Как эпизоду с могильщиками не быть в «Гамлете» центральным, если в нём одновременно явлена и истина о двух видах смертей, и тема умножения возможностей при объединении четырёх жреческих коллегий?! И ещё одна, о которой речь в следующей главе.

Глава 24

Почему Первый могильщик

не пожелал жить в королевском

дворце?

Почему? А потому что переселиться ему не позволяла совесть. Мог переселиться, возможно, даже хотел, но взял себя в руки.

Начнём с метода простых соображений, которому меня научили новые мои родственники в тот период, когда я в первом своём браке был зятем главного раввина. Метод вполне подробно описан в самой моей пока известной книге «Записки русского зятя главного раввина».

Итак, при дворце короля, датского или какого иного, остаётся жить и обучать наследника кто-то из труппы бродячих актёров (джали, Йорик или ещё какое иное синонимичное название). Чтобы воспитать принца так, чтобы после его смерти век его правления был бы назван золотым. Но есть проблема. Обитатели королевского дворца представляют собой структуру, причём тёмную структуру, в которой у каждого элемента есть позорная роль. Каждый элемент этой структуры, чтобы не увидеть себя в истинном свете, будет пытаться ликвидировать всякого, с кем можно составить коллективный разум, а для этого достаточно втянуть в эту тёмную структуру и Йорика тоже. Противостоять этому напору, сильному и ежечасному, проще товарищеской группой, а не в одиночку.

То есть у Йорика точно должен был быть друг, — минимум один друг — причём вне дворца, с которым Йорик мог, советуясь, укреплять свои духовные силы. Почему обязательно вне дворца? А чтобы этот гипотетический друг не был втянут в ту же самую структуру, в которую ежечасно пытались втянуть самого Йорика. Живи друг тоже во дворце, тогда у него с Йориком будут одинаковые деформации мышления, и разобраться в каких-то новых ситуациях у друзей не получится.

Итак, раз уж все мы, кто пока не достиг высшего посвящения, так или иначе входим в ту или иную тёмную структуру, то членам труппы лиц надо стараться хотя бы принадлежать к структурам разного типа. Это нужно для относительной взаимной независимости мышления участников труппы лиц. Чтобы сотоварищ вроде Первого могильщика мог бы смотреть на происходящее с резидентом как бы со стороны. Итак, у гипотетического друга Йорика был нравственный долг держаться от дворца подальше, хотя по своим интеллектуальным и прочим качествам он должен был бы быть в числе первых лиц государства. Да, так и надо понимать: по интеллектуальному потенциалу напарник Йорика должен был превосходить государственных мужей Дании.

Если внимательно читать строки «Гамлета», то несложно обнаружить, что Первый могильщик и был тем самым гипотетическим другом Йорика. И не просто гипотетическим, но и буквальным. Именно Первый могильщик помнил дату смерти Йорика. В своё время Йорик с некой целью вылил на голову Первого могильщика бутылку рейнского вина, самого дорогого, заметьте, вина. Да и вообще, если Йорик был товарищем, достойным быть в труппе лиц, то как он мог за годы, проведённые во дворце, не обзавестись минимум одним соработником? А может, бродячие труппы оставляли всегда кроме явного ещё и одного тайного?

Итак, с каким внутренним жестом Первый могильщик смотрел на подошедшего к могиле принца Гамлета? А вот так. Ну какой же ты, Гамлет, принц с золотым веком впереди, если ты не можешь отличить государственного человека от обычного землекопа? Не можешь отличить, значит, ты самый обычный принц, который не выше уровня режиссёра какого-нибудь захудалого стационарного театра, — а все стационарные театры захудалые. В отличие от режиссёров бродячих трупп артистов. Здесь, у бродячих, как говорится, возможны варианты.

