Глава 8

Хозяин палеонтологического музея:

не посвящённый, не дракон, а кто?

Однажды, как говорится, случайно, я наткнулся на видеозапись экскурсии по частному палеонтологическому музею. Экскурсию вёл основатель музея и его хозяин, собравший просто огромную коллекцию всего-всего, — кроме аммонитов. Пока я смотрел и слушал, у меня включился бессознательный индикатор, указывающий на то, что объект кривляется (специфическая острая боль в голове). Боль прошла сразу же после того, как удалось сформулировать мотив активности этого человека, — соответственно, стало понятно, почему он кривляется, ведь позорные мотивы активности принято скрывать. Скрывать- то скрывают, но наше подсознание в процессе эволюции выучилось разоблачать даже тщательно скрываемое. Итак, зачем этот человек устроил частный палеонтологический музей?

С виду хозяин физически достаточно сильный человек, который, судя по облику, вполне мог бы быть средней руки предпринимателем, особенно и не воруя. Но он положил все силы, чтобы создать немалого размера музей. А зачем? Из благородных побуждений вроде того, чтобы по нему водить группы школьников? Школьников округи через этот музей пропускали, судя по всему, всех, — и учительницам хорошо, можно отчитаться о проведённом мероприятии. Но хозяину-то это зачем?

Сверх всего, мне хозяина было жалко. Жалость — это тоже верный индикатор, тоже бессознательный. Он указывает на то, что ты не понимаешь мотивов этого человека. Итак, кривляется, то есть догадывается о мотиве своей активности и мотив свой скрывает, а мне этот мотив неизвестен.

Острая жалость оказалась не напрасной: действительно, в поведении подобного типа людей тогда ещё ничего не понимал. Прежде активность основателя такого обширного музея я бы мог объяснить двумя мотивами: во-первых, тем, что он встал на путь посвящения (но почему тогда в его коллекции нет аммонитов?) или, наоборот и во-вторых, тем, что он просто ещё очень молоденький дракон и прививание скуки по отношению к истинной палеонтологической науке — это обязательный для него этап (но почему же он тогда такой неяркий?). И действительно, от его экскурсии становилось скучно.

Но, как оказалось, возможно и третье объяснение. Вот, предположим, что мать этого человека самая обыкновенная. Предположим, что она дефлорировалась левым образом, вот уж точно не как нравственно чистая аммонитка, а, если прибегать к образам животных, наиболее в сексуальном отношении распущенных, по-свински, или по-кобыльи. И подлец, который ей в её левой дефлорации ассистировал, был драконом — как раз на ступени антипреподавателя палеонтологического кружка. В таком случае, мамаша всю жизнь втирала своему сыну, скорее всего, рождённому не от дефлоратора, что идеал мужчины — это преподаватель палеонтологии. Пусть даже с документами обычного геолога или чего-нибудь ещё, но с тем же смыслом. Дракон — не дракон, и какого типа дракон — в этом она, понятно, не разбиралась. Понимала только, что палеонтолог. Вот будущий организатор палеонтологического музея и старается соответствовать — и даже переплюнуть. Большой музей вот создал. Экскурсии проводит.

Понятно, что, создавая музей, общения в среде палеонтологов миновать невозможно — хочешь, не хочешь, а общаться со вполне определёнными контингентами будешь. При контакте с совокупностью этих контингентов обязательно пересечёшься и с дракончиками, вроде того, в самом конце фильма «Убить дракона» Марка Захарова, — вот вам и материал для подражания. Будешь под них кривляться, — а уподобиться не получится.

На этой мысли индикатор специфической острой боли в голове прошёл окончательно.

То есть мотив активности разбираемого организатора музея — это вовсе не интерес к науке или к палеонтологии, а желание понравиться. Всем вокруг вообще, женщинам в особенности, аналогу своей маменьки прежде всего. Ведь маменька и её оценка как бы присутствует в любой ситуации. На этой мысли выключился и индикатор «жалость». Организатор музея — не палеонтологический убийца, он не из структуры чёрного дракона, он может быть из белого дракона, а то, может, и из красного. Поэтому и вид у хозяина музея такой потёртый, нет у него той яркости, присущей элементам из структуры чёрного дракона.

Повторимся, основатель-хозяин — не палеонтологический убийца, просто апостол скуки.

Пропорция, в которой интересующиеся палеонтологией делятся на посвящаемых, дракончиков и обычных маменькиных сынков мне неизвестна. И выяснить сложно: ведь, скорее всего, дракончики и маменькины сынки должны контактов со мной старательно избегать. Но знание о возможных мотивах имеющих облик палеонтологов для всякого, кто встал на путь посвящения, отнюдь не лишнее. Чтобы понять базовые идеи, надо их довести до уровня своего подсознания, а чтобы довести, надо не улетать. Улетают же тогда только, когда в подсознании засела вера в фейк, вера в обманную закономерность.

Ведь в чём суть и преимущество пути палеонтолога? Историк и археолог могут попасться на фейки даже в архивах, возможно, в них, архивах, прежде всего — ибо архивы этими подлогами полны. Но раскопки фоссилий, то есть окаменевших отложений, — это мир искренности, в особенности аммонитные слои, — вспомним, что даже у описываемого хозяина палеонтологического музея, хотя он и не дракончик, аммониты не на первом месте, а то, может, их вообще в музее у него нет. Повторимся: много что показали зрителю в видеоэкскурсии, хозяином, очевидно, отредактированной, только не аммониты.

Пока не понимаешь мотивы тех нескольких категорий людей, которых можешь встретить в карьерах, оврагах и на берегах рек, можешь и обмануться относительно тех, кто к тебе будет в палеонтологической экспедиции пытаться присоседиться. А если поймёшь хотя бы основной ассортимент мотивов, то те, чей мотив к тебе присоседиться в том, чтобы тебя обмануть, в том, чтобы спихнуть с Пути, будут даже избегать к тебе подходить. И останутся те, чьего общества, отправляясь на охоту за ископаемыми, а точнее, как увидим ниже, на охоту за мистериями, как раз то и ищешь.

Глава 9

Вулканологи из преисподней

Имперского карьера

Вулкан — это когда конус обращён наверх. А когда конус обращён вниз, то это называется «карьер».

Учёные, которые забираются на вулканы, называются вулканологами, а в карьеры спускаются палеонтологи. Белемниты, динозавры, драконы и всё такое. Но всё усложняется, как только кто-то из них позволяет себе озаботиться намерением выследить живого дракона.

...растерзанной горой, как кряж, лежит бездыханное тело Змея-Горыныча, смрадно чадящее последними дымками.

Подданные дракона распространяют поговорку: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. На самом деле, это не настоящая поговорка, это драконы так обороняются — с помощью обмана. Стараются остаться незамеченными. Ведь иначе как с вулкана дракона не разглядеть. Перекрой дракон пути в горы, и он, дракон, останется невидим. Позор: люди эту псевдопоговорку принимают за чистую монету, якобы она что-то отражает для них полезное. А ведь те же калики перехожие на встречу со Святогором-богатырём ради меча, он же благословение для Ильи Муромца, пошли именно в горы. Хотя и не громко, но звучит того случая с каликами обобщение, что отошедшие на временный покой герои, ждущие воскресения, местом обитания выбирают стихию воды, предпочтительно истоки рек, которые при возможности берут своё начало в тающих снегах гор. А может, не всяких гор, а вулканов прежде всего? А раз так, то получается, что умный в гору как раз то и пойдёт. Но не во всякую.