Итак, Ромео — подлец. И, как видно из текста трагедии, ещё и левый дефлоратор. Что всегда взаимосвязано.
Второе изъятое убийство, которое совершил Ромео, — это убийство Париса. Из описания этой изначально смертной драки не видно, при помощи какой именно подлости Ромео убил более опытного бойца Париса, но подлость была непременно. Возможно, Ромео наносил удар, как-либо прикрывшись телом Джульетты, по которому Парис удар нанести никак не мог. Но если и не так, если было как-то иначе, — то всё равно с тем же смыслом подлости. Плюс у Париса был мотив умереть, он вполне мог сам подставиться под удар, — мы этот мотив обсудим уже в следующем абзаце. Так что нет основания полагать, что Ромео был мастером фехтования. А убивать человека, который попал в беду и которому у тебя есть возможность помочь, поделившись всего лишь информацией, — это подлость.
Интересно, что и в «Ромео и Джульетте», и в «Гамлете» обнаруживается общая сцена, достаточно редкая для мировой литературы — а то и вовсе у других авторов отсутствующая. Во время похорон Офелии Гамлет и Лаэрт спрыгивают в её могилу и там дерутся. А потом вскоре оба погибают. Так же и в изъятом эпизоде из «Ромео и Джульетты»: Парис и Ромео проникают в семейный склеп Капулетти, в котором лежит тело Джульетты, своеобразный вид могилы, там тоже дерутся и тоже оба погибают, но внутри могилы, а не вне, как в случае Лаэрта и Гамлета. То есть Джульетта как рассоривательница даже круче Офелии, — потому что марионетки убивать начинают, сосредоточившись на даме-хозяйке. Своей смертью при таких обстоятельствах марионетки разоблачают её сокровенные желания.
В координатах порока, порождающего
неудачливость, Джульетта для Ромео —
несомненный авторитет.
Офелию мы уже изучали, она — палеонтологическая убийца. Кривляка высшей пробы, почти государственного масштаба. В смысле, с большим опытом подлостей. Сосредоточься на такой, в особенности на не совсем ещё мёртвой, — как это было в случае со спящей Джульеттой, — сам захочешь умереть. Если дерёшься на шпагах, то подставляешься под удар. Соответственно, и Джульетта — такая же палеонтологическая убийца — как и Офелия. Но много темнее. Она даже на смерть готова пойти, чтобы кощунственным образом из себя изобразить образец самой возвышенной любви. А это уже потуги на планетарный масштаб палеонтологических убийств.
Забегая вперёд, и Корделия из «Короля Лира» тоже точно такая же, как и Офелия, и Джульетта. Тот же типаж.
Такая вот парочка: Ромео — чёрнодраконный мокрушник, подлец и дефлоратор, и Джульетта — белодраконная палеонтологическая убийца. Так что в координатах порока, порождающего неудачливость, Джульетта для Ромео — несомненный авторитет. Во всей происшедшей истории первая рука принадлежит именно Джульетте.
Что удивляться, что те, которые не видят историю Ромео и Джульетты в свете жреческой палеонтологии, тонут в перевёртышах восприятия окружающего мира и, тем более, в перевёртышах объяснений устройства эпизодов жизни. Как следствие, они не только неудачливы, но и несчастны и обречены прозябать в жалких вассалах какого-нибудь дракона. Сами того не осознавая. Однако, реальность именно такова: они не более чем вассалы, психоэнергетические марионетки.
ЗаконизъятогоДиомеда распространяется не только на мировой кинематограф, но и на все прочие жанры искусства. Знание о проявлениях этого закона чрезвычайно практичное, в особенности в применении к труппе лиц. За странствующими актёрами замечено, что они как-то странно относятся к своему репертуару. Скажем, перед народными массами труппа разыгрывает одну версию спектакля, а между собой — тот же спектакль, но совсем другую версию. За «совсем другую» никто им ничего не платит, однако, именно на неё труппа лиц тратит львиную долю сил.
Тень этого различия можно встретить и в кинематографе. У особенно сильных режиссёров фильмы выходят в двух версиях: одна версия предназначена для широких народных масс, так называемая прокатная версия, а вторая версия — так называемая режиссёрская. Эта двойственность особенно ярко проявилась, понятно, только с появлением Интернета, потому что а как иначе распространять режиссёрскую версию? Пример двух версий фильма — «Аватар» Джеймса Кэмерона. Если считать изначальной не прокатную версию, а режиссёрскую, а в голове режиссёра эти версии расположены именно в этой последовательности, то прокатная версия — это версия, прошедшая обрезание согласно Закону изъятого Диомеда. Действительно жреческого смысла в прокатной версии по сравнению с версией режиссёрской практически не остаётся никакого.
