Комиссар и Редферн обернулись на крик; кельпи дернула ухом, не прекращая лакомиться снегом.

– Ох, дядя! – выдохнула девушка, схватив Бреннона за руки. – Ты цел! Энджел! – Она метнулась к наставнику и бросилась ему на шею, так что тот пошатнулся и ухватился одной рукой за седло, а другой обвил талию девушки.

– Ну, за мной присматривали, если кому интересно, – сказал комиссар. – Впрочем, кому это на самом деле интересно… Разве что тебе, лошадка.

Кельпи фыркнула.

– Да, – прошептала Маргарет в ухо Энджелу.

– Что «да»? – настороженно спросил он.

– Я хочу остаться с вами.

Его рука так сжалась вокруг ее талии, что девушка охнула. Энджел ослабил хватку и уставился ей в глаза пронзительным тяжелым взглядом. Маргарет задрожала, но не отвела глаз и робко тронула пальцем кожу наставника около ожога.

– Боже, ваше лицо…

– К черту лицо, – отрезал Энджел и прижался губами к губам девушки. В щеку опять уткнулся крючковатый нос, и Маргарет с головы до ног откатило жаром.

– Эй! – рявкнул комиссар. Редферн отпустил ее; Маргарет, все еще дрожа, вдруг поняла, что запустила обе руки в его волосы и каштановые завитки обвили ее пальцы, как живые.

– Идите, скажите им, – шепнул наставник; у бархатных теплых глаз собрались лучики морщинок от улыбки. – Я соберу ваши вещи.

Девушка пошла к дому, едва ощутив, как дядя схватил ее за локоть и идет следом, что-то возмущенно ей выговаривая. Ее сердце колотилось так, будто хотело выломать ребра, и за бурным биением она почти не слышала слов. Взгляд Энджела, вдруг ставший таким мягким и нежным, ужалил Маргарет до того сильно, что в груди закололо. Никто еще так на нее не смотрел, кроме… кроме того, другого… Но как же так? Как теперь с этим быть?

– Ты хоть поняла, что это совершенно дико и недопустимо для юной леди? – сурово спросил дядя, открывая перед ней дверь.

– Да, – машинально ответила девушка.

– Ты меня даже не слушаешь, – проворчал Бреннон. – Вот отец с тобой потолкует!

Она как в полусне поднялась на второй этаж, вошла в комнату младших и опустилась в кресло у двери, там, где обычно сидела няня. Мама с плачем бросилась к дяде, Эдвин что-то говорил, Бреннон одновременно обнимал маму и папу, Робби и Джорджи тихо посапывали во сне. Пришла ведьма, доложила о скором приезде ван Алленов с Дэни, дядя заговорил о том, что они все в безопасности, потому что преступница обезврежена. Маргарет закрыла глаза и сжала виски. Уйти! Да если б Энджел только понимал, что это значит – уйти из дома! Оставить их всех: маму, папу, дядю и братьев и… и… но боже, какие же у него были глаза…

– Это полицейская карета, сэр, – неожиданно громко сказала ведьма; Маргарет дернулась, очнувшись. Джен стояла в дверях, совсем рядом. – Они везут миссис ван Аллен с вашим племянником. Я их встречу, сэр.

– Давай, – кивнул комиссар. – Если вам некого послать за прислугой, то я отправлю кого-нибудь из полицейских.

Ведьма вышла; Маргарет поднялась, опираясь на спинку кресла.

– Мама, папа, дядя, – произнесла она; зубы стучали, и она старалась говорить пожестче. – Теперь вы все в безопасности.

– Да, – несколько удивленно ответил комиссар. – Полина Дефо мертва. Я пошлю за вашими слугами, дом нужно протопить, нагреть ванну, приготовить еды…

– Значит, я могу уйти.

– Уйти? – переспросил папа. – Конечно, ты можешь уйти к себе, но в твоей спальне еще не натоплено, ты замерзнешь…

– Нет, я должна уйти, потому что это все случилось с вами из-за меня. И случится снова. Поэтому я ухожу.

– О господи, Пегги, ну не говори глупостей! – вскричала мама, вытерла глаза и нос огромным дядиным платком. – Куда ты собралась идти, дурочка? К дяде Бену в деревню пешком?

– Я буду защищать вас, – сказала Маргарет. – Обещаю.

– А ну цыц, – процедил комиссар, подбираясь к ней сбоку. – Никуда ты не пойдешь, безмозглая девчонка! Тем более к этому…

– Stet adhuc et videre, – шепнула Маргарет.

