Словом, впечатление от игры актёров ужасающее. Наименее ужасающее впечатление из всех экранизаций производит русская экранизация «Короля Лира» 1970 года Козинцева. Наименьшее, но и только. И что же из палеонтологического шедевра Шекспира и в этой экранизации изъято? А на первый взгляд ничего. Так, мелкие фразы изъяты, отсутствие которых снижает облик герцога Альбанского, духовного сына короля Лира. Но эти изъятия, по сравнению с изъятиями, сделанными при экранизации других пьес Шекспира, — сущие пустяки.

Может показаться, что это отсутствие значительных изъятий — чудо, и закон изъятого Диомеда в случае «Короля Лира» не сработал. Но что-то же при экранизации «Короля Лира» таки изъято, раз вместо палеонтологического шедевра получилось нечто вроде «Трёх поросят». А изъяты верные интонации, верные движения актёров, а главное, что изъято, — так это понимание съёмочной группой стержня «Короля Лира» в виде жреческой палеонтологии. Упомянутая наполненность Константина Станиславского.

Понятно, что великая Елизавета I смотрела совсем, совсем иного «Короля Лира», чем нам втюхивают ныне. Ведь ставилась елизаветинская версия под присмотром Шекспира, человека понимающего. Очень может быть, что Елизавета I столь удачлива и приятна для созерцания мыслящих потомков именно потому, что она соприкасалась с подлинным Шекспиром.

А подлинный Шекспир — это жреческая палеонтология.

Глава 21

Центральный эпизод в «Гамлете»

Шекспира

Переводчики с особенным нахальством затемняют — затемняют! — этими своими вычурно построенными фразами смысл центрального в «Гамлете» эпизода. Такая вот форма реализации закона изъятого Диомеда.

В самом деле, ведь автор может так построить сюжет, что выкинуть при экранизации или при театральной постановке центральный смысловой эпизод будет невозможно. Тогда бороться с палеонтологическим смыслом священных текстов Шекспира структура и взялась руками переводчиков. Вот уж точно говорят: переводчик — это главный пособник сатаны.

Ниже мы приведём пару-тройку страниц нормального перевода эпизода с двумя могильщиками из «Гамлета». Перевода без всяких словесных наворотов и вычур, как следствие, смысл текста Шекспира станет прозрачным и будет понятно, почему на этот эпизод так ополчились и переводчики, и режиссёры театров, и режиссёры киноверсий, словом, тёмные. Нет ни одной экранизации или постановки, где бы этот эпизод сильнейшим образом не переврали: то могильщик только один, то Второй могильщик старше Первого, словом, только удивляешься изворотливости и нахальству постановщиков.

Начнём с того, что Первый могильщик (тот, который пожилой) говорит, что благородные духом это те, кто копает. Ну и как понимать эти слова могильщика? Понятно, что понять можно двояко. Во-первых, и так я понимал школьником, что на коне тот, у кого крепкие мышцы, а мышцы крепки у тех, кто копает. В здоровом теле — здоровый дух. Во- вторых, здесь можно догадаться, что могильщик знаком со жреческой палеонтологией. Палеонтологические объекты часто лежат близко к поверхности, а то и вовсе на поверхности, в особенности на холмах, — то есть у тех народов, у которых принято устраивать кладбища на вершинах холмов... Вот уж точно материал, который могут добыть в процессе работы именно могильщики, не только жизненный, но и палеонтологический, должен быть обильным, — копает могильщик глубоко.

Если Первый могильщик был знаком хотя бы с основами жреческой палеонтологии, то он — философ. Вот это и пытаются изъять переводчики. В их фантазийных переводах Первый могильщик нам явлен как сущий кретин и выпивоха. Кем, собственно, и должен быть всякий, кто считает, что благородство заключено только в крепости мышц. Но на самом деле, Первый могильщик так не считает. Вернее, считает не так.

Первый могильщик, перечисляя профессии, которые ведут людей к благородству, называет садовников, землекопов и могильщиков. А почему не хлеборобы? Они тоже землю копают, и много копают, поэтому мышцы у них не слабее, чем у садовников. Почему садовники названы, а земледельцы нет? В чём разница? А хлеборобы до палеонтологических объектов не докапываются, ниже гумуса они не роют. А вот хорошие садовники, когда они сажают дерево, скажем, плодовое, копают под него яму минимум полтора метра глубиной. То есть примерно на ту же глубину, что и могильщики. В каменистом грунте копают и глубже.

То есть и в этом перечислении профессий тоже есть подтверждение знакомства Первого могильщика со жреческой палеонтологией.

У такого человека — а именно его выбрал принц Гамлет для беседы — должна быть интеллигентная внешность, если не сказать жреческая. Однако художники, изображая Первого могильщика, как с цепи сорвались: рисуют его тупой и пропитой корягой. И так уже сотни лет. Кинорежиссёры не отстают. Тоже как с цепи сорвались. А между тем Гамлет выделил Первого могильщика не только делами, но и словами. Гамлет определил Первого могильщика как обладателя чувства юмора. Духовного своего отца Йорика Гамлет причислил тоже к той же категории избранных — обладателям того же качества. У тупых чувства юмора не бывает. К тупым, а следовательно, дегенератам, Шекспир относил совсем другие категории населения.

Если Первый могильщик был знаком

хотя бы с основами жреческой

палеонтологии, то он — философ.

Вот это и пытаются изъять переводчики.

В частности, в шедевре «Напрасные усилия любви» значащую фамилию «Тупица» получил констебль, по- нашему полицейский. Опровергнуть мнение Шекспира легко: надо убедиться, что констебли и их аналоги являются знатоками того же Шекспира и обсуждают сюжеты его пьес и их смысл между собой. Итак, Гамлет, выбрав Первого могильщика для беседы, отнёс его минимум к духовно- интеллектуальным сливкам общества. Или почти что отнёс.

Да уж, на долю текстов и постановок произведений Шекспира вообще, а на долю «Гамлета» в особенности, досталось огромное количество похвал и восхвалений. Но чему именно в «Гамлете» достались эти восхваления? Действительно ли Шекспиру и жреческой палеонтологии? Или похвалы относятся, наоборот, к искажениям, внесённым в этот шедевр? Искажениям, в результате которых на жреческую палеонтологию через «Гамлета» народы не выходят? Тогда сила восхвалений в сторону «Гамлета» может означать и то, что именно «Гамлет» искажён сильнее прочих пьес.

Могильщик — профессия благословенная. Благословенная в том смысле, что если некто, подающий надежды, то есть не палеонтологический труп, будет копать на кладбище так же, как Второй могильщик, то есть, не рассуждая о судьбе покойника, для которого роется могила, то он будет болеть. Душа будет болеть, и не только: острые боли возможны и в теле. Спасаясь от боли неправильным способом, можно и спиться. Второй могильщик с такой охотой побежал за выпивкой не только потому, что это английская такая традиция, но ещё и потому, что он отказался рассуждать о судьбе упокоившейся Офелии.

Итак, боль хороша уже тем, что порождает сильный мотив от неё избавиться, — через понимание в том числе.

По жизни Вторых могильщиков численно неизмеримо больше, чем Первых, поэтому именно Вторые и определяют ритуалы, скажем, поминок. Поминки — это пример победы образа мысли Вторых. Как там говорится в народе?

«О покойнике или хорошо, или ничего». Начнёшь рассуждать о судьбе умершего реалистично, так тебя и выгнать с поминок могут. Во всяком случае, на следующий этап поминок уже не позовут — точно. Даже на поминки собственной сестры. Единственной. Проверил это лично.