Замечено, что постижение самых важных для жизни закономерностей легче всего достигается на военном материале, — поэтому определённые слои общества так не любят военные не только книги, но и даже облегчённые по смыслу фильмы. Закон изъятого Диомеда очень важен, поэтому прежде чем вернуться к Шекспиру, необходимо рассмотреть его проявления на военной тематике. В сущности, можно взять любой фильм, в основе которого лежит книга. Так уж получилось, что уже в процессе работы над этой главой я читал книгу Бакланова, фронтовика, «Пядь земли». Книга о форсировании Днестра во время Великой Отечественной, о захвате нашими плацдарма на вражеском берегу и наступлении с него. «Пядь земли» я и прежде читал, и фильм по ней смотрел не раз, но сейчас читал книгу новым способом, очень результативным. Отличие способа в том, что уже известную тебе книгу, прежде читаную традиционно, ты читаешь наоборот, то есть сначала читаешь последнюю главу, потом предпоследнюю, затем третью с конца и так далее до самого начала. Почему-то при таком прочтении удаётся обратить внимание на те детали, которые умудрился не заметить при предыдущих традиционных прочтениях.
Итак, о чём, так скажем, режиссёрская версия событий на том плацдарме у Днестра? А в «Пяди земли» описывается удивительное для бытового мышления событие. Наши захватывают небольшой плацдарм на правом, вражеском, берегу Днестра. Захват состоялся силами двух свежих полков, плюс средства усиления в виде батарей разнообразных миномётов и артиллерии. Захваченная территория оказалась невыгодной. Захваченный плацдарм полукольцом охватывали высоты, с которых немцы легко просматривали и сам плацдарм, и реку, и даже противоположный берег, — наш. Эта ясная видимость приводила к эффективной работе немецкой артиллерии. А для нас — к потерям.
С точки зрения военной целесообразности нашим бойцам надо было бы поднапрячься и окаймляющие плацдарм высоты захватить. Целесообразность целесообразностью, но наши захватить высоты не смогли, атаки захлёбывались, вот и зарылись в землю у подножья высот — и несли потери.
А потом случилось вот что. Немцам надоело терпеть на своём берегу этот несуразный плацдарм, они подтянули танки и артиллерию, и живую силу, которой для успешного наступления требуется, как известно, трёхкратное превосходство. Немцы начали наступление и спихнули наших к самой кромке берега Днестра, под крутой берег, впрочем, не особенно высокий. До воды для наших остаётся пара десятков метров. Переправиться через реку назад к своим наши не могут — верная смерть под пулемётами. Плотность людей на кромке берега огромная, так что любой немецкий снаряд, даже неприцельный, обязательно кого-нибудь да убивал. Укрывшись под обрывом, все ждут финальной атаки немцев с предварительной артподготовкой, в результате которой живых или непленённых наших солдат на этом кусочке берега Днестра не останется.
Остаётся одно-единственное решение: как только раздастся первый выстрел финальной немецкой артподготовки, всем подняться в атаку, смешаться с бегущими немцами, ведь по своим немецкая артиллерия стрелять не будет, и вновь захватить брошенные окопы плацдарма, а то и вовсе захватить не взятые прежде высоты. Эдакая сталинградская тактика уличных боёв, при которой наши, чтобы не попасть под превосходящий артиллерийский огонь немцев, с немцами смешивались в намеренно ближнем бою. С точки зрения обыденной, захват высот — задача невозможная. Если уж злосчастные высоты не смогли захватить два свежих полка, да ещё со всевозможными средствами усиления, то на что надеяться теперь, когда от личного состава осталась четверть, а средства усиления или разбиты, или брошены при бегстве с плацдарма. Да и силы немцев умножились: готовясь к наступлению, они подогнали танки, дополнительную артиллерию, да и личного состава пригнали немало. Соотношение сил по сравнению с первоначальными атаками на высоты изменилось десятикратно, а то и более того. И даже точно более того, если учитывать подогнанные для наступления танки.