Бреннон застыл; его глаза остекленели, рука, протянутая к ней, замерла, рот бессмысленно приоткрылся.

– Что ты с ним сделала?! – закричал Эдвин.

– До свиданья, – выдавила девушка, попятилась к двери и выскочила вон.

Коридор расплывался перед глазами, когда она бежала к себе, и горло больно кололо изнутри. Позади послышались голоса брата и родителей, но Маргарет отрезала их, захлопнув дверь в свою комнату.

Она оказалась удивительно пустой. Даже плед с кресла и вышивание с тумбочки исчезли. Книжные полки и туалетный столик тоже опустели. Открыта была только гардеробная, в которой не осталось ни одной вещи – а перед зеркалом ждал Энджел. Зеркальная гладь уже стала темной-синей, в ней мерцала алмазная россыпь звезд и огоньков от других дверей. Маргарет, нетвердо ступая, приблизилась к наставнику. Колени у нее вдруг подкосились, и она с жалобным всхлипом упала ему на руки. Энджел подхватил девушку, она спрятала лицо у него на груди, и, когда дверь в спальню с треском распахнулась, Редферн переступил через зеркальную раму. Зеркало звонко лопнуло за его спиной.

Бреннон сидел над отчетом по делу, уронив голову на руки. Сверху лежал подписанный ордер на убийство – единственная эпитафия Полине Дефо. Еще следовало поломать голову, как это все преподнести суду, если исключить правду…

Комиссар встал, взял плащ, шляпу, отчет и вышел из кабинета. Запер дверь, поднялся к Бройду и постучался. Шеф полиции открыл лично.

– Вы были правы. – Бреннон протянул ему отчет. – Мне следовало все рассказать ее семье, сразу же, а не дожидаться закономерного финала.

– Мне жаль, Натан, – вздохнул Бройд. – Мне очень жаль. Но мы будем разыскивать ее и найдем, даю слово.

– Да, сэр. Спасибо. – Комиссар достал из внутреннего кармана прошение и протянул шефу.

Тот заметно вздрогнул, прочел первые строки и с облегчением перевел дух.

– Пока я буду в отпуске, – добавил Бреннон, – мои обязанности перейдут к детективу Бирну.

– Вы намерены искать ее в одиночку?

– Не только ее, – процедил комиссар. – Доброй ночи, сэр. Оружие сдам внизу.

Когда он вышел из департамента, уже стемнело. Февральская метель сменилась мартовским дождем, а снег превратился в грязь. Натан пересек улицу и вошел в кафе. Он занял излюбленный столик в углу, у окна, и вскоре ему принесли кофе, булочек и сливового варенья, хотя он не заказывал. Впрочем, Валентина доподлинно знала его вкусы. Вскоре она села напротив, и Натан вновь ощутил, что в горечи наступает просвет.

– Что вы будете делать? – спросила вдова.

Бреннон вздохнул, поморщился и взял чашку.

– Съезжу кое-куда, пошарю по некоторым адресам там и сям, напишу с дюжину писем.

– Вы можете поговорить с семьей…

– Нет у меня больше ее семьи, – горько буркнул комиссар. – Марта меня знать не хочет. Я должен был рассказать ей все сразу же, как только узнал! А я молчал. И вот чем кончилось. Он украл ее дочь! Украл! У меня из-под носа!

– Простите, – склонила голову Валентина, – это я вас отговаривала. Если бы вы меня не слушали…

– Я бы все равно облажался. Я же так не хотел их волновать! – Бреннон отхлебнул кофе. Даже консультант не смог им помочь – когда Натан привел его к разбитому вдребезги зеркалу, Лонгсдейл только покачал головой. Пес и ведьма тоже оказались бессильны. След пиромана затерялся черт знает где.

– Вы вернетесь? – спросила миссис ван Аллен, кивнув на департамент.

– А то ж, – хмыкнул комиссар. – Куда ж мне еще-то теперь податься. Как Виктор?

Валентина со вздохом отвернулась.

– Не хочет со мной разговаривать. Но он пока еще здесь. – Она слабо улыбнулась. – Он любит «Раковину», и мы поговорим… со временем. Не сейчас. Что это? – Она указала на связку книг, которую комиссар бережно принес с собой под плащом.

– Так, взял у Лонгсдейла почитать в свободное время. – Бреннон потер пальцем корешок с золоченой надписью «Классификация нежити, том 1». – Надо ж чем-то себя занять.

– Увлекательное чтение, – заметила вдова, и комиссар даже не удивился тому, что она прочла заглавие вверх ногами. – Удовлетворяете любопытство?