А могила на т ой её ст адии, когда её отрывают — место благословенное для реалистичного рассуждения, — никого рядом нет. Могила как напоминание о смерти праздношатающихся отпугивает. Кстати, именно ради реалистичного рассуждения о покойнике могильщики и работают вдвоём. Казалось бы, а почему не один? Ведь чем больше опыт копания могил, тем быстрее каждую последующую ты отрываешь. Словом, могилу можно вырыть ну очень быстро. С точки зрения заработка выгоднее могильщику копать одному. Любитель, может, и возьмётся копать в одиночку, и отроет, — но духовное благословение от занятия утратит. А вот могильщики из числа настоящих, которых Первый могильщик называет благородными, непременно будут копать вдвоём. В точности как у Шекспира. И опытный могильщик будет воспитывать себе напарника. Даже не преемника, хотя и это тоже, а напарника — для облегчения исследования причин и следствий в судьбах людей.

Ещё одно гипотетическое благословение профессии могильщика то, что могильщики имеют право смешаться с провожающими покойника при захоронении. А то посторонний поди присоединись. А могильщику присутствовать можно. Захоронение — дело обычно не спешное. Речи на краю могилы — тотально хвалебные. А на периферии общества собравшихся, то есть, хоть и в числе провожающих, но в самой отдалённой от могилы точке, совсем наоборот. Там самый из присутствующих честный будет размышлять и о другой стороне бытия покойника при жизни. Там, на удалённой точке, и будет собирать материал для размышлений настоящий могильщик, от Бога.

Если называть вещи своими именами, то настоящий могильщик — это человек, приносящий удачу, если угодно — шаман.

Дальний край собравшихся провожающих — это не просто проявление скромности могильщика, хотя и это тоже, а прежде всего проявление его духовного профессионализма. Отсюда и странные, казалось бы, речи Первого могильщика в центральном эпизоде «Гамлета». Те переводчики, которые не удосужились разобраться в устройстве жреческих коллегий мутационного коллектива, видят, что речи Первого могильщика им непонятны, но объясняют это просто незнанием Первым могильщиком языка, на котором говорят в пьесе. Вот переводчики и начинают в процессе перевода выкрутасничать. Якобы передают дух произведения. Но они не дух передают, а действуют в проклятие и себе, и читателям.

Ещё деталь: любитель-гробокопатель, он же самозваный могильщик, во время похорон будет поминать усопшего предложенной выпивкой, а могильщик от Бога — нет. Ни под каким видом. Ещё и потому пить не будет, что у него перед пришедшими на похороны есть нравственные обязанности. Точнее сказать, жреческие. У него обязанность способствовать образованию коллективного разума. Поэтому настоящий могильщик не позволит себе, чтобы разум его был замутнён.

Если называть вещи своими именами, то настоящий могильщик — это человек, приносящий удачу, если угодно — шаман. А раз так, то даже перекинуться с настоящим могильщиком хотя бы парой фраз на тему для тебя животрепещущую — а таковой является судьба волнующего тебя только что умершего человека — это великое благословение. Трудно пересечься с философом подобного уровня, трудно и самому заинтересоваться чем-либо всей душой, — похороны могут стать подобным соединением редкостей.

Итак, мудрый человек, если его в данный момент ничего не интересует серьёзно, к могильщику не подойдёт, дабы не оскорблять принципы взаимоотношений ученика и Учителя. А если что-то интересует, подойдёт непременно. Что и сделал Гамлет — тем показав, кто он такой с точки зрения духовной. И Первый могильщик Гамлету ответил.

Интересная деталь: Гамлет не знал, для кого именно отрывается эта могила. Деталь важная.

Из неё следует, что, идя к могиле, Гамлет шёл не Офелию провожать, а шёл, хотя себя и не осознавая, целенаправленно для встречи с могильщиком, желательно старым и философски настроенным. Интересно, зачем? Вопрос, понятно, риторический.

Итак, в могиле и вокруг неё некоторое время пересекаются редкие по жизни возможности. Возможно в древности ещё более удалённой, чем античность, именно это обстоятельство и породило культ преисподней.

Загадочность преисподней ещё ладно, но причём иначе её культ? А если чужая могила суть особые возможности, которые упускать нельзя, то всё становится понятно. Гамлет, как всякий настоящий философ, уникальной возможности и не упустил.

Только могильщик при жизни имеет оправдание дольше прочих находиться в могиле как преисподней. Сверх того, вообще обязан. Застимулирован на священные занятия. Но разобрать судьбу человека, не разбираясь в жреческой палеонтологии, невозможно. А вот, кстати, перед встречей с подающим надежды провожающим и опыт раскопок. Эдакая палеонтологическая экспедиция, — если по жизни ты кому-то настоящий товарищ. Да и на похороны порой приходят те, кто как-либо с темой жреческой палеонтологии пересекался. В этом смысле могильные дела напоминают условия работы кузнеца — в прежние времена. Организуй на пересечении дорог кузницу и начни пытаться что-либо отковать, и проходящие мимо заказчики обязательно помогут овладеть специальностью лучше. Могут для ускорения процесса и побить — за некачественную работу — возрастающему мастеру на благо. Будут проходить мимо и вредители. Но их, если делаешь Дело, отличать научаешься быстро, и через некоторое время мешать у них получаться перестанет.

Глава 22

Сцена с двумя могильщиками

в смысловом переводе Меняйлова

Первый. (Выкидывает лопатой землю, а потом стоит в могиле и не копает). Слушай, а справедливо ли её хоронить по-христиански, ежели она явно покончила с собой?

Второй. Да ты не рассуждай! Копай уже. Её и без тебя показали следователю и постановили, чтобы по-христиански.

Первый. Да ведь несправедливо же! Добро бы она утопилась в состоянии защиты чести. Это состояние её бы оправдало.

Второй. Это состояние и постановили, что ты ещё хочешь?!

Первый. Доказательств. Такое состояние ещё надо доказать. Без доказательств нет и справедливости. Послушай, когда человек тонет не по собственной воле, он борется с волнами.

Второй. Ну?

Первый. А она не боролась.

Второй. Ну?

Первый. Утопилась!

Второй. Твою ж мать, кум-гробокопатель! Твоё дело — рыть могилу. (Отнимает лопату и сам начинает рыть).

Первый. Нет, постой, без смеха! Дай докончить рассуждение. Вот тебе, скажем, вода. Хорошо. Вот, скажем, стоит человек. Человек, чтобы утопиться, для начала должен в воду войти.

Войти своими ногами! То есть по своей воле. Другое дело, если вода сама пойдёт на него. Тогда он утонул, а не утопился. Но река в тот день из берегов не выходила. Не выходила же?

Второй. Нет. Ну?

Первый. Тогда она утопилась.

Второй. Это по какой же такой статье ты так решил?

Первый. А вообще. В законе сказано, что следствие должно быть честным и тщательным. Утопилась!

Второй. Хочешь знать правду? Не будь она дворянкой, не видать бы ей христианского погребения.

Первый. Тем хуже для этих… знатных. Такой судебной практикой этих знатных поощряют топиться и вешаться. Ладно, давай лопату. Моя ж очередь. Туда им и дорога. Настоящий знатный — это тот, кто понимает. Если так, то нет знатнее тех, кто копает. Копает и находит, а это садовники, землекопы, а главное — мы, могильщики. И наше понимание совершенствуется от поколения к поколению — со времён Адама.