– Че сказал?! – побагровел кабатчик, перегнулся через стойку и сгреб Романте за воротник. И тут же застыл, часто дыша. Джилах приставил к его горлу узкое лезвие ножа, выскользнувшего из скрытых в рукаве ножен.

– Ваше пиво, – повторил юноша, – значительно испортилось за последнюю неделю. Как и самочувствие троих парней, которые охраняли пивоварню.

– Пусти его, Джок, – вдруг сказал один из посетителей. – Мой старший уже неделю колодой лежит, моргает только, и нас не узнает. Знаешь, щенок, что с ним?

– Знаю, – невозмутимо ответил Романте. – И даже могу это прекратить. Не в смысле его мучения, – тут же уточнил он, когда в кабаке поднялся гомон.

– На ноги, что ли, можешь поставить? – недоверчиво спросил отец больного.

– Да.

– Ладно, – в наступившей тишине постановил рыбак. – Пойдем провожу.

– Вы бы хоть объяснили ему, как со свидетелями себя держать, чтоб не побили, – проворчал Бреннон и по привычке кинул пару монет на стойку; у кабатчика от появившихся из ниоткуда денег глаза на лоб вылезли, и он поспешно их перекрестил.

– Но зато юноша сразу же перешел к сути дела, не так ли? А насчет свидетелей вы можете не волноваться: он же будет у вас секретарем, а не агентом. Вы более чем оцените его манеру общаться, когда он будет отваживать от вас докучливых посетителей, – ответил довольно кардинал.

Вдова Мерфи, хозяйка пивоварни, пристроила к заводу покойного мужа небольшой трехэтажный флигель, где разместила всех конторских сотрудников и обустроила себе кабинет на третьем этаже, чтобы, как орлица из гнезда, следить за всем, что происходит на заводе и вокруг него.

«Процветает, однако», – хмыкнул Бреннон. Вдвоем с корпулентным кардиналом было трудновато протискиваться в двери следом за Романте и его провожатым, но Натан не хотел спускать глаз с юнца, который на первом же допросе едва не влип в драку. Правда, джилах что-то заподозрил и по дороге к миссис Мерфи несколько раз оборачивался – но ничего не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Подступы к святая святых вдовицы охранял секретарь, и комиссар не без любопытства на него взглянул. Но, должно быть, этот образчик был не из лучших, потому что Романте прошел мимо него, совершенно игнорируя гневные крики, и толкнул дверь в кабинет миссис Мерфи.

– Это еще что?! – рявкнула владелица завода, не привыкшая к беспардонным вторжениям. За минувшие годы она еще более округлилась и стала намного представительнее, в том числе потому, что сменила простые вдовьи одежды на богатые. – Я не подаю на школы для нищих!

– У вас проблемы с пивом, – заявил Романте, взял со стола пресс-папье и швырнул в дверь.

Мраморный лев врезался в дубовую панель точно над лицом секретаря, и тот поспешно исчез. Миссис Мерфи поднялась, как грозовая туча, и Натан со вздохом отметил, что даже она выше мальчика.

– Ваше пиво ровно неделю назад стало вонять, как содержимое ночного горшка, и приобрело аналогичный вкус, – продолжал Элио. – Трое молодых людей, которых вы отправили сторожить пивоварню, превратились в слабоумных паралитиков всего за одну ночь на заводе.

– Ты! – прошипела вдова. – Ты от О’Брайенов, гаденыш!

– Я не знаю, кто это, и если вы думаете, что это они мочатся в ваше пиво, пытаясь улучшить его вкус, то вы ошибаетесь.

– Да я сейчас охрану вызову!

– Сколько, по-вашему, нужно О’Брайенов, чтобы они могли испортить все бочки со сваренным пивом? – спросил Романте скучающим тоном, и рука вдовы, уже затрепетавшая у колокольчика, которым она вызывала секретаря, замерла. – По моим расчетам, не менее трехсот пятидесяти человек должны еженощно использовать ваши пивные емкости в качестве нужника.

Миссис Мерфи опустилась в кресло, осмотрела Элио и мрачно буркнула:

– Ты что, иностранец? Что тебе за дело до моего пива?

– Считайте это благотворительной акцией, – подумав, ответил Романте. – Я освобожу вас от проблем с пивом, верну здоровье пострадавшим – и все это совершенно бесплатно, заметьте!

– В обмен на что? – подозрительно уточнила вдова.

