Мощь удара такова, что камень стен разметывает словно песчинки. Рушится замок, а в грохоте взрыва, слышны крики умирающих прислужников Падшего. С болью и отчаянием, смотрю на творящееся. А что если и Веронику уничтожит этим копьём?

— Валентина! — взвыл я, пытаясь перекричать грохочущее пространство. — Прикажи им беречь Веронику!

С ужасом в глазах, девушка кивнула. Алые губы зашевелились. В ответ раздался хохот, но тут я снова ощутил взор Вселенской бездны, мельком заглянувшей в Изнанку чрез Валентину. И шесть Владык заголосили:

— Слушаюсь!

Замок уже почти разрушен. Мы успели едва-едва. Тёмное копьё остановило ход и стало рассеиваться. Я с трепетом взглянул на тающие лики Владык. Чувство такое, что их взорам нет преград — видят меня насквозь. И запоминают. Больше я не микрон в бескрайних Вселенских волнах. Они будут наблюдать. К худу ли это?

«Хозяин, — прошелестел бесплотный голос меча, — нам пора вниз».

— З-зачем? — вслух вымолвил я.

«Тот, кого вы зовёте Падшим — жив. Это мой давний враг и я хочу его убить. Цель ваших поисков в его руках».

— Мы спускаемся. Валентина⁈

Ведьма кивнула. Лицо осунулось, почти белое. Недавно алые губы, сейчас бардово-коричневые, как высохшие лепестки розы.

— Как ты? — заглянул я ей в глаза.

— Чуточку переоценила себя…– выговорила она. — Но стоило представить, что Вероника умрёт — все скрутило внутри.

— Я пойду внутрь и верну кулон, — сдвинув брови, проговорил я. — Вы ждите тут. Падшего тоже беру на себя или, вернее, на него.

В руке возник меч. Лезвие искажается в пространстве, словно изображение сбоит. Чувствую его нетерпение. Что же произошло между создателем оружия и Падшим?

Повернулся в сторону того, что осталось от замка. Ни живой, ни проклятой души. Завалы такие, что тут на месяцы работы экскаваторам.

«Дорогу и бой беру на себя, хозяин. Не сопротивляйся…»

Сознание начало меркнуть, и я вдруг оказался над собой. Словно в играх, когда играешь от третьего лица. На секунды всё замерло, только какие-то вспышки сзади бросили отсвет. А затем я прыгнул, метнулся к ближайшему завалу. Непередаваемое чувство наблюдать за собой со стороны. Вокруг сгустился вихрь и руины стало раскидывать во все стороны. С каждой секундой мы всё ближе к остаткам стен и покосившейся створке главного входа. Взбежал по широкой лестнице, преодолевая разломы, перепрыгивая с обломка на обломок. Вот уже несусь среди порушенной колоннады, проскальзывая в узкие щели.

Следующий зал. Вновь монументальность и величие. Здесь потолок частично цел. А в конце возносится трон и какая-то фигура на нём — Падший. С каждым десятком метров его видно всё лучше. Меня обуял ужас. Здоровенный скелет в плаще, глаза полыхают синим огнём, а в груди сверкают такие же всполохи. К трону прислонён огромнейший же меч. Дьявольская тварь не успевает встать, как я одолеваю последний пролёт ступеней и выпрыгиваю навстречу. Отсюда уже видно, что Падшему не слабо досталось от атаки Владык.

Я, или точнее сущность меча, врезалась ногами в грудную клетку. С пронзительным свистом меч стал кромсать кости. Во все стороны полетели куски, а из бесплотной глотки вырвался стон. Я даже начал слышать слова угроз, но меч разнёс нечто, заменяющее сердце, а следующим ударом развалил череп пополам. С визгом и криком устремился вверх истаивающий дух Падшего, а в следующую секунду всё стихло и меня бросило обратно в тело.

Я упал на колени пытаясь прокачать кислород, и без возможности справиться с кричащими от перенапряжения, мышцами. Стоило толике сил вернуться, как я полез на громоздкий трон — в углу лежит кристалл. Глаза тут же нашли мерцающее вместилище. К робким росткам радости и, в большей степени страху, кулон полон и тревожно мерцает — Вероника скоро появится. Пора бежать отсюда и лучше туда, где нас никто не увидит.

В зал влетело около десятка человек. Я резко обернулся и с опустившимся сердцем узнал среди них Императора и Георга. Рука схватила кристалл.

