Я, конечно же, послушался, и даже поднял кобылку в рысь, благо лес, по которому мы в тот момент ехали, был совсем редким, и лучи заходящего Дайра все еще не позволяли вечерним теням скрадывать неровности почвы.

Следующим подсказкам следовал так же послушно. А еще разделял все усиливающееся нетерпение богини и до рези в глазах вглядывался в просветы между деревьев. К моей искренней радости, изнывать от ее предвкушения пришлось не так уж и долго — риски через три нас вынесло на звериную тропу, та, описав пологую дугу, вломилась в ельник, затем немного попетляла между высоченными зелеными великанами и вывела на берег небольшого лесного озера.

«Во-он та возвышенность неплохо продувается, значит, комарье нас не побеспокоит…» — сообщила Амата, когда мы остановили лошадей и прикипели взглядами к серебряному зеркалу воды, отражающему противоположную опушку и ярко-синее небо с редкими белыми облаками. — «Чуть подальше — пара неплохих омутов, в которых ты, при должной настойчивости, что-нибудь, да поймаешь. И-и-и… может, все-таки поедем? Я хочу поплавать!!!»

…Как и предсказывала Милосердная, проявленная настойчивость — хотя я бы назвал это ослиным упрямством — действительно позволила дождаться начала клева. И я, споро меняя червяков на единственном имеющемся крючке, начал тягать из воды рыбешку за рыбешкой. Любовью к рыбалке я никогда не страдал, а еще не прекращал слышать веселый смех развлекающихся дам, поэтому, поймав двенадцатую красноперку, насадил ее на кукан, сделанный из ивового прута, смотал мокрую бечевку, перебрался чуть повыше и занялся потрошением добычи. Парой десятков ударов сердца спустя со стороны заливчика, облюбованного моими спутницами, несколько раз плеснуло, и я услышал приближающийся шелест травы.

«Оставь на камне еще один нож и иди разжигать костер…» — мягко попросила чем-то страшно довольная Амата. — «А потом можешь идти мыться — все остальное мы сделаем сами…»

Я послушно вытащил засапожник, положил его рядом с наполовину выпотрошенной рыбой, развернулся к подбегающим женщинам и на несколько мгновений потерял дар речи — они, хоть немного, да меняющиеся после каждого вселения богинь, вдруг показались мне живыми воплощениями Женственности и Красоты!

— Зажмурься и иди отсюда! — притворно нахмурившись, потребовала Мегги, перейдя на шаг и убив меня возможностью лицезреть плавно колышущуюся грудь, покрытую мелкими капельками воды, и аппетитные бедра. — А то от твоих восхищенных взглядов у меня подгибаются колени.

— А мною можешь любоваться хоть до потери сознания! — хихикнула принцесса, почти переставшая стесняться своей наготы. — Мне твои взгляды еще не надоели!

Легкий шлепок по заднице, наглядно продемонстрировавший отношение моего цветка к последнему утверждению, заставил девушку ойкнуть, отскочить в сторону, потереть пострадавшее место и признать свою неправоту:

— Ладно-ладно, они не надоели и тебе. Просто потрошение рыбы нравится чуточку больше…

Уйти от второй «атаки» Мегги, которой, судя по скорости и четкости движений, «немного» помогла Амата, принцесса не успела. Поэтому была вынуждена потереть и вторую пострадавшую округлость, а затем признать поражение. Самым коварным из возможных способов — обхватив подругу за шею и запечатлев на ее щечке звонкий поцелуй.

Моя любимая женщина мгновенно сменила гнев на милость и… повернулась ко мне:

— Иди уже, а то мы снова передеремся!

Ушел. Послонялся по лесу, собирая валежник, разжег костер, вырезал и воткнул в землю четыре рогульки, приготовил две массивные поперечины и оструганные палочки для насаживания рыбы, а потом спустился к воде. Визг, с которым мои дамы входили в нее самый первый раз, все еще звучал в памяти, так что торопиться я не стал — присел на корточки, дотронулся до поверхности серебристого «зеркала» и мысленно порадовался наличию у меня татуировок Пламенной. Потом разделся, вошел в воду по пояс, оттолкнулся от глинистого дна и поплыл. Сначала бездумно, куда плылось. А когда заметил далеко впереди знакомые желтые пятна, целеустремленно. И уже риски через три добрался до зеленого «ковра», усыпанного крупными дайринками.