Элио взял бумагу с ее стола, набросал несколько строк карандашом и положил перед миссис Мерфи:

– Полгода будете поставлять ваше лучшее пиво по этому адресу.

– Полгода поить полицию моим пивом за так?! Мелкий недоносок! Три недели!

– Три месяца, так и быть.

– Я прикажу тебя высечь и утопить в баке с отходами с завода твоих О’Брайенов!

– Попробуйте, – пожал плечами юноша.

– Я вызову полицию!

– Попробуйте.

– Я… я… Месяц, не больше!

– Шесть недель. Хотя я могу сообщить в акцизный комитет мэрии, что вы разбавляете пиво третьего класса неочищенной водой из озера. Насколько я знаю, штраф за обнаружение посторонних примесей в акцизной продукции…

Миссис Мерфи испустила протяжный свистящий звук.

– Что тебе нужно, чтобы разобраться с теми, кто портит пиво?

– Ничего. Я проведу ночь на вашем заводе, но там не должно быть никого, кроме меня. – Глаза вдовы подозрительно сузились. – Да будет вам! Что я оттуда, по-вашему, могу вынести в одиночку? Тонну солода в кармане?

– Ладно, – наконец кивнула деловая женщина. – Одну ночь. Но если я тебя, тощая паскуда, поймаю на воровстве – сама с тебя шкуру спущу!

– Какая изумительная сеньора! – восхищенно прошептал Саварелли. – Как жаль, что вы раньше меня с ней не познакомили!

Наступила ночь. Миссис Мерфи сдержала слово: завод после десяти вечера полностью опустел, даже собак не выпустили из будок, и песики, способные откусить злоумышленнику ногу, жалобно подвывали, тоскуя о свободе. Элио вошел на территорию завода, осмотрелся, скользнув взглядом по его преосвященству и Бреннону, которые все так же укрывались под пологом невидимости, и направился к дверям. Кардинал и комиссар последовали за ним.

– Lumia magna[37], – сказал Романте.

К потолку взмыла дюжина светящихся шаров и озарила просторные помещения. Проблема миссис Мерфи была, так сказать, налицо: в помещении витал стойкий запах субстанции, с которой обычной имеют дело золотари. Элио наморщился, достал из кармана марлевую маску, полил ее жидкостью из фляжки и надел. Бреннону и кардиналу пришлось обходиться силой воли.

– Ну, посмотрим, – пробормотал Элио на иларском, поманил к себе один светящийся шарик и устремился куда-то к ему одному ведомой цели.

Натан пошел за ним, стараясь ступать бесшумно; за его спиной тихо пыхтел Саварелли.

Как оказалось, вдова развернула на заводе то ли ремонтные работы, то начала постройку нового флигеля или корпуса. В одном из цехов у стены были свалены в кучу строительные инструменты, а по полу тянулась прокопанная траншея, на дне которой журчала вода. Джилах сбросил сюртук, шляпу и присел на корточки над траншеей.

– А вот и новшество, – себе под нос сказал юноша. – Она искала воду… и нашла… – Он окунул палец в ручеек, затем облизнул. – Чистая и пресная. Значит, хотела брать ее для пива. Ну что ж, кого она тут потревожила?

Элио сел на пол, достал из кармана сюртука книжку и принялся листать. Бреннон переступил с ноги на ногу, и кардинал сердито шикнул. Но бывшему комиссару оказалось довольно трудно сохранять строго наблюдательную позицию: он привык к тому, чтобы действовать, а не покорно ждать, чем все закончится.

Кроме того, все настойчивее в мозгу зудела мысль о том, что юному джилаху вовсе не восемнадцать, а Саварелли просто накинул ему два-три года, чтобы Натан быстрее согласился. А в результате в опасности может оказаться совсем ребенок.

– Ну ладно, попробуем, – наконец решил юноша, вытащил из корешка книги костяной стилус, встал и принялся чертить на полу вокруг себя некий знак, сверяясь с рисунком.

– Слишком узкий, – чуть слышно проворчал его преосвященство. – Когда он наконец запомнит, что уже вырос!

Когда герон был закончен, Элио оказался в его центре. Он повернулся лицом к траншее, в которой журчала вода, и нараспев произнес заклинание призыва. Натан в нем помнил только строку «явись передо мной!» и понадеялся, что перед мальцом явится не кладбищенский грим размером с медведя.