Спустя несколько секунд мы были нос к носу. В глазах всех взрослых пылает гнев. Женщина справа от Оргуса подняла руку и выкрикнула заклинание. Из ладони вырвались путы, метнувшись ко мне. И тут в дело вступил меч. Дергаясь, магическая ловушка распалась на кусочки и такой осталась лежать на полу.

Пока на лица магов пришла неуверенность и удивление, я крикнул:

— Исинн Георг, прошу выслушать меня! Это касается вашей дочери.

— Что ты…– начал было её отец, но был прерван женщиной.

— Не сметь говорить с преступником! — заверещала она.

— Папа! — вдруг донёсся голос Валентины. — Останови их, прошу тебя!

У меня сжалось сердце — девушка истощена, а тут ещё приходиться меня защищать.

— Император! — вновь заголосила женщина. — Не нужно вмешивать личное в дела государственной важности.

Валентина опустилась на пол, между мной и взрослыми. Жгучий и пылающий едко-зелёным взгляд, упал на женщину.

— Если тронете Матуса, я вас всех уничтожу! — прошипела Валентина. Агния сразу же шмыгнула ко мне, стоило ногам коснуться пола. Я понадёжней спрятал её за спиной.

— Всем успокоиться! — громыхнул Император и сразу стало ясно, кто тут власть. — Елизавета, ничего не предпринимайте пока.

— Слушаюсь, Император. Но прошу заметить…– было начала та самая женщина.

— Я разберусь! — заткнул её Оргус Второй. — Валентина, что тут произошло?

У меня свело нутро — на рассказы времени нет! Поэтому я скорым шагом подошёл и шепнул ведьме о Веронике.

— Хорошо, — громко произнесла она, — я сейчас вам всё расскажу. Но перед этим, господин Георг, отправьте Матуса к вам в имение. Это дело не терпит отлагательств.

Отец Вероники впился взглядом в мой мерцающий голубым кулак. Я завёл руку за спину, но его лицо дрогнуло, и он быстро подошёл.

Склонившись, говорит:

— Куда лучше?

— В её комнату, пожалуйста! — обрадованно прошептал я.

Он кивнул и сдвинул брови. Спустя секунду, позади меня возник портал и я тут же шагнул в него. Тронный зал растаял в свете.

В полумраке комнаты я мгновенно нашёл мерцающие фиалком глаза, а следом и родные черты лица. Истосковавшееся сердце рванулось из груди, как и слёзы, отпихнув путы стыда и предубеждений, брызнули из глаз.

— Вероника, — прошептал я и мы обнялись.

— Привет, Матус, — самой желанной мелодией прозвучал её голос возле уха.

— Как же сильно мне тебя не хватало!

— Я тоже очень скучала.

Я чуть укрепил объятья, вдыхая прекрасный запах девушки. На плечо упали несколько горячих капель. Кажется, и она плачет. Пусть же вся влага выйдет, пока лицо прекрасной Вероники скрыто в моих объятьях.

Девушка обнажена. Я с удивительным чувством ощущаю торсом её нежнейшую кожу. Из-за сильной душевной истомы, меня это даже не смущает, ведь мы наконец-то вместе. Не хочу ни выпускать, ни отпускать Веронику. Хочется слиться воедино.

— Прости за мой вид, — нашёлся я. — Не успел подготовится к появлению. Испачкал тебя.

— Это всё мелочи, Матус, — окрепла голосом девушка. Я расслабил руки, и она поднялась. Моя голова тут же повернулась в бок.

— После того, как я неделями висела на твоей шее, спала с тобой каждую ночь и даже порой мылась, стесняться наготы не буду, — лаская слух голосом, произнесла она.

Я повернулся, впитывая всем естеством неземной образ. Она покраснела и даже сумрак комнаты это не скроет. Но всё же моя затаённая мечта, упрятанная настолько глубоко за мощные стены морали, что я сам только узнал о ней, — сбылась. Бюст обнажённой Вероники, контуры рёбер и ключиц, уходящие к волнительным линиям живота и талии… это чарующее исполнение заветного желания. Стоило мне тогда, ещё в комнате у Агнии, увидеть всю одежду бывшую недавно на девушке, тогда и попало это зёрнышко в меня.

— Это единственный раз, — проговорил я, продолжая созерцать целостный образ красоты, восседающей на мне, — когда я позволяю себе такое в отношении тебя. Прошу простить за откровенный взгляд. Что он жадно ласкает живительную наготу.