Как ни странно, Лауде было вполне комфортно — она отдавала должное блюдам хамлатской кухни, задавала темы разговоров и подначивала нас. Причем делала и то, и другое, и третье с одинаковым удовольствием!
Для того, чтобы допереть, что она работает — то есть, разбирается в характерах тех, кого набрала в свиту — мне потребовалось рисок пять-семь. И подсказка Аматы. Зато потом я начал прозревать второй смысл каждой фразы, почувствовал себя недоумком и невесть в который раз за месяц понял, что принцесса — это не корона над смазливым личиком и вереница родовитых предков за плечами, а знания, навыки и умение ими пользоваться, до которых мне расти и расти!
Первые несколько рисок после завершения трапезы я старательно «тянулся ввысь», вслушиваясь в сплетни о жизни двора Баруха Хамзая и добавляя новые знания к уже имеющимся. Увы, в какой-то момент нас осчастливил визитом личный портной королевы Таисии, прилизанный, напомаженный и благоухающий, как клумба с цветами, старичок весен, эдак, шестидесяти с парой таких же «видных» помощниц, и мое настроение ухнуло в пропасть.
Нет, он не язвил, не ворчал, не насмехался и не намекал на то, что одежда Лауды и Мегги — воплощение бесстыдства, безвкусицы и вульгарности. Наоборот — делал витиеватые комплименты уму, вкусу и внешности принцессы и ее старшей сестрицы, искренне восхищался Анзором Гневным, расстраивался из-за того, что нынешняя молодежь разучилась по-настоящему дружить, и так далее. Проблема была в другом — он был безумно болтлив и невероятно медлителен!
Ворох одежды, которую надо было использовать в качестве образцов, он изучал полтора мерных кольца; риски четыре, если не пять выкладывал на стол образцы тканей, кружев, нитей, крючков, ленточек и чего-то там еще; и приблизительно столько же времени «помогал» шаномайнкам выбирать фасоны будущих нарядов! Кстати, эту его медлительность мои подзащитная и супруга использовали в качестве предлога для того, чтобы не демонстрировать себя посторонним: услышав его «А сейчас мы вас обмерим…», они мученически закатили глаза, цапнули со стола веревочку с узелками и унеслись в спальню. «Забыв» о том, что гость привел с собой аж двух помощниц!
…«Пытка портным» продолжалась почти четыре мерных кольца, и после того, как он, наконец, ушел, мы почувствовали такое облегчение, что не передать словами.
— А ведь он вернется! — пошутила молчунья Динайра, затворив за ним дверь. — Причем не раз и не два! — хихикнула Хасия.
— Зато шьет так, что глаз не оторвать… — пожала плечами Виета Тиллир.
— Что ж, придется потерпеть! — улыбнулась принцесса, привстала с кресла и тут же опустилась обратно, услышав требовательный стук в дверь.
Динайра, не успевшая вернуться на свое место, снова выглянула в коридор, крайне неторопливо присела в реверансе, а затем повернулась к нам:
— Ваше высочество! К вам прибыл с визитом ваш супруг, принц Дарен Хамзай. Изволите принять?
Лауда изволила. Мало того, встала с дивана и встретила мужа все тем же реверансом. А когда заметила, что правая кисть юноши забинтована, «встревоженно» качнулась вперед:
— Ой, а что с твоей рукой⁈
— Ничего особенного — во время завтрака недоумок, прислуживавший мне за столом, опрокинул на нее кубок с горячим ягодным взваром.
«Придумал причину не драться с ней на мечах…» — презрительно фыркнула Амата.
Как ни странно, принцесса сделала вид, что поверила в эту чушь, и гневно раздула ноздри:
— Я надеюсь, его выпороли достаточно добросовестно⁈
— Всыпали двадцать плетей!
— Маловато, конечно, но… — протянула Лауда, махнула рукой, показывая, что ее супруг имел полное право проявить великодушие, затем «вспомнила», что все еще держит его на ногах, и предложила располагаться в кресле, стоящем напротив дивана.