Так или примерно так должен был рассуждать Первый могильщик, глядя из могилы снизу вверх на Гамлета. Дескать, ладно-ладно, всё ж таки ты, Гамлет, не писатель- фантаст какой-нибудь и не какой-нибудь журналист. Эти, с этого уровня, опиши им даже такой гений как Шекспир нашу ситуацию в Датском королевстве, точно во мне только забулдыгу бы и пожелали увидеть. Ну, какой же я обычный землекоп? Дружил бы Йорик, духовный отец Гамлета, с обычным? Ну, Гамлет, проснись! Вырвись из структуры, в которую тебя втянули во дворце и прежде всего втянула Офелия, которую сейчас мы закопаем. Закопаем как надо, надёжно, не будь я — могильщик.

Могильщики могильщикам рознь, многие суть просто мышцы, вроде Второго могильщика, но часть из них точно могут быть — могут! — людьми особенными, философами. И обязаны ими быть, если они не самозванцы. Но Первый могильщик — случай всё-таки особенный.

Он — совоспитатель Гамлета, которому с учётом череды воплощений суждено остаться в истории. А значит, Первый, будучи особенным, размышлял подчас особыми категориями. Поэтому он могильщик по духу. И высокий рост Первого могильщика внимательному взгляду должен быть сразу заметен. Ну, давай, Гамлет, я подбавлю газу, чтобы было ещё заметней.

Таким образом, в интонациях Первого могильщика, когда он разговаривал с Гамлетом, не могли не проскальзывать интонации иронии, насмешки и провокации: ну-ка, принц, распознай во мне государственного мужа или хотя бы, а это намного проще, друга Йорика, а потому твоего совоспитателя! Мы с Йориком должны же быть друг на друга хоть чем-то похожи. Кстати, не чем-то, а самым значимым. Гамлет, ты же разбираешься в бродячих актёрах, твоих учителях, честь тебе и хвала за это, ну так различи во мне такого актёра, — кстати, ещё и поэтому твоего учителя. А то что ж, стоит актёру взять в руки лопату и залезть в могилу, так ты и узнавать его перестаёшь?!

То понимание, что Первый могильщик в своём развитии прошёл стадию актёра бродячей труппы позволяет объяснить одну важную странность из самого начала «Гамлета». В самом деле, довольно странно, что Призрак отца Гамлета прятал своё лицо за опущенным шлемом. Если бы Призрак был действительно призраком и при- том призраком отца Гамлета, то у него не было бы никакого мотива прятать лицо. Но вот если под личиной Призрака прятался актёр, то мотив прятать лицо очевиден. Иными словами, первый Призрак отца Гамлета — это творческий успех Первого могильщика, актёра. А бывших актёров не бывает. Талант, как говорится, не пропьёшь.

Кстати, Первый могильщик не пил, потому что не имел на это морального права. Хотя мог под пьяного косить хоть постоянно. Народ, как говорится, это любит, да и игра под пьяного даётся без малейших усилий.

Так что надо всегда иметь в виду, что потенциальным настоящим жреческим палеонтологам суждено по жизни встретиться с человеком, который окажется не тем, за кого он себя выдаёт. «Не те» это не только из числа преступников, но и, наоборот, люди Амона, вроде Первого могильщика. Последствия самообмана для неумеющего эти категории различать могут быть очень печальными.

Ещё школьником я заметил, что Призрак из начала «Гамлета» сильно не похож на призрака, который появился в покоях Королевы во время разговора Гамлета с матерью. Разные у этих «призраков» строи мысли. Заметить заметил, но тогда не мог даже предположить, что Призрак не призрак, а личина; а раз так, то Призрака в одном случае мог играть один актёр, а в другом случае — другой. Явление поддельных призраков во дворцах — случай не редкий, идея, доступная всем, а актёру идея должна была прийти раньше остальных. А Полоний, советник преступного короля Клавдия, тоже был актёром в студенческие годы. Интересно, что обоим призракам всякий раз подыгрывали. Во втором случае изовравшаяся мать Гамлета сама спрашивает сына, с кем это он разговаривает, ведь она же никого не видит. А в первом случае сразу несколько офицеров охраны сообщают, что они, наоборот, Призрака видят. Несогласованность в вопросе, — видимый призрак или невидимый. То есть призраки разные и от разных дворцовых партий.