Дверь в холле оказалась для Маргарет непреодолимой преградой. Девушке не хватило сил, чтобы сдвинуть засов, к тому же от каждого резкого движения боль била ее под ребра, впивалась в легкие и не давала сосредоточиться на заклятии.

Мисс Шеридан опустилась на подоконник. Пара длинных узких окон слева и справа от дверей были закрыты на задвижки. Девушка подергала одну, покрытую плотным слоем масла, а сверху – слоем пыли, плюнула на краешек подола, протерла в слоях щель и толкала задвижку до тех пор, пока та с натугой не поддалась.

Мисс Шеридан распахнула окна, вдохнула свежий морозный воздух, от которого закружилась голова, и присела на подоконник передохнуть. Пес положил морду ей на колени, и она потрепала его густую круглую гриву. Собака сладко прижмурилась и заелозила по полу хвостом.

Наконец, когда холод стал уже ощутимо пощипывать, Маргарет свесила ноги наружу, собралась с духом и спрыгнула. Боль тут же ударила в ребра и так стрельнула в легкие, что девушка задохнулась и упала на колени. Пес коротко заскулил и заскреб лапами слишком узкую для него оконную раму.

– Маргарет!

Сквозь влажную пелену в глазах девушка увидела высокую худощавую фигуру. У Маргарет вырвался невнятный крик; она вскочила и бросилась к Энджелу. Последний рывок опустошил ее досуха, и девушка со слабым стоном повисла на Редферне. Он прижал ее к себе. Едва руки Энджела сомкнулись вокруг мисс Шеридан, как к ее глазам подкатили слезы, и, прошептав «Ох, простите!», она уткнулась ему в грудь и закусила губу, чтобы не зареветь, как младенец.

Рука Энджела нежно скользила по волосам и плечам девушки, и от этого ей захотелось рыдать еще сильнее. Он прильнул губами к макушке Маргарет и случайно надавил локтем ей на бок. Она пронзительно вскрикнула. Земля ускользнула из-под ног, лицо Энджела с большими темными глазами скрылось в тумане, а спустя секунду Маргарет поняла, что ее несут. Опять!

– Это все я, – прошептала она. – Я такая дура…

– Ну, не совсем уж такая, – сказал Энджел. Над ними мелькнула серебристая тень, и Маргарет невольно съежилась. – Не бойтесь, это кельпи.

Кельпи приземлилась перед ними, и Редферн усадил девушку к ней на спину. Сам устроился позади так, чтоб не задевать бок Маргарет, подобрал обрывки поводьев и коротко свистнул. Водяная лошадка без разбега взмыла в воздух и заложила широкий круг над павильоном. Мисс Шеридан прильнула к наставнику. Внизу она увидела пса, который как-то выбрался наружу и теперь, рыча, метался перед домом.

– Его надо отвести к консультанту, – прошептала Маргарет.

– Сам найдет. Я доставлю вас в надежное убежище и займусь вашими ранами.

– К Валентине? – робко спросила девушка. Это убежище уже не казалось ей надежным.

– Нет, – уклончиво ответил Энджел. Кельпи низко скользнула над павильоном, и с другой стороны Маргарет обнаружила дядю, Лонгсдейла и какого-то человека, которого консультант не то душил, не то приводил в чувство, пока комиссар перевязывал ногу этого незнакомца своим шарфом.

– Не волнуйтесь, с вашим дядей я договорился.

– Кто это? – спросила Маргарет; язык еле ворочался, но она должна была знать, если этот человек…

– Это маньяк, – после короткой паузы объяснил Редферн.

Девушка так вздрогнула, что едва не съехала с кельпи:

– Маньяк?! Но там же дядя! Вдруг этот человек, вдруг он…

– Это не он, – медленно произнес Энджел. – Это она.

– Это она? – спросил Бройд.

– Угу, – отвечал Бреннон; шеф полиции взъерошил бакенбарды.

– Н-да, – после долгого молчания изрек он, – немного неожиданный результат.

Комиссар тихо засопел. Записка пиромана жгла ему карман, как уголь, и Натану требовались изрядные усилия воли, чтобы устоять на месте рядом с начальством, а не унестись к Лонгсдейлу или к Валентине.

– А вы уверены?

– Уверен, – процедил Бреннон.

– То есть она пыталась вас… гм… захватить?

– Пыталась.

Бройд надел пенсне и окинул комиссара долгим взглядом, словно оценивал его вменяемость.

– Что вы теперь будете с ней делать?