Следующие пару рисок венценосные супруги играли в игру, о смысле которой я мог только догадываться. Дарен представил принцессе своих спутников по старшинству, рассадил в одному ему понятном порядке, а потом заявил, что хотел бы поговорить обо мне. Лауда коротко кивнула и, видимо, в ответ, представила ему сначала ближниц, затем сестриц, потом Виету Тиллир, Мегги и, самым последним, меня. Потом прошла к одному из самых дальних кресел, дождалась, пока я встану рядом с его правым подлокотником, величественно опустилась на сидение и холодно усмехнулась:
— Что ж, давай поговорим. Не знаю, как ты, а я с раннего детства росла на рассказах о ратных подвигах наших отцов, верности, чести, самопожертвовании и братской дружбе между двумя королевствами. Именно поэтому, увидев вещий сон, в котором дорожный указатель со словом «Ож» стоял в огромной луже крови, проснулась в холодном поту, сочла, что такое будущее несправедливо, и отправилась в храм Майлары. Скажу больше: даже после того, как Пламенная и Милосердная подтвердили, что сон был вещим, и сочли необходимым присутствие рядом со мной единственного на весь Дарват жреца двух богинь, я не могла поверить в то, что в королевстве, которым правит побратим отца, моей жизни может угрожать хоть какая-то опасность. Зато теперь, пережив несколько покушений, я это ЗНАЮ. Поэтому этот Защитник будет моей тенью до тех пор, пока я не поверю в то, что опасность миновала.
«Небольшая ложь — и мальчик в углу! — довольно хохотнула Амата. — Ну, и куда он попробует выйти?»
В отличии от нее, мне было не до смеха — я видел, каким взглядом принц и его ближники смотрят на Лауду, и понимал, что никакие красивые слова их не остановят. Поэтому отслеживал все их шевеления, впечатывал в память условные жесты, которыми «незаметно» обменивались эти ублюдки, и пытался разобраться во внутренней иерархии их стаи, чтобы представить примерный рисунок возможного боя. Само собой, особо внимательно присматривался к Эльдару Молверу, тому самому скоту, который насиловал мою подзащитную не менее, чем в трех вариантах ее будущего, и которому я собирался воздать болью за боль при первом удобном случае.
Он занимался почти тем же — разглядывал меня, как бойцового пса, и оценивал мои возможности. Что интересно, совсем недолго — когда принц попытался «выбраться из угла» и заявил, что здесь, в королевском дворце, Лауде уже ничего не угрожает, бастард решил, что увидел все необходимое. И, судя по изменившемуся взгляду, вынес мне какой-то приговор.
Я не отреагировал — перенес взгляд на следующего ближника принца Дарена и прислушался к тому, что говорит моя подзащитная:
— Извини, дорогой, но жизнь во дворце отучила мне верить словам. Даже очень-очень убедительным. А жрец двух богинь взял на себя ответственность за мою жизнь и доказал делом, что за его спиной мне ничего не грозит, уже не раз и не два.
— За моей — тоже! — воскликнул Дарен.
— Согласно брачному договору, ты можешь находиться рядом со мной только в светлое время суток! — легонечко уколола она. — А на кого мне надеяться по ночам?
Принц явно разозлился, но лица не потерял — закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди, при этом забыв, что правая у него, вроде как, обожжена, и пожал плечами:
— Всю суть брачного договора можно выразить в трех словах: ТЫ МОЯ ЖЕНА! Значит, с того момента, как ты вступила на землю Ожа, ответственность за тебя несу я, и только я!
— Вынуждена тебя разочаровать: согласно этому договору и законам Хамлата, до тех пор, пока твой отец в состоянии управлять королевством, ответственность за меня несет он, и только он. А если, не приведи Амата, он уйдет за последний предел, то ответственность за все королевство, включая тебя, ляжет на МОИ хрупкие плечи! Говоря иными словами, до тех пор, пока ты не станешь совершеннолетним, я буду лишь изображать твою жену. То есть, стану ходить с тобой под руку на приемах, открывать балы первым танцем, сидеть рядом во время аудиенций и так далее. Но мой статус будет неизмеримо выше твоего. И… все это время за моим плечом будет находиться жрец двух богинь.
— Ваше высочество, вы понимаете, что постоянное присутствие рядом с вами этого мужчины вызовет, скажем так, всевозможные пересуды и ляжет грязным пятном на имя моего господина? — вкрадчиво поинтересовался Молвер.
