Протянул ей руку, когда закончила с нижним бельем. Она приняла ее без лишних вопросов, вложив свою ладонь в мою. Притянул ее к себе целуя в живот. Обнял за талию, потому что знал, что время рядом с ней высыпается, как песок сквозь пальцы. Закрыв глаза вдохнул запах, источаемый ее телом. Она пахла моим гелем для душа и тем своим запахом, которым пахнуть могла только Романова. Тот, который я помнил долгие-долгие годы. Губами заскользил ниже, оставляя россыпь поцелуев на ее теле. Подцепил резинку трусиков оголив ее гладко выбритый лобок.

— Ромаааа. — Протяжно выдохнула. Ощутил под ладонями, как по телу пробежались мурашки.

Мне дико нравилось то, что я мог с ней делать. Кайфовал, когда она послушно принимала все то, что мог отдать только ей.

Резко остановился, открыв глаза. Я не замечал этого раньше. Подушечкой пальца провел по шраму, подняв голову. Беспокойство взяло верх.

— Откуда? — Задал вопрос серьезным тоном.

Это не просто шрам от пореза. Это когда-то нитками зашитая достаточно глубокая рана.

— С велика упала. Напоролась на ветку. — Она отвела глаза.

Блядь. Врет. В первые в жизни Романова мне врет.

Закивал головой, улыбнувшись. Пускай думает, что я повелся на этот бред. Она отрешенно смотрела в сторону.

— О чем задумалась? — Вернул ее трусики на прежнее место, ожидая, когда вновь посмотрит на меня.

Она улыбнулась, ответив.

— Вспомнила, как ты впервые пришел в школу в том бомбере.

Как забыть? Мы с Синицей летали в Рим тем летом. В магазине их оставалось два. Я забрал тот, что черный с узором варёнка, а он такой же зеленый. Тогда еще не знал, что встречу девчонку, которая будет безумна от этой куртки.

— Он тебе нравился. Помню.

Ее глаза блестели от прожитых воспоминаний наполняясь счастьем и смехом. Обожал, когда она такая. Легкая и непринужденная. Веселая. И ненавидел, когда грустит. Но все же любил ее в любых проявлениях. Любую.

— Одолжишь мне вещи? — Попросила, ласково гладя меня по волосам.

— Тебе не нужно спрашивать. — Поцеловал ее в живот еще раз, опустив руки.

Арина, открыв шкаф начала выбирать, что надеть.

— Ты не то открыла. Точнее не там ищешь. — Подошел, доставая с самой верхней полки вещи пятилетней давности, которые стали мне малы, а на ней будут смотреться, как нормальный оверсайз.

Спортивные штаны и футболку.

— Я их помню. Они от костюма. — Надела их на себя, подкатав резинку. — А футболку ты редко носил. Она почти новая.

Блядь. Нихуя не было этих пяти лет. Мы все те же, хоть и стали старше. Пригвоздил ее к дверце шкафа.

— Ты… — Замолчал, уткнувшись ей в шею носом.

Она забралась пальцами мне в волосы нежно поглаживая по голове.

— Прости. — Поцеловала в щеку, но губы не убрала, задержалась. — Прости.

Меня дико крыло от нее. Я слечу с катушек, если она уйдет. Пускай гладит меня так вечно. Мне ничего больше не надо. Только ее.

— Одевайся и пойдем кушать. — Скомандовала.

Столкнулся с ее лбом своим, тяжело дыша.

— Я не хочу, Ариш. Ты не представляешь, что сделала со мной и продолжаешь делать. — Голый перед ней и душой, и телом, молил, чтоб она прекратила наши муки.

Впервые с того рокового дня мне в голову пришла мысль, что я ни хрена не смогу. Просто не смогу сделать ей больно. От одной этой мысли меня жгло внутри.

— Я знаю, Ром. Я знаю. — Прижалась к моим губам полностью завладевая ртом. Мягко, нежно, так приятно и сладко. — Одевайся. — Сама начала, сама же и завершила этот поцелуй.

Натянул чистые боксеры и футболку с шортами. Меня снова начало кидать в жар, но я ей об этом не сказал. Взял ее руку и повел вниз. Настроение плавно начало катится к чертям. Оказавшись на первом этаже, поднял Романову, заставив обхватить меня ногами. Мне хотелось касаться ее. Арина, обняв меня за шею снова поцеловала мои губы. Я нес ее на кухню, забыв обо всем. Лаская и лаская ее губы, кусая их, упиваясь ей целиком.

