начало происходить нечто странное.

Агенты и секретарь Бюро, как и было условлено, ждали встречи на Кахмит – небольшой улице, которая вела на дворцовую площадь. Мистер Фогг предоставил им экипаж и гнедую пару, чтобы они могли увезти эмира. Агенты укрыли экипаж в тени домов на улице, и Диана набросила сверху завесу невидимости. Но проблема была еще и в том, что эмиру, даже если б он смог выбраться из дворца, пришлось бы пересечь площадь – много ярдов открытого и прекрасно просматривающегося пространства. И хотя записка, полученная Элио, была заколдована (о чем они конечно же не сказали мистеру Фоггу, дабы не беспокоить его еще больше), юноша не знал, на какую именно магию способен тот, кто ее отправил.