Продираться сквозь густое переплетение длинных и скользких стеблей было не очень приятно, но два приличных букета я все-таки нарвал. Оценив их вид, выдрал из «ковра» несколько не очень крупных листьев и обложил ими бутоны. Потом, шарахнув себя по лбу, собрал третий букет, и лишь после этого с чувством выполненного долга поплыл обратно к берегу.

Слово «спасибо», раздавшееся в сознании на полпути к нему, резануло по нервам такой яркостью чувств, что я нахлебался воды и чуть не утонул. А когда все-таки добрался до мелководья и отплевался, услышал виноватый голос богини:

«Прости! Просто мне никогда не дарили цветы, и я расчувствовалась…»

«Ничего страшного, я все равно выжил…» — пошутил я, и добавил, уже вполне серьезно: — «Привыкай…»

«Я уже привыкла, разбаловалась окончательно и бесповоротно, и от тебя ни за что не отстану…» — явно вспомнив давнишний разговор, хихикнула Амата, потом на несколько мгновений затихла и негромко поинтересовалась: — «А ты примешь мой подарок?»

Естественно, я ответил согласием. И был отправлен на берег, ибо, по словам богини, этот подарок требовалось принимать сухим, более-менее одетым и лежа.

Первые два требования я выполнил без особого труда, и Милосердная отправила меня к ближайшей ели, под которой мои дамы успели устроить очень уютное ложе.

Сел. Оценил размеры и мягкость. Затем лег и, выполняя очередное требование своей собеседницы, закрыл глаза. А через пару мгновений вдруг оказался в очень хорошо знакомом кабинете! И пусть края поля зрения слегка расплывались, зато я ВИДЕЛ сияющие лица своих женщин, сидящих на столе Наргисы перед ее любимым зеркалом, и плавился от счастья!

«Они меня тоже видят?» — спросил я сразу после того, как оклемался от приятной неожиданности.

«Нет, только слышим!» — засияв, как Дайр, ответила Гиса и легонечко толкнула бедром рыжую непоседу. А та радостно протараторила все остальное: — «Лорри, если бы ты знал, как мы соскучились по тебе и по Мегги! Первые месяц с лишним мы с Гисой ревели почти каждую ночь, а с тех пор, как узнали, что вы едете в нашу сторону, не находим себе места от радости! И если улыбки на моем лице никого не удивляют, то вид лучащейся счастьем Верховной жрицы ввергает в ступор практически всех!»

«Ты лучше скажи, что подумывала сбежать из монастыря и рвануть им навстречу…» — щелкнув ее по кончику носа, буркнула моя Первая.

«Даже не вздумай, это небезопасно!» — сглотнув подступивший к горлу комок, мягко попросил я. И сразу же добавил: — «Лучше просто жди — так мне будет спокойнее!»

«Жду. Вернее, ждем. Обе…» — обиженно пихнув подругу локтем, пробормотала Рыжая, затем поплыла взглядом и виновато опустила глаза. Причем за миг до этого мне показалось, что они полыхнули зеленым: — «Если честно, то рвануть вам навстречу я действительно собиралась, но не нашла понимания у Аматы. Да-да, я была сначала отчитана, а потом наказана…»

«Можешь не беспокоиться, никуда она не убежит…» — врезавшись в наш разговор, твердо заявила богиня. — «Будет ждать вас в монастыре, как миленькая!»

«Надеюсь только на тебя и на Гису…» — успокоено выдохнул я, заметил, как у Янинки выпячивается нижняя губа, а глаза наливаются слезами, и поторопился ее успокоить…

Следующие несколько рисок я плавился от счастья, слушая рассказы своих супруг о самых обыденных вещах — о мелких проступках новых послушниц, о последних Служениях, о недавнем столкновении жрецов Шангера и Таоры, о ливне, затопившем половину Серебряного города, и о побоище в трактире «Ухват и оглобля». Слушал бы их щебет целую вечность, но в какой-то момент по лицам обеих супруг промелькнула тень, и Гиса сокрушенно вздохнула:

«Судя по моим ощущениям, наше сегодняшнее общение вот-вот закончится. Но мы становимся сильнее с каждым прожитым днем, а значит, в следующий раз сможем поговорить чуточку до— … »