– Это, – вздохнул Натан, нащупывая записку, – очень сложный вопрос.

Женщина, одурманенная морфином, лежала на больничной койке. Рану на ноге промыли, зашили и перевязали, но что делать с преступницей дальше – комиссар не знал. В сущности, удержать ее в неволе они смогут лишь до тех пор, пока она в бессознательном состоянии. Но его нельзя продлевать постоянно! Как ее допрашивать, в конце концов?

– Как здоровье вашей племянницы? – поинтересовался Бройд. – Вы вернули ее домой?

– Пока еще нет, сэр.

– Разумно, – кивнул шеф. – Мало ли, что еще нас ждет.

– Угу.

«Маньяку» выделили отдельную палату в больнице Святого Якова. Четверо полицейских дежурили у дверей. Но был ли в этом смысл?

– Натан, – вкрадчиво начал Бройд, – может, вы уже скажете, что случилось?

– Это долго.

– Ничего, едва ли я заскучаю, слушая вас. Итак?

Бреннон вздохнул, переступил с ноги на ногу, собрался с духом – и рассказал. Постарался покороче и без особо выдающихся деталей, но сомнение на лице шефа все равно прочел. К счастью, оно относилось не к здравому рассудку комиссара.

– То есть вы отпустили вашу племянницу с этим пироманом…

– Я не отпускал. Он ее забрал.

– Однако вы обещали ему, что отпустите.

– Но я думал, что он хотя бы сделает это при мне и с моего ведома! А сейчас я даже не знаю, где она и вернет ли он ее или… – Бреннон угрюмо замолчал. В самом деле, зачем пироману возвращать пойманную добычу?

– Значит, вы не думаете, что он поступит как человек чести?

В горестном фырканье комиссар выразил все, что думал по поводу этого человека и его «чести».

– Странно все, – задумчиво проговорил Бройд. – Сперва у нас появился консультант, потом этот тип, Рейден уверяет, что они родичи, но при этом Лонгсдейл не знает Редферна… или не помнит.

– Думаю, что действительно не помнит, а этот паразит Лонгсдейла как раз таки помнит и всячески избегает. У дома маньяка я стоял рядом с Лонгсдейлом, так Редферн даже не стал ко мне приближаться.

– Вы думаете, он как-то причастен с тому, что случилось с консультантом?

– Да, и еще думаю, он опасается, что Лонгсдейл его вспомнит. Опять же все эти пироманские штучки, умения, знания… черт его знает, может, Редферн вообще не человек.

Бройд тяжело вздохнул.

– До чего мы докатились, – грустно заметил он. – Впору уже отдельный департамент создавать, по борьбе с этими. – Он стукнул тростью по кровати маньячки. – Но вообще фамилия Редферн мне знакома. Правда, я слышал ее очень давно, еще до того, как уехал на службу в Мазандран, то есть до революции. Не помню, о чем шла речь. Но попробую навести справки среди моих старших родственниц. Эти гарпии ничего не забывают.

– Спасибо, сэр. С вашего разрешения я поеду к Лонгсдейлу. Нам надо в конце концов решить, что с ней делать.

– Поезжайте. Я дам указания персоналу больницы, дабы избежать возможных эксцессов. Не хотелось бы, чтобы дама очнулась.

– А то ж, – согласился Бреннон, взял пальто, шляпу и вышел.

Снаружи его ждал Келли с первым отчетом Бирна по результатам обыска в доме «Марка Стилтона». Комиссар взял папку с некоторым трепетом. Он никогда не понимал, как Бирну удается писать отчеты с такой скоростью и при этом – дотошностью.

Сидя в карете, Натан расправил на папке записку Редферна. По сравнению с прошлыми она была очень длинной – аж четыре фразы: «Мисс Шеридан спрятана в надежном месте. Не волнуйтесь о ее чести, здоровье и добром имени. Не пытайтесь ее найти. Будьте осторожны с той женщиной». Бреннон раздраженно фыркнул. И это ему пишет человек, похищающий невинных девиц практически с улицы! Где он, черт побери, спрятал Пегги, если так уверен, что маньяк ее не отыщет? В полом холме?!

Однако записка снова вернула комиссара к запавшим в память словам пиромана. Ведь, в самом деле, как можно удержать в тюрьме такого человека, как эта женщина? Как ее судить, если ей достаточно пожелать, и судья сделает все, что она ему велит? Разве что Лонгсдейл придумает какой-нибудь фокус.