— У меня дежавю. — Мы оба прервали поцелуй, но я продолжал держать Арину крепко на руках. — Суп обалденный. — Папа, стоя на кухне ел прямо из половника нависая над кастрюлей.

— Привет. — Рассмеялся, совсем о нем забыв.

Пока Арина была в душе, а я спал, приехал отец и вбежав в комнату разбудил меня. И да, у нас троих было общее дежавю, потому что Арина впервые познакомилась с моим отцом, когда он застукал нас целующимися, а она сидела на мне в идентичной позе. Он не должен был вернуться, но заявился раньше. Она тогда меня чуть не прибила, потому что смущалась сильно, покраснев, как помидор. Это уже потом узнав друг друга ближе они стали лучшими друзьями.

— Ты знал? — Шепотом спросила Романова, сгорая от стыда.

— Он влетел в комнату, как метеор и разбудил меня. Прости, забыл тебе сказать. — Чтоб не рассмеяться прикусил губу.

— Боже. — Застонала она, пряча лицо. Такая она забавная. Ни грамма не изменилась.

Поставил ее на пол.

— Ариша. — Батя протянул к ней руки. — Сколько ж лет мы не виделись? — Обнял ее, а она обняла его в ответ.

Перевел взгляд на накрытый стол. Это что?

— Долго. — Ответила отцу Арина.

Схватив блинчик жадно откусил. Мои брови от шока и вкуса поползли вверх. Я чуть не расплакался.

— Как у бабули?

Романова сияла.

— Да. По ее рецепту. — Засмущалась, обняв себя руками.

Орать от бешеного оргазма на весь дом она не смущалась, а от того, что я обязательно ее похвалю за приготовление еды, готова.

Впихнув весь блин в рот, быстро прожевал, подходя к ней.

— Ты чудо. — Поцеловал в лоб.

— Садись. — Кивнула на стол, достав тарелки. — И вы дядь Миш тоже. Нечего из половника есть.

Мы с отцом переглянулись понимая, что серьезного разговора об Арине нам не избежать. Но это потом, сейчас мы уплетали приготовленную еду за обе щеки. Арина есть не стала, пила кофе пока за окном уже начинало вставать солнце.

— Ох…Золотые у тебя руки, Арина. — Отложив приборы заявил отец. — Тебе жених не нужен? Есть у меня один на примете. — Подмигнул ей. — Не мой сын, конечно, но тоже не плох.

— Эй. — Возмутился я, ощущая, как подкрадывается приступ ревности. — Не вздумай.

— А мы у тебя спрашивать не будем. Сердцу то ведь как? — Батя посмотрел на меня, а потом и на Арину. — Не прикажешь. — Он встал с места. — Мне нужно переодеться и в душ. Оставлю вас, пообщайтесь. И да, со стола не убирайте. Рад был видеть тебя. — Наклонился, целуя девушку в щеку. — Заходи почаще. — Снова подмигнул ей. — Спасибо за завтрак.

— Иди ко мне. — Потянул к ней руки, слыша, как отец поднимается по лестнице.

— Мне пора, Ром. Пары начнутся уже через час.

— Я пое…

— Ты остаешься дома. — Перебила меня. — У тебя снова поднимается температура. Думаешь, не сказав мне, я не почувствовала?

Вот и я Ариша почувствовал твою ложь впервые.

— Хорошо. — Сдался.

— Мой телефон.

Точно. Поднялся наверх не дожидаясь ее. Она шла следом. Из тумбочки достал телефон и протянул ей.

— Но… — Она смотрела на новый айфон, на который я уже все перенес с ее старого андроида.

— Бери, чтобы потом если потеряешь, было не так печально. Всегда сможешь восстановить данные. — Следом протянул флешку. — Сюда тоже все перекинул. — И далее уже отдал ей ее старый телефон.

— Я не могу его взять Ром.

— Пожалуйста. — Ответил ей, проходя мимо. — И да. — Обернулся. Я не лазил по твоей галерее. Один раз открыл и увидел первую фотку. Не буду спрашивать зачем она тебе, но мне приятно от того, что ты лазила по моей странице.

Спустился вниз в гостиную. Внутри бушевала агония. Обувшись, вышел за дверь прося водителя отвезти Арину до общаги. Она уже ждала меня в гостиной, когда вернулся в дом. Полностью одетая и с сумкой.

— Я поеду. Еще нужно вызвать такси. — Замялась, как будто мы на первом свидании.

— Тебя отвезут.

— Тогда пока. — Она уверенно зашагала мимо меня, но я перегородил ей путь, обняв и прижав к себе, как, сука, в